О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)

– А, Банриона.
Банри терпеть не могла, когда ее так называли, но стерпела и вежливо поздоровалась.
– И тебе привет, – отозвался Фроки, усевшись за стол третьим, и потянулся к еде. – Парень, ты уж позавтракал? Сходи-ка дровишек наколи.
====== Акт III. Глава 1. Падший. Часть 4 ======
На следующий день Лидия опросила всех своих знакомых о чужаках в Вайтране, но ничего полезного не услышала. В конце концов, она вернулась в «Пьяного охотника», откуда и начинала. Заведение пустовало по причине раннего для обильных возлияний времени, даже вечно торчащая здесь наемница Дженасса куда-то подевалась.
Хускарл устроилась на высоком табурете у стойки и, сощурившись, воззрилась на стоящего с другой стороны Элриндира.
– Итак, – проговорила она, – ты по-прежнему уверен, что тебе нечего сказать?
Босмер поднял брови.
– Именно. – Лидия открыла рот, но эльф поднял ладонь и добавил: – И сколько бы ты не упорствовала, мой ответ будет прежним. Никто у меня ничего не спрашивал о твоем тане. Никто. Ни неделю, ни год назад.
Женщина насупилась.
– Послушай, это важно…
– Я понимаю, но помочь не могу, никак!
– Ладно, ладно… – Хускарл поерзала на сиденье и поняла, что голодна. – Принеси мне тогда чего-нибудь поесть.
– Другое дело, – обрадовался Элриндир. – Потерпи немного, у меня как раз олений окорок остался. С медом пойдет?
«Немного» растянулось почти на час, потому что последний постоялец «Пьяного охотника» соизволил продрать глаза и спуститься в зал с требованием покормить себя любимого. Словом, босмеру пришлось готовить еще и на него.
Лидия с некоторым удивлением узнала в жильце Маркурио.
– А ты тут откуда?
Маг со стоном взгромоздился на табурет рядом с хускарлом и подпер голову ладонью, страдальчески щурясь от света, хотя в таверне было темновато – хозяева экономили на свечах. Несло от него, как от бочки с забродившими мочеными яблоками, а внешне колдун выглядел куда хуже, чем тот же Бренуин. Из всего этого Лидия сделала очевидный вывод, что наемник опять повенчался с бутылкой.
– Что ты тут делаешь? – спросила она.
Маркурио покосился на нее, охнул и принялся тереть глаза не слишком чистыми пальцами.
– Что за дурацкий вопрос? Живу тут, что же еще?
– Тут ведь всего пара комнат для сдачи, в одной красноглазая баба…
– А во второй – я, – закончил маг. – И чего?
– А куда же Алем с ее козлом подевались? Они ведь тут года два с лишним жили.
– Кто?..
– Они свою ферму наконец-то в порядок привели и съехали, – сообщил Элриндир, тащивший из кладовой оленью ногу и горшок с медом. – Уж почти месяц назад это было.
Лидия впала в задумчивость. По крайне мере, это объясняло, почему чета стала реже попадаться ей на глаза – ферма-то требовала хозяйского внимания.
Оленина наконец-то поспела. Хускарл занялась своей порцией мяса, Маркурио, невзирая на похмелье, не отставал, жадно глотая огромные куски.
Хлопнула дверь, и в зале появилась злая и потрепанная Дженасса. Элриндир принялся скакать вокруг нее, а колдун, воспользовавшись случаем, негромко проговорил:
– Ты напрасно думаешь, что парень тебя обманывает.
Лидия поперхнулась.
– О чем ты?
– Чем плохи ваши домишки, так это тем, что все перегородки – и даже полы – тут дырявые, – вздохнул маг. – Я слышал, как ты остроухого еще утром донимала. Правду он тебе сказал, никто к нему с вопросами о Банри не подваливал.
Женщина мрачно уставилась на искромсанное мясо в тарелке.
– Но, – продолжил Маркурио, – некий тип спрашивал о ней меня. Вернее, не меня, а всех, кто в тот вечер сидел за дальним столом в «Гарцующей кобыле».
Он быстро сунул в рот последний кусочек оленины и потянулся за бутылкой. Лидия застыла.
– И что ты сказал? – выдавила она.
– Ничего особенного. Не пойми неправильно, он не выспрашивал о конкретной девице, сведения он добывал грамотно, что уж там, но я за ним наблюдал, хоть и набрался уже… – Колдун опустошил емкость и продолжил: – Сначала посетовал на войну и плохие дороги, потом спросил про вашего ярла, а уж затем кто-то поднял тему о местной аристократии. Я, кстати, много нового узнал.
 
– Все узнанное сразу можешь делить натрое, а то и на пять, – буркнула хускарл. – Черни только дай повод языком почесать…
– Дорогая, – поморщился Маркурио, – откуда такой гонор? Сама-то, небось, из такой же черни, как и все мы.
Лидия молча отодвинула опустевшую тарелку, бросила туда десятка полтора септимов и вышла на улицу. К удивлению женщины, колдун нагнал ее прежде, чем она успела спуститься с холма, где высился «Пьяный охотник».
– Так в чем дело? – осведомился наемник. – Кто-то собирает сведения о Банрион?
– Тебе-то что?
– Да ладно, перестань. Даже если я и брал у твоей танши деньги – за работу, между прочим – это совсем не значит, что меня не заботит ее судьба. Рассказывай.
Лидия остановилась и глубоко вздохнула.
– Какой-то урод появился здесь еще до того, как мы вернулись в город, и начал о ней расспрашивать. Наверняка с дурными намерениями. Даже в Ривервуде отметился.
– Да? А откуда ты знаешь? Про Ривервуд.
– Один… приятель тана тамошний заявился вчера в город и рассказал мне. Кстати, как выглядел тот тип за столом в «Кобыле»?
– Заурядно. Заурядно он выглядел. Обычное лицо, обычная одежда, обычная речь. Даже голос обычный. – Маркурио взглянул хускарлу в глаза. – Но если я его встречу, то сразу узнаю.
– Ты ведь знаешь, что ее уже пытались прикончить? – спросил Маркурио.
Лидия опешила.
– Что?! Когда?!
– Да год назад, в Рифтене.
Хускарл привела его в «Дом теплых ветров», чтобы поговорить с глазу на глаз, и маг с удобством расположился в кресле у очага. Он запустил загребущие ручонки в миску с насушенными из старой буханки сухарями и со вкусом захрустел ими, блаженно прикрыв глаза.
– Отчего ты решил, что тана хотят убить?
– Ну, ты же сама знаешь, что некий незнакомец ею интересуется. По-моему, это очевидно.
– Ничего очевидного, – упрямо возразила Лидия.
Маркурио возвел глаза к потолку:
– По-твоему, ее ищут, чтоб тянучек в карман отсыпать? Не настолько уж ты наивна, в самом-то деле. И я ведь только что сказал, что ее уже пытались убить. Где один убийца, там и другие могут быть.
Нордка уселась в кресло рядом.
– Рассказывай. И подробно.
– Так подробностей-то я и не знаю. Могу только в общих чертах обрисовать, так сказать.
– Обрисовывай живее!
– Во имя Магнуса… – Маркурио стряхнул крошки со штанов на чисто выметенный пол. – Еще до того, как она меня наняла в первый раз, ну, в Аванчнзел сбегать, за ней по всему Рифтену несколько дней таскалась какая-то каджитка. Следила явно до нарочитости.
– И ты думаешь, что ее наняли убить Банри?
– Уверен. Особенно, если учесть последующие события. – Колдун сделал многозначительную паузу, но Лидия не издала ни звука, ожидая продолжения. – Кошатину на следующее утро вынесли из Крысиной норы ногами вперед. Странно… Ее, похоже, убили заклинанием вроде Цепной молнии.
– Все это замечательно, конечно, только причем здесь мой тан? – осведомилась хускарл. – Ты не хуже меня знаешь, что она этой вашей магией почти совсем не владеет.
– Ага, знаю, только, согласись, странно. Приезжает какая-то девка в город, явно впервые, я ее раньше там не встречал. Сразу за ней объявляется каджитка с ножиком, который показывает всем желающим и не желающим, а стража делает вид, что ничего не происходит. Потом девка среди ночи лезет в Крысиную нору, куда стража и днем-то стесняется заходить, и внизу начинается стук да гром, такой, что весь Рифтен проснулся…
– Но наверняка никто не вышел из дому, – усмехнулась Лидия.
– Ну… а зачем, дома-то всяко безопаснее. Короче, наутро стража вытаскивает из подземелий кучу трупов, тщательно прикрытых рогожкой, и прячет от общественности, а на улицах болтают, что-де Гильдия Воров устроила резню среди голытьбы.