О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)

– Нет, он где-то здесь, – возразила Банри, – я его слышу.
– Интересно, как, – фыркнула данмер, – вампиры не дышат.
– Дышат, только не так, как люди. А еще они все же ходят, а не по воздуху летают. – Танша склонила голову набок. – Он где-то у клетки… О, к столу идет. Иллия, быстрее!
Ведьма протиснулась между хускарлами и, вместо точечных «Шипов» или «Копий», выпустила «Ледяную бурю». По пещере пронесся небольшой буран, побелив инеем все поверхности, и на мгновение обозначив согбенную фигуру у маленького обеденного стола. Солдаты взвыли от страха и ярости и устремились к врагу, поскальзываясь на обледенелом полу. Вампир утратил контроль над заклинанием и сделался видимым, ощерив клыки, он развернулся к рассвирепевшим нордам, и пальцы его подозрительно засветились, но тут Ирилет приложила врага своими заклинаниями. Мгновением позже она присоединилась к своим людям, которые уже вовсю рубили чудовище на кусочки. Лидия не отставала, и вскоре от чудища остались все тот же сизый пепел да грязная изношенная мантия.
Улоф стенал в своем узилище – его слегка задело заклинанием Иллии. Запыхавшиеся товарищи извлекли пленника из клетки при помощи ключа, найденного в одеждах второго вампира, и потащили на свежий воздух, завернув в плащ. Ирилет удалилась сразу за ними, а имперка в компании Лидии и ведьминой дочери осталась в пещере, осматриваться.
Банри насобирала, сколько могла, вампирьего праха в миску, найденную в комнате, укрыла тарелкой из того же сервиза, и поплотнее увязала емкость в какие-то тряпки, скорее всего – старинные полотна для бальзамирования.
– Миленько тут, – сообщила Иллия, осмотрев комнату. – Прямо уютно.
Лидия фыркнула.
– Ага, особенно эти кости вонючие, – сказала она, указав на большое серебряное блюдо с вроде бы человеческими мослами, покрытыми остатками гниющего мяса, – Мне вот интересно, зачем они схватили Улофа? Ведь видели же, что он не один приехал…
– Скорее всего, они так давно не жрали, что совсем обезумели, – произнесла Ирилет, вступая в комнату. – Счастье еще, что они его на месте не разорвали.
– Они что, не могли живности в тундре наловить?
– Ты много ее видела вчера или сегодня? Даже, вон, мамонты попрятались. К тому же, я думаю, им мороз тоже мешает. Колотун никому не нравится, даже нежити.
– Никому, кроме матерей-дымков… – пробурчала Банри.
Эльфийка осмотрелась и объявила:
– Вот и местечко нашлось. Переночуем здесь.
Лидия на пару с Иллией утратили дар речи, а имперка, приподняв бровь, спросила:
– А лошадей куда? Или пусть их, могут снаружи околевать себе?
– Не ерничай. Переживут лошади… наверное.
– Если они переживут, то и мы тоже, – вмешалась ведьма. – Уж лучше мерзнуть среди холмов, чем тут вонью дышать. Да и… – Она оглянулась через плечо. – Вам не кажется, что кто-то за нами наблюдает? В общем, как хотите, а я ухожу.
Улоф, осмелевший после выпавших ему испытаний достаточно, чтобы перечить ярлову хускарлу, на предложение Ирилет ночевать в логове вампиров, заорал:
– Да лучше я сдохну, чем туда вернусь!
Остальные члены отряда единодушно его поддержали. Ирилет только и оставалось, что принять решение большинства.
Лагерь разбили в местечке, указанном вернувшимся со сбежавшим улофовым конем Оксом, причем провозились, обустраивая стоянку, до непроглядной темноты. К удивлению Банри, ночью никто не помер и даже не обморозился, кони наутро тоже выглядели бодро, правда, воду для питья им пришлось немного подогреть.
Рорикстеда отряд достиг даже раньше, чем рассчитывала Ирилет. Холмы, а затем и соломенные крыши, побеленные снегом, показались, едва солнце миновало полуденную черту.
– Кони быстрее идут, – пояснила эльфийка. – Кто-нибудь из вас видит дракона?
– Нет, – ответила за всех Банри. – И не слышит тоже.
Они приблизились к деревне достаточно, чтобы разглядеть снующих по своим делам селян.
– Не выглядят сильно испуганными, – заметила Иллия. – Сведения-то у тебя верные?
Ирилет свирепо ожгла ведьму взглядом, но смолчала и лишь погнала своего коня к Рорикстеду.
 
– Ой, а мы и не думали, что кто-то приедет, – простодушно сказал местный голова Рорик, когда данмерка разыскала его и спросила о драконе. – Да он и улетел куда-то почти сразу, как мы посыльного отправили.
Банри закашлялась, пытаясь скрыть смех, а Ирилет заскрежетала зубами.
– Сколько времени он тут у вас ошивался? – прошипела она, явно борясь с желанием наехать на норда конем.
– Дак… месяца два, ой, а может, и три…
– Сколько?!
Рорик заморгал, а танша, как ни старалась смолчать, все же захихикала.
– И ты столько времени раскачивался?! – заорала Ирилет. – Три месяца! Почему ты сразу не послал за помощью, еще летом?! Нам бы ехать было сподручнее, и людей я могла бы больше набрать!
– Ну… не знаю. Он так-то и не мешал почти – летал там где-то, и все. Поначалу-то страшно было, конечно, но рано или поздно устаешь бояться.
Эльфийка впала в прострацию.
– Зачем же вы теперь человека послали с просьбой о помощи? – пришла ей на помощь Банри.
Рорик вздохнул:
– Идемте, покажу.
Пришлось спешиться и топать на окраину деревни. Старейшина привел ярловых посланцев к обгорелым останкам дощатого сарая и указал:
– Вот, полюбуйтесь. Он сеновал сжег. Ладно хоть, он у нас запасной, и тут обычно солома хранилась, и то немного, а то бы осталась скотина без еды на зиму.
Банри уставилась на развалины и покосилась на мрачную Ирилет, та кивнула, и они вместе обошли пожарище, заглядывая сквозь остатки стен внутрь.
– Как это случилось? – спросила эльфийка, когда они вернулись к Рорику.
– Ну, наверное, дракон прилетел ночью…
– И спалил сарайку на отшибе?
– Ага, похоже.
– То есть, никто из вас этого не видел.
Рорик развел руками.
– Поутру встали – уж одни угольки, почитай, остались.
– А стража где была? Что сказала?
– Не знаю, где была, эти парни передо мной не отчитываются. А что сказали… дак то же, что и все… помянули дракона по матушке.
– Ясно, – процедила Ирилет и повернулась к имперке: – А ну-ка пошли.
– Куда? – спросила Банри, послушно шагая следом за хускарлом. – Кстати, что думаешь про пожар?
– То же, что и ты – начался изнутри. У местных, видимо, ума не хватает, чтобы придумать себе историю поправдоподобнее сжигания сарая драконом. А идем мы искать ту горстку бездельников, которым ярл вроде как приказал охранять порядок в деревне днем и ночью. Дракона они по матушке помянули, ишь ты!
Предводитель деревенских охранников, осмелился вякнуть в ответ на обвинения:
– От дракона мы не нанимались отбиваться!
Его люди закивали, и даже со стороны приезжих воинов послышалось одобрительное ворчание.
– Тут речь не о драконе, солдат, – почти ласково проговорила Ирилет. – Мы сейчас говорим о том, что кто-то ночью сжег сеновал, а вы это проморгали! Пламя, должно быть, до небес достало, но никто ничего не заметил!
– Так дракон его и сжег!
– Правда? Ты тому свидетель? Своими собственными глазами видел? – Стражник замялся. – Этот дракон, наверное, забрался в сарай, – интересно, как его угораздило? – подпалил там один угол, потом выбрался и улетел. Ну или сидел там, пока не сгорел дотла, ведь даже костей не осталось.
Старшина забубнил что-то невнятное, но крыть было нечем.
– Я сообщу ярлу о том, что тут случилось, – уведомила эльфийка. – А еще вашему командиру Каю. Ждите его визита.
Она махнула рукой и удалилась.
Пока Ирилет собирала местных стражников и отчитывала их, пока ее отряд устраивался на постой в местной таверне, прошло немало времени, и наступил вечер. Банри сидела в самом углу залы «Мороженого фрукта» вместе с Лидией и Иллией, наблюдая, как заведение наполняется народом.
– Полюбуйся только на этих ушлепков, – прошипела расположившаяся рядом эльфийка. – Веселятся, как ни в чем ни бывало!
Банри посмотрела на сборную компанию стражников, занявших аж три стола. Улоф пользовался всеобщим вниманием. То и дело по двое солдаты выбегали из таверны, взамен такая же парочка возвращалась с улицы.