Князь Голицын (СИ)

Времени не осталось
Память — горький урок»
Гостья и казачек закружились вокруг отпустив друг друга:
«Хочется вместе, как раньше
Осень к весне ревновать
К весне ревновать
В раненом сердце однажды
Трудно любовь удержать
Удержать
Хочется вместе, как раньше
Осень к весне ревновать
К весне ревновать
В раненом сердце однажды
Трудно любовь удержать
Удержать»
Песня закончилась. Я устало подошел к столу и присев на стул налил морсу.
- А ведь хорошая пара получается. - раздался мой голос в тишине. Гости отходили от захватившей их песни. Вот тут точно я всех этой песней за душу зацепил.
- Петр, ты что такое говоришь! - стала отчитывать меня тетушка Елена. А гостья смущенно отошла от казачка.
- Да знаю что говорю. - махнул рукой и нечаянно опрокинул стакан с морсом на землю - Я обещал, что будут они здоровые и счастливые. Здоровье вернул обоим, а счастье с любовью приходит. Коль полюбят друг друга, то почему бы им и не помочь. А то что все считают, что это мезальянс, так ведь и решается эта проблема легко. Вон святые отцы с отцом Иоанникием на прямой связи постоянно находятся. Каждый день ему в Санкт-Петербург по телеграфу стучат. Быстро настучат ему нужную просьбу. А нет, и не надо, с собой его заберу. Уж я то найду как его в дворянское достоинство ввести. Да и вообще я же говорил, что казачек станет завидным женихом. Так оно и есть. Вон как девки вокруг него крутятся, как бы нашей гостье еще и побороться не пришлось за него. Вот только застращал я его малость сегодня по утру, но ничего быстро отойдет от страхов. - и уже обращаясь к гостье — Ну что красавица будешь ждать такого суженного?
Наша гостья, засмущавшись, встала позади матушки и тетушки Лены.
- Будет, будет. - прилетел мне подзатыльник от мамки — Мал, еще девушек смущать. А ты красавица, не смущайся. Как такие красивые песни петь, так никакого смущения не было. И Петра не слушай, молод он еще о серьезных вещах говорить. Пойдем ка со мной, нам с доктором тебя осмотреть надо. И казачка своего с собой бери. Нам вас после выходок Петра осмотреть надо. Мало ли чего он учудит.
- Как учудит? И что он мог учудить? - испуганно спросила гостья.
- Вот крылья ангельские вырастут, так и поймете что может. - с улыбкой ответила мамка. И поманила гостью с казачком с собой. - Пойдемте. Я еще песни Петра хочу успеть послушать. Красивые ведь песни исполняет, даром что воин.
- Мамка, за что? - потер я затылок — Ни кого ведь не запугивал? И можете не спешить, у меня сил только на одну песню осталось. Вот только отдохну немного. Так что сейчас другие выступать будут.
- Ну вот и славно. - сказала мамка. Уходя вместе с доктором в дом, забрав с собой гостью и казачка.
Пока я отдыхал в ожидании мамки, гости успели и поспорить и песни разные спеть. Да и казаки показали свою удаль в области владения шашкой. Так что скучно не было. Но вот вернулись мамка и доктор с гостями. Пришло мое время. Я встал и пошел к центру двора, поднимая за собой ветер. В центре двора водяная взвесь собиралась в виде готического собора. Огни Святого Эльма собрались в виде луны над собором, освещая двор потусторонним светом. Пыль поднятая ветром почти скрыла меня от взоров зрителей. Периодически раздавались удары грома создавая ощущение грозы и штормового ветра. Но вот ударил особенно близкий раскат грома, и подувший ветер скрыл собор пылевой завесой. Оставив только колокольню. На колокольне у колокола стояла фигура горбуна.
Горбун упершись ладонями в парапет запел:
«Свет озарил мою больную душу
Нет, твой покой я страстью не нарушу
Бред, полночный бред терзает сердце мне опять
О, Эсмеральда, я посмел тебя желать
Мой тяжкий крест — уродства вечная печать
Я состраданье за любовь готов принять
Нет, горбун отвержен и с проклятьем на челе
Я никогда не буду счастлив на земле
И после смерти мне не обрести покой
Я душу дьяволу продам за ночь с тобой»
И вот снова раздались раскаты грома и подул ветер, закрывая колокольню и открывая вход в собор. Особенно сильные удар грома и порыв ветра открыли тяжелую створку входа в собор. И ветер ворвался внутрь собора открыв фигуру, преклоненную у распятья. Фигура молилась:
 
«Рай, обещают рай твои объятья
Дай мне надежду, о, мое проклятье
Знай, греховных мыслей мне сладка слепая власть
Безумец прежде, я не знал, что значит страсть
Распутной девкой словно бесом одержим
Цыганка дерзкая мою сгубила жизнь
Жаль, судьбы насмешкою я в рясу облачен
На муки адские навеки обречен
И после смерти мне не обрести покой
Я душу дьяволу продам за ночь с тобой»
И снова раскаты грома и звон колокола, и ветер открывающий вид на весь собор. У двери стоит дворянин не решаясь войти и он молится у входа:
«Сон, светлый счастья сон мой, Эсмеральда
Стон, грешной страсти стон мой, Эсмеральда
Он сорвался с губ и покатился камнем вниз
Разбилось сердце белокурой Флер де Лис
Святая дева, ты не в силах мне помочь
Любви запретной не дано мне превозмочь
Стой, не покидай меня, безумная мечта
В раба мужчину превращает красота
И после смерти мне не обрести покой
Я душу дьяволу продам за ночь с тобой»
Все трое обращаясь к небесам:
«И днем и ночью лишь она передо мной
И не мадонне я молюсь, а ей одной
Стой, не покидай меня, безумная мечта
В раба мужчину превращает красота
И после смерти мне не обрести покой
Я душу дьяволу продам за ночь с тобой
За ночь с тобой»
Песня закончилась. Особенно сильные удары грома и ветра развеяли собор и сбросили с меня туманный покров. Я устало пошел к столу. Все присутствовавшие во дворе сидели шокированные песней. Вот это я понимаю воздействие музыки. И ведь никаких специальных средств. Только музыка, образы и слова.
- Петр Алексеевич так нельзя. - сказал отец Константин.
- Нельзя что? - спросил его.
- Сказано! — начал он — Что позволено Юпитеру, не позволено быку. Нельзя такое выпускать в мир.
Я рассмеялся — Одна тысяча восемьсот тридцать первый год. Виктор Гюго. Роман называется Горбун из Нотр-Дама де Пари. И к стати вполне вероятно что и цыганка Эсмеральда, и горбун Квазимодо, и архидьякон Клод Фролло вполне реально жившие персонажи. Так что нельзя? Если это уже несколько десятилетий есть.
- Жаль Эсмеральду. - вздохнула гостья.
- А что с ней случилось? - спросила мамка.
- Казнили. - коротко ответил я.
- Петр — вмешалась в разговор матушка — ты уже весь светишься. Тебе надо успокоиться, иди лучше спать.
- Да. - ответил я матушке, разглядывая слегка светящиеся в темноте руки — Песни могут выматывать. Господа! Прошу прощения, но мне действительно нужен отдых. Тетушка Лена до свидания.
  
Глава 17
 
- Лиза, — спросила тетушка Елена — что происходит с Петром?
- Он в разнос пошел, — со вздохом ответила Елизавета Петровна — с ним в эти дни часто такое происходит, когда силу свою применять начинает. Как будто сила его, над ним верх взять хочет.
- И ты так спокойно говоришь об этом? - удивленно посмотрела на нее тетушка Елена — Надо что-то делать.
- А что делать? - устало спросила Елизавета Петровна — Ты же помнишь, Петр и раньше таким был. А сейчас, после того случая совсем неуправляемый. Он скрытный какой-то стал, что-то делает, а что не говорит. Такое впечатление складывается, что знает он что-то, а поделиться этим знанием не может или не хочет. И эта его мания все делать хорошо для других, в страх ввергает. То что он считает хорошим, неправильно в начале для всех звучит. А потом уже поздно разбираться становится, слово уже сказано и дело сделано. У него какие-то другие понятия об окружающем, плюс эта его скрытность. Нет взаимопонимания между нами.