Три года (ЛП)

— Знаешь, — говорит он Джейсу, — я удивлен, что она приняла тебя обратно после того, как ты рассказал ей о том, как ее папа умер на самом деле.
Джейс неловко переминается на ногах, его цель все еще сосредоточена на Дорнане.
— Заткнись, старик, пока я тебя не прикончил.
Что-то в реакции Джейса меня беспокоит.
— О чем он говорит? — спрашиваю Джейса. В ответ он смотрит на отца.
— Ничего. Он просто трахает тебе мозг.
— Джульетта, — спрашивает Дорнан с притворным сочувствием, — хотела бы ты знать, кто на самом деле убил твоего папу?
У меня кровь стынет в жилах, когда я в недоумении смотрю то на отца, то на сына.
— Я уже знаю, кто его убил, засранец. Ты выстрелил ему в голову, а потом заставил всех поверить, что это он убил Мариану. Я знаю, что это ты убил их обоих.
Дорнан смеется, его пистолет все еще направлен мне в голову.
— Это правда, я убил эту суку, и она, черт возьми, это заслужила. Я никогда не лгал тебе, Джульетта. Поверь мне, когда я говорю, что не убивал твоего отца.
Взгляд Джейса мечется между его отцом и мной, Эллиот поминутно ерзает рядом со мной.
— Скажи ей, сынок. Расскажи ей, что ты сделал.
Ошеломленная, я смотрю на Джейса, ожидая, что он станет все отрицать.
Но он этого не делает.
— Скажи мне, что он лжет, — говорю я Джейсу. — Скажи, что он лжет, и пристрели его.
Он мне ничего не говорит. Он просто смотрит на своего отца, из него льются пот и ярость.
— Скажи что-то! — умоляю Джейса.
Он смотрит на меня глазами, наполненными болью. Глазами, которые видели самые темные глубины ада и выжили, чтобы рассказать эту историю.
— Это не то, что ты думаешь, — наконец выдает Джейс.
Его внимание переключилось на меня, и Дорнан выбрал именно этот момент, чтобы выстрелить в Эллиота. Я кричу, ударяясь о землю, когда Джейс наносит Дорнану шквал ударов и борется за пистолет Дорнана. Раздаются еще два выстрела, и затем кто-то поднимает меня под руки и утаскивает. Я не сопротивляюсь — я узнаю объятия Эллиота где угодно, и я прижимаюсь к нему, пока мы бежим к двери, оставляя все позади так быстро, как только можем. Мы запрыгиваем в фургон, и он толкает меня на пассажирское сиденье, запуская двигатель и сжигая резину, въезжая прямо через запертые на замок ворота, отбрасывая в воздух кованое железо и цепи.
Я вся в крови, но кажется, что она не моя. Я сосредотачиваюсь на Эллиоте и ахаю, когда вижу, как из его плеча льется кровь.
— Господи, Эллиот. В тебя стреляли.
Он указывает на полотенце на полу, и я хватаю его, прижимая к его ране.
— Это всего лишь царапина, — говорит он, пожимая плечами.
Я смотрю в заднее окно фургона, как мы проезжаем мимо деревьев и зданий с огромной скоростью. Он определенно превышает разрешенный лимит.
— Мы просто оставили их там», — говорю я, внезапно ужаснувшись.
Эллиот бросает на меня пристальный взгляд, а затем снова смотрит на дорогу.
— Они справятся, — говорит он. — Или их застрелят. Моя забота ― ты, не они.
Мое сердце замирает, когда я представляю Джейса и Дорнана, попавших в перестрелку. Я могу себе представить, что только один из них выйдет из этого живым.
Звонит мобильный телефон Эллиота, и он хватает его с приборной панели и нажимает кнопку «Ответить».
— Да?
На другом конце провода доносятся неразборчивые крики, и Эллиот быстро завершает разговор, бросая телефон обратно на приборную панель.
— Они выбрались, — говорит он безучастно. — Джейсон и Луис. Хотя, учитывая последнюю новость, я не уверен, что это хорошо.
Луис. Это имя проспекта. С облегчением я продолжаю надавливать на рану Эллиота, наблюдая, как его кровь просачивается сквозь ткань и попадает на мою ладонь.
— Ты спас меня, — говорю я с удивлением, наблюдая, как его красная кровь быстро впитывается в белое полотенце.
Он одаривает меня злобной улыбкой, завершаемой подмигиванием.
— Зови меня Суперменом, дорогая.
Глава 19
Спустя тридцать минут и бесконечный поток переулков мы в порту Сан-Диего. Почему, понятия не имею.
Прежде чем я отстегнула ремень безопасности, Эллиот вышел из машины и оказался на заднем сиденье фургона с черной спортивной сумкой в руках.
 
Он подходит ко мне, помогает мне выбраться и тревожно осматривает меня. Я не реагирую. Знаю, что выгляжу дерьмово. На мне все еще белое платье, которое дал мне Дорнан, теперь запачканное кровью Эллиота и Эмилио. Эллиот еще даже не видел моего живота.
— Давай, — говорит Эллиот и тянет меня за руку.
Я в замешательстве, пока мой взгляд не падает на яхту, припаркованную рядом с причалом.
— Мы уплывем?
Он кивает.
— Лететь слишком рискованно. И мы не можем пересечь границу, когда она, черт возьми, принадлежит Эмилио.
― Эмилио мертв, — говорю я безучастно.
— Да, но Дорнан нет, — говорит Эллиот, явно раздраженный. — Я, черт возьми, знал, что Джейс…
— Не надо, — шепчу я. — Не говори о них, пожалуйста, Эл.
Он убил моего отца? Это слишком много для понимания. Я просто хотела, чтобы он сказал мне, что это ложь или что-то в этом роде. Хоть что-то! Но он даже не пытался защититься.
А Дорнан не умер? Бл*ть! Больной ублюдок просто не убиваем! Ни бомбой, ни пулей. Я в равной степени разочарована и рада тому, что он жив, потому что, когда урод сделает свой последний вздох в этом мире, будет смотреть мне в глаза, пока я наблюдаю, как Дорнан покидает этот мир.
Я замечаю, что плечо Эллиота продолжает сильно кровоточить, и обеспокоенно хмурюсь.
Интересно, в порядке ли он?
Эллиот, кажется, читает мои мысли.
— Это всего лишь рана, — говорит он мне. — Все будет хорошо.
— Ты плохо плаваешь, — произношу я, наклоняя голову и изучая яхту. — Ты разбил наш плавучий дом на реке.
Он фыркает.
— Я нанял лодку с капитаном, — говорит он. — Пять звезд, детка.
— Подожди, — говорю я, сжимая его руку. — Где Кайла? Бабушка?
Эл смотрит на меня, прежде чем бросить сумку в лодку.
— Я спрятал их в безопасное место примерно в то же время, когда Дорнан взорвал мой тату-салон.
Я задыхаюсь.
— Твой магазин? Твой тату-салон?
— Его больше нет, — отвечает он. — Пусть она упокоится с миром, эта сексуальная сука-студия.
Опустошение охватывает мое сердце при мысли о том, как горит тату-салон Эллиота. Из-за меня. И все же я не могу не улыбнуться тому, как он со мной говорит. Неудивительно, что я влюбилась в него много лет назад. Эллиот может заставить меня улыбнуться даже после того, как он потерял все.
Эллиот повел меня на нижнюю палубу, чтобы я могла отдохнуть. Он не понимает, когда я говорю ему, что в последнее время слишком много отдыхаю. Вместо этого сажусь на диван в маленькой, но удобной каюте, хватаю подушку и прижимаю ее к животу. Он возвращается на верхнюю палубу, и пока я жду его возвращения, я слышу рядом с ним другие голоса. У меня кровь стынет в жилах, когда я их узнаю. Джейс и Луис. Я не смогу встретиться с Джейсом в ближайшее время — я даже не знаю, могу ли ему доверять. Он убил моего отца?
И все же я знаю, что мы не можем просто оставить эту пару здесь умирать. И они приложили руку к моему освобождению. Я все еще люблю его. Все еще люблю Джейса. Я сейчас чертовски запуталась.
Эллиот возвращается туда, где я жду, с громким стуком закрывая за собой люк. Как бы говоря, что остальным здесь не рады. Он снова защищает меня, и я так рада, что готова заплакать. Вместо этого я смотрю в пространство, мысли жужжат в моей голове, как разъяренные осы.
Вскоре мы выходим из порта в открытый океан. Сегодня неспокойно, тяжело, но не невыносимо, по крайней мере, так не было бы, если бы меня не мучила самая жалкая утренняя тошнота. В одну минуту со мной все в порядке, а в следующую я чувствую себя совершенно зеленой.
— Джулс, — говорит Эллиот через некоторое время.
— Да?
Он долго смотрит на меня, покусывая губу, как будто нервничает.
— Твоя мама не умерла.