О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)

Имперка проснулась глухой ночью и почувствовала, что ей срочно нужно прогуляться. Клинки мирно сопели, Банри вылезла из спальника, натянула сапоги и вышла в коридор, по дороге подкинув в догоравший очажный огонь дров. Где акавирцы устроили отхожее место, она понятия не имела, так что пришлось выйти во внутренний двор и устроиться там под голым кустом прямо в снегу. Сделав свои дела, женщина вернулась в Храм Небесной Гавани. Собиралась было вернуться в спальню, но потом вспомнила, что хотела изучить арсенал, когда Дельфина не будет стоять над душой, следовательно, сейчас самое время.
Банри потрогала чеканку на старинном доспехе, рассмотрела шлем с гребнем в виде стилизованного дракона и взяла в руки меч, лежащий отдельно от остальных клинков. Этот был несколько тяжелее, нежели стандартное оружие Драконьей стражи, вдобавок инкрустирован чем-то похожим на кость. Если учесть род деятельности его создателей, нетрудно догадаться, чьи останки пошли на декор. Имперка обнажила меч и поняла, что он зачарован – яркие блики на лезвии и искрящаяся кромка не оставляли места сомнению. Она спрятала оружие обратно в ножны и вышла из комнаты, прижимая меч к груди. Почему-то очень хотелось оставить его себе, и Банри надеялась, что Клинки возражать не будут.
Стена Алдуина, освещенная пламенем жаровен, притягивала к себе взгляд. Имперка подошла поближе и скептически осмотрела портрет Драконорожденного. Сравнивать его с собой было даже весело. Над головой у него, оказывается, имелся тот же символ из языка акавири, которым была помечена и печать крови, и колонны в преддверии, и нажимные пластины в комнате-ловушке – две условные рогатые драконьи головы с длинными шеями, обращенные друг к другу, прямо под ними – маленькая стрелка, указывающая вниз. Банри еще разок скользнула взглядом по мощной фигуре, вздохнула и отошла к центру Стены, чтобы изучить изображения древних Языков, не побоявшихся выйти всего лишь втроем против такой кошмарной твари как Алдуин. Прямо под драконом был высечен видный старик с распростертыми в повелительном жесте руками. Одет он был в мантию с едва намеченными перьями – Банри пришлось почти ткнуться носом в Стену и пощупать резьбу пальцами, чтобы распознать их. Странно, очень похоже были декорированы одежды Седобородых. Сперва имперка решила, что Язык держит в правой руке посох, но потом поняла, что для посоха эта вещь слишком короткая, может, факел, но где тогда огонь?
Слева от старика располагался бородатый Язык с посохом, а справа – безбородый, тоже с посохом. У безбородого были длинные волосы и более тонкие черты лица. Банри подумала, что это, возможно, женщина.
– Поразительное творение, правда?
Имперка охнула и обернулась – Эсберн, щурящийся спросонья, стоял прямо за ее спиной.
– Да, верно... – произнесла она, успокоившись. – Я тут стала всматриваться, нашла кое-что новое, для себя, по крайней мере.
– Поделись, вдруг я чего не заметил.
Клинок встал с ней рядом и уставился на Стену. Банри показала ему правого Языка, объяснив свои подозрения по поводу его пола, а потом ткнула пальцем в предмет, который держал в руке старик в мантии Седобородых.
– Как думаешь, что это? Другие двое держат то ли посохи, то ли какие-то странные секиры, а вот это я никак не могу... идентифицировать.
Эсберн задумчиво погладил бороду.
– Я бы сказал, что это факел, но где же тогда огонь?
– Я тоже так подумала.
– Хм... – Дед наклонился к Стене и коснулся изображения пальцами. – Может быть, какой-то свиток?.. Даже не знаю. – Он покосился на меч в руках Банри, про который та успела забыть. – Нашла что-то?
Женщина смутилась.
– Ну... э... Можно взять? У него ведь есть такой. – Она кивнула на рослую фигуру из панели с пророчеством.
Эсберн молча протянул руку, и имперка с тяжким вздохом отдала оружие. Старик обнажил меч, внимательно осмотрел со всех сторон и коснулся лезвия.
– Я думаю, ты обязана его взять, – медленно проговорил архивариус. – Точно не уверен, но мне кажется, он заговорен против драконов. Оставь его себе. Если Дельфина будет артачиться, я с ней поговорю.
 
Он зачехлил оружие и вернул его Банри, та обрадованно схватила клинок и вновь прижала его к груди.
– Спасибо.
Эсберн с одобрительной улыбкой кивнул и отвернулся к Стене. Банри еще раз покосилась на меч в руке «своего» портрета, ненароком глянула выше и вдруг похолодела. Имперка подскочила к барельефу, чтобы рассмотреть получше заинтересовавший ее участок, но роста не хватило, пришлось отойти и вдобавок разогнать тени магическим светом. В очередной раз задавшись вопросом, как ее угораздило такое пропустить, Банри уставилась на большой даэдрический глиф «Oht». Не было на Тамриэле того, кто не знал бы, что Врата в Обливион двести лет назад имели ту же форму. Над Вратами виднелось нечто, сильно напоминающее вершину Башни Белого Золота. Имперка отступила еще дальше, стараясь унять дрожь, и стиснула меч в руках. Стене Алдуина на момент Кризиса было почти полторы тысячи лет, а ее создатели давно умерли... Женщина всмотрелась в другие знаки и перепугалась окончательно.
– Эсберн, – тряским голосом позвала Банри. – А как звучит это пророчество? Ну, о котором ты говоришь все время? Ты его еще помнишь?
– Я знаю его наизусть, – несколько обиженно ответил старик. – Когда-то все Клинки его знали.
Но имперке сейчас не было дела до его раненного самолюбия.
– Ну и? Можно услышать?
Старик откашлялся.
– «Когда воцарятся беспорядки в восьми частях света; когда Медная Башня пойдет, и Время преобразится; когда Триблагие падут, и Красная Башня содрогнется; когда драконорожденный государь утратит свой престол, и Белая Башня падет; когда на Снежную Башню придут раскол, бесцарствие и кровопролитие, проснется Пожиратель мира, и Колесо повернется на последнем Драконорожденном».
К утру, когда в зал вошла зевающая Дельфина, Эсберн и Банри закончили анализировать знаки пророчества на Стене Алдуина, под завязку насчитав восемь частей Посоха Хаоса под правой рукой Нумидиума – семь кусков древка и навершие. Бретонка, заставшая их за этим занятием, только закатила глаза и велела готовиться к завтраку – получив в свое распоряжение крепость, которую с полным правом можно было назвать новым домом, она явно вознамерилась соблюдать некие правила. Готтлсфонт и архивариус послушно поплелись умываться, пока Дельфина накрывала скудную трапезу. После еды Банри засобиралась в Картвастен, где ее наверняка заждалась Лидия, распрощалась с Эсберном и покинула Храм Небесной Гавани на пару с бретонкой, которая решила ее проводить.
– Что вы там с Эсберном такое высмотрели, раз ты теперь ходишь, как в воду опущенная? – спросила Дельфина, когда они перебрались с острова на правый берег Карта. – Ты вроде вчера повеселее была.
– Ничего особенного, – пожала плечами Банри, – если не считать предзнаменований конца света.
– И ты туда же...
– Боюсь, что да. Посуди сама. Допустим, пророчество Эсберна – фальшивка, кто-то состряпал текст ради шутки, например, и подсунул его в архивы Клинков еще до того, как старик попал в орден. Вот только на Стене Алдуина изображено все то же самое, а ее высекли задолго до того, как Джагар Тарн пустился в авантюры. – Имперка вздохнула и поправила перевязь нового меча на груди. – Конечно, я не думаю, что Алдуин прямо завтра начнет жрать всех, кто ему на глаза попадется, валить горные хребты и выпускать океаны из берегов, в конце концов, события из пророчества следовали друг за другом через промежутки времени, порой, немалые, но ожидать худшего, наверное, все же стоит.
Дельфина задумчиво кивнула. Путницы перебрались на другой берег реки, и Банри сменила тему:
– Значит, Клинков всего двое осталось?
Она вспомнила о старике в таверне «Ночные ворота», но решила о нем не упоминать.
– На нас ведь талморцы охотились, – напомнила бретонка. – И охотятся. Не самая лучшая ситуация для набора пополнений. Однако теперь у нас есть что-то вроде штаба. Так что мы возродим орден Клинков. Когда-нибудь. Наверное.