О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)

– Может, так и было. Банри-то тут причем? Кстати, откуда ты узнал, что она была в тех ямах? Тоже, что ли, следил?
– Случайно получилось, – пожал плечами маг. – Я из Аванчнзела в город раньше нее попал, успел даже пару часов сна перехватить в «Пчеле и жале», а потом захотел… э-э… прогуляться. Словом, увидел из-за угла, как она крадучись спускается к каналу. Сразу скажу: узнал ее, потому что Банрион твоя под фонарем проходила. Удачно получилось. Ну или не совсем удачно – для нее. А насчет тех событий… Как сказал один знакомый стражник по большому секрету: «В Крысиной норе была заварушка, но слухи до нас доходят… разные. Кто-то говорит, что там орудовали агенты Талмора, кто-то – что Гильдия Воров, А кто-то – что и те, и другие». Во, почти слово в слово запомнил.
– Наверняка потому что часто повторял всем подряд. А кошка? Ты же говорил, мертвецов укрыли хорошенько, как ты ее разглядел, да еще понял, отчего она померла?
– Щас. – Маркурио быстро запихнул в рот горсть сухарей и принялся быстро жевать. С усилием проглотив гренки, он хрипло пояснил: – Позавчера пришлось поработать на вашего ярла, до сих пор не могу восстановиться – жрать охота.
Лидия принесла ему морс из снежноягодника и напомнила:
– Ты про каджитку хотел рассказать.
– Да. Я про нее знаю, потому что видел труп. Мне его показывали во время допроса. Стража думала, что это я в Крысиной норе покуролесил. И еще долго так думали, несмотря на то, что несколько человек народу подтвердили – я все время был в таверне.
– Значит, ее убили… магией? – Хускарл неуверенно взглянула на колдуна. Тот кивнул, присосавшись к морсу. – Выходит, Банри тут точно не виновата.
– Ну, не она убила котю, – кивнул волшебник, утерев губы рукавом. – Но кто-то постарался. Кто-то хорошо владеющий электрическими заклинаниями школы Разрушения. Одна дыра в груди, и все. Каджитка хотя бы не мучилась, от такого смерть мгновенно наступает.
– Дырки лишние можно другим способом сделать.
– Ага, только у этой были края обугленные, вдобавок у кошечки несчастной вся шерсть дыбом стояла даже через сутки после смерти. Кстати, вот тебе наблюдение: если у мертвеца все волосы на теле торчат во все стороны, выходит, его кто-то рукотворной молнией приложил. Имей в виду. – Маркурио повертел кружку в ладонях и уже не столь жизнерадостно закончил: – Короче, я знаю, о чем говорю. Сам таких мертвецов немало оставил.
Лидия уселась в соседнее кресло и уставилась на рдеющие угли в очаге.
– Каджитку, по-твоему, талморцы подослали? – спросила она. – И этого, нового гада тоже?
– Очень похоже.
– Зачем?!
Маг хмыкнул.
– Об этом тебе лучше своего тана спросить.
– Лучше тебе прямо сейчас уехать с гор, – сказал Фроки, услав внука из дому под предлогом колки дров.
– С чего это? – осведомилась Банри.
– Хочешь с еще одним драконом разбираться?
Имперка поежилась.
– Да не особо. Где он?
– На Ветровой Дуге. Я тебя вчера о ней предупреждал.
– Ага… – Банри чуть не проговорилась, что они с Хамингом ходили полюбоваться на долину издали. – И там сидит второй дракон? Ты уверен, что не тот же самый?
– Может и тот же. А что, думаешь, он тебя испугается?
– Вряд ли… Скорее, опять попытается меня прибить. Погоди, а где он сидит? На Стене Слов?
– Не… Стену Слов там давно завалило. Он сидит на стропилах возле лестницы на вершину.
Банри ничего не поняла, но выяснить решила все на месте.
– Как туда попасть? – спросила она, поднимаясь.
Фроки тяжко вздохнул и потер глаза пальцами.
– Говорят же тебе: дракон там…
– Я с ним как-нибудь справлюсь. Или даже договорюсь, если он в настроении.
– С драконьим жрецом тоже договариваться будешь?
Женщина медленно опустилась обратно на стул.
– С кем?..
– С драконьим жрецом, – повторил старик. – Я так думаю, что это его я видел.
– В той… долине? – Дед кивнул. Банри осторожно поинтересовалась: – И кто такой из себя этот жрец?
Фроки буркнул:
– Скорее, что такое. Ты хоть знаешь, что драконам давным-давно поклонялись, словно богам?
 
– Угу.
– Ну так вот, у каждого божества бывают жрецы. У драконов тоже. Были. Теперь, видимо, опять есть. – Старик умолк на пару мгновений и сказал: – Наверное, эта тварь из гроба вылезла, он теперь открытый, и крышка в снегу валяется.
– То есть, жрец – нежить?
Дед опять кивнул. Банри призадумалась и спросила:
– Фроки, а зачем ты ходил туда?
Охотник скрестил руки на груди.
– Когда мы с мальчиком домой вернулись, я все думал, куда делись бандиты из башен. Они могли бы удрать от дракона тем же путем, каким ты сюда приехала, но тогда вы бы точно где-то пересеклись, а ты их не встретила, насколько я понял. Ну, я и решил, что со страху они на Ветровую Дугу подались – до нее ближе. Как проснулся, так и пошел хоть какие следы поискать.
– Ну и как, нашел следы?
Фроки засмеялся, но как-то безрадостно.
– Поднимай выше, я нашел их самих. То, что осталось. Над некоторыми снежный тролль потрудился, над остальными нежить. Никто живым не ушел…
Банри, проглотив внезапно образовавшийся ком в горле, пробормотала:
– Там кладбище, что ли?
– Не то чтобы вот прямо кладбище, скорее, всякие древние руины и немного старых могил. – Старик помолчал. – Еще мой дед говорил, что на Ветровую Дугу лучше лишний раз не заглядывать, так там в те времена было просто жутковато, а теперь, когда мертвяки поперли, так и вовсе страшно. Короче, не надо тебе туда, девочка. И уважь старого человека, уезжай отсюда поскорее, пока дракон не решил поквитаться. А то, чего доброго, жрец потащится следом за своим господином.
Входная дверь скрипнула, и Банри нервно вскинулась, но это был всего лишь Хаминг с охапкой дров.
– А, молодец, парень, – улыбнулся Фроки. – Кидай у порога, да отдохни. Нам с тобой еще сегодня на охоту идти.
Фроки, невзирая на уговоры, наотрез отказался покидать свою заимку, а отправлять внука с чужачкой – тем более.
– Значит, меня гонишь подальше от дракона и нежити, а сам собираешься тут остаться? – злилась имперка. – Если себя не бережешь, так хоть парня пожалей!
– Шуму от тебя много, дракон скорее к тебе привяжется, нежели к нам, – парировал дед. – А нежить у меня под боком с тех самых пор, как драконы в Скайриме объявились. И внука я с тобой не отпущу, ишь чего выдумала!
Банри вздохнула и полезла в кошель, принадлежащий раньше наемному убийце, дабы оделить деда с внуком обещанным за поимку лошади золотишком, но Фроки и тут принялся перечить.
– За каким лешим нам твои монеты? – заявил старик. – Мы последний раз что-то покупали в позапрошлом году.
– Тогда чем же мне вас отблагодарить? Я не люблю быть должной.
Фроки скривился:
– До дурных времен я дожил. Любая помощь теперь считается одолжением! Спрячь деньги, не позорься и не зли меня.
Имперка подчинилась, но, тем не менее, нашла выход. Хорошенько пошарив в своем багаже, навьюченном на Бусинку, она вернулась в хижину и выставила на обеденный стол несколько пузырьков с кровоостанавливающим зельем и два – с зельем исцеления болезней, которые как-то купила у Аркадии, но которые до сих пор ей ни разу не пригодились, к счастью.
– Вот, возьми, пожалуйста. Вот эти – если кто-нибудь из вас поранится, а эти – если у кого-то будет лихорадка.
– А, магия в бутылках, – протянул Фроки. – Что ж, пригодится. Дам тебе за нее несколько лисиц.
Он полез было в один из сундуков, но Банри живо выпрыгнула из домика, крикнув:
– Не магия, а наука! Обойдусь без лисиц!
Женщина мимоходом сунула Хамингу, под шумок удравшему из хижины во время спора, около сотни септимов, велев спрятать от деда и не тратить на ерунду, вскочила на лошадь, быстрым шагом съехала с холма и поскакала в соседнюю долину.
К полудню Банри, не гоня особо лошадь, успела вернуться по своим следам в долину Бталфта. У останков двемерского поселка она сделала небольшую передышку, а затем продолжила путь к рифтенскому тракту.