О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)

Банри нахмурилась.
– Седобородые – нечто вроде монашеского ордена, – сказала она. – Чего еще ты ждешь от монахов помимо молитв?
– В отличие от обычных монахов они обладают немалым могуществом, но так боятся своей силы, что не используют ее. Подумай, пытались они остановить гражданскую войну? Пытались бороться с Алдуином? Нет и нет.
– Зачем им это? Они, по сути, живут вне времени, не говоря уж о политике.
– А я о чем? И они страшатся тебя, твоей силы. – Банри открыла рот, но Дельфина подняла ладонь и сказала: – Поверь мне, бояться не нужно. Подумай о Тайбере Септиме. Думаешь, он основал бы Империю, если бы слушался Седобородых?
– Понятия не имею. Но старики во многом, если не во всем, правы – подобная сила крайне опасна.
– Только если ты не знаешь, как ее использовать. Всем великим героям пришлось научиться использовать свою силу. Что до тех, кто бежал от своей судьбы... ну, о них мы ничего не знаем, не так ли? И есть еще злодеи – те, кто злоупотребил свой силой. Всегда есть выбор, и всегда есть риск.
Банри сдернула капюшон и почесала голову, покрытую темным пушком. Ей хотелось верить, что зуд – следствие контакта кожи с шерстью капюшона, а не вмешательства маленьких кровососущих «друзей».
– Ты, может, забыла, но один такой «герой» продемонстрировал свою силу не так уж давно, – сказала имперка. – После этого Скайрим лишился верховного короля, и началась гражданская война. Мне продолжать?
– Ульфрик явно не герой.
– Правда? Примерно половина скайримцев с тобой не согласна.
– Это тебя вошки научили? – усмехнулась Клинок.
– Может, хватит?!
Банри скрипнула зубами, голова, как назло, зачесалась еще сильнее. Слава богам, ниже зуд не опускался. Дельфина с ухмылкой понаблюдала за ней, резко посерьезнела и закончила:
– Если всегда бояться, как бы чего не вышло, так никогда ничего и не сделаешь. Так и живут Седобородые на своей горе.
– Снова здорово, – поморщилась имперка. – Ладно, я попробую спросить Арнгейра, может, он знает об этом Крике.
Дельфина кивнула, а потом хмыкнула:
– Да уж. Хорошо, что они тебя уже приняли в свою секточку. Вряд ли они помогли бы мне или Эсберну, если бы мы попросили. – Она повернулась лицом к неосвещенной части зала и сказала: – Мы осмотрим Храм и поглядим, что еще нам оставили древние Клинки. Эсберн, ты слышишь?
Старик оторвался от своей ненаглядной Стены и оглянулся.
– Что? О... Да... да, это отличная идея. Кто знает, какие сокровища мы тут обнаружим?
Помимо зала со Стеной Алдуина, служившим заодно и трапезной, судя по длинному каменному столу напротив легендарного барельефа, в этих застроенных пещерах обнаружился арсенал с отлично сохранившимися комплектами амуниции Драконьей стражи и их же оружием. К вящей радости Дельфины. Так же здесь имелись жилые помещения – спальни и кухня, а ряд дверей на противоположной от входа стороне вел во внутренний двор-плато, довольно обширный. Едва оказавшись там, Банри поняла, что название крепости, пусть и возвышенно поэтичное, весьма метко описывает местность – плато заканчивалось обрывом, дно пропасти, если встать на его краю, вообще с трудом можно было разглядеть, так что «зайти» в эту «гавань» могли лишь летающие суда. Или драконы. Там же, во дворе, обнаружились и другие постройки – опустевшие кладовые и, по мнению обоих Клинков, тренировочные комнаты.
Уже после беглого осмотра, когда вернулись в большой зал, Дельфина объявила:
– Даже я не могла представить себе более надежного укрытия. Предлагаю вернуться в Картвастен за нашими пожитками и лошадьми.
– Это было бы неплохо, – проговорил Эсберн, стреляя глазами в сторону Стены Алдуина. – Но, думаю, один из нас должен остаться и проследить, чтоб в Храм не забрел кто-нибудь посторонний...
– Да-да, – фыркнула бретонка, – мы уже поняли, что тебя отсюда не вытащить.
На то, чтобы добраться до деревни, собрать все необходимое и вернуться, у них с Банри ушел весь день, вдобавок, Дельфина уже в Картвастене осознала, что лошадей придется оставить на месте, а барахло нести на себе, ведь в Храме Небесной Гавани, похоже, негде разместить животных. Но Клинок не сильно расстроилась, только сказала:
 
– Возможно, в будущем нам придется подумать, где устроить конюшню. Не может быть, чтоб Стража не ездила верхом, должны же они были где-то своих коней ставить. А наши пока пусть побудут у Энитаха. Я ему заплачу.
Сам Энитах, болтающий с улыбающейся Лидией, охотно согласился присмотреть за лошадьми даже и бесплатно, плюс содержать за свой счет, но Дельфина все же настояла на умеренном ежемесячном гонораре и оплате зерна и подстилки. Лидия, чье поведение уже начало настораживать Банри, вновь с легкостью отпустила хозяйку на ночь глядя в глушь, даже не предложив свою помощь.
Когда женщины вернулись в крепость, Эсберн по-прежнему бодро скакал у Стены Алдуина, будто с момента, как они его оставили, прошло не больше нескольких минут.
– Только не говори, что ты тут так и торчишь с самого утра, – сказала Дельфина, сбрасывая мешки с поклажей у обеденного стола. – Уже вечер, если ты не в курсе.
– Ну почему же... – Эсберн с довольной улыбкой подошел к своим спутницам. – Я немного подремал там, наверху. Мебель ветхая, но меня выдержала.
– Ну-ну...
– Хочу вам кое-что показать, девушки, идемте. – Старик вернулся к барельефу и указал на правую сторону изображения. – Смотрите. На третьей панели. Пророчество, которое привело акавири на Тамриэль. Они искали Драконорожденного.
Банри уставилась на шеренгу коленопреклоненных фигур с воздетыми ввысь мечами. Предводительствовал им довольно мощный тип – он был больше, чем даже Языки, побившие Алдуина – в акавирском доспехе, закрывающийся щитом от дракона и его Крика. Что примечательно, изо рта этого типа тоже вырывался THu’uM, и изображение этого Драконорожденного было вырезано и детализировано тщательнее всех остальных, ну, кроме самого Алдуина.
– Это акавирцы... Драконья стража – видите их особые мечи? Вот они преклонили колени, исполнив свою миссию, а последний из Драконорожденных сражается с Алдуином в конце времен.
Эсберн выжидающе взглянул на Банри.
– Ну не знаю, – протянула та. – По-моему, я совсем не похожа на этого мужика. Да и бороды у меня нет.
– Так это же просто условное изображение... Резчики ведь не могли знать, кто конкретно будет противостоять Алдуину.
– Зато они наверняка знали про Святую Алессию, – хмыкнула бретонка. – Между прочим, первую Драконорожденную. Так что эти мастера могли поднапрячься и изобразить две фигуры – и мужскую, и женскую.
– Ишь, въедливые какие, – с легкой досадой проговорил старик. – Ладно. Смотри внимательно, Дельфина. Возможно, мы и о себе что-то узнаем.
– Давай попозже, – отозвалась Клинок. – У меня будет вдосталь времени полюбоваться. А сейчас я бы не отказалась поесть.
Это был первый ужин, накрытый в трапезной Храма Небесной Гавани за последнее тысячелетие. Банри сидела за столом, жевала хлеб, глазея по сторонам и прислушиваясь к завыванию ветра в углах, и боролась со сном. Впрочем, Эсберн тоже клевал носом, да и Дельфина, проведшая на ногах больше суток, выглядела несколько вяло.
– Думаю, нам всем следует отдохнуть, – пробормотала она, подавив зевок. – Эсберн, ты уверен, что на тех трухлявых койках можно устроиться?
– Ну, я полежал пару часов, и ничего. Матрасы, правда, истлели...
Дед, оказывается, успел не только опробовать древнюю мебель, но и развести огонь в гигантском очаге, что отапливал жилые комнаты. Дрова он, по его собственным словам, нашел среди немногочисленных вещей, оставленных Изгоями, и перетащил запасы в Храм, и теперь поленница высилась рядом с огромным камином. За несколько часов комната прогрелась, и климат в ней сделался вполне пригодным для проживания. Дельфина поскидывала прогнившие матрасы с трех старых кроватей и с помощью Банри разложила вместо них спальники. Имперка стащила сапоги и заползла в свой, слушая, как Эсберн с кряхтением укладывается в постель, а Дельфина звякает оружием, пристраивая его на прикроватный сундук. Вскоре и она улеглась и почти сразу же заснула. Банри полежала немного, слушая дыхание спящих и треск поленьев в очаге, а потом закрыла глаза.