Торжество долгой ночи

Пару минут Грей не мог прийти в себя. Преследование еще не прекратилось, а он уже чувствовал себя в безопасности – во всяком случае, если поймают, то хотя бы живого. Синяя мигалка пронеслась мимо, минуя черный переулок. Под удаляющийся звук патрульной машины Эрин и Грей выдохнули в унисон. В иной ситуации и при иных обстоятельствах ее водительские навыки требовали комплимента, но Грей был так глубоко раздосадован обманом, что ни о каком восхищении речи быть не могло.
Эрин открыла окно, впуская прохладный воздух, и затянулась сигаретой. Тонкий слой седой пыли на ее одежде напоминал о погроме, а главное – о том, как Грей позволил себя одурачить. Он раздраженно отвернулся, не выдавая лицом разочарования.
– Глянь, какой дворец отгрохал, – первой прервала молчание Эрин.
Грей насупленно проследил за ее взглядом. Между стенами домов, как в каменной раме, висел вид на высокий холм. Там, наверху, сквозь раскидистые сосны таинственно мерцал купол поместья «Элфорд», а темное небо золотил свет, струящийся от фасада. Подняв глаза, Грей подумал о «Барнадетт» и почувствовал тоску.
Он вспоминал заброшенный отель, как спасение в минуту отчаянья. Став свободным от Лоркана, Грей ощутил себя младенцем, которого только оторвали от пуповины и сразу бросили выживать в мир, полный эмоций, надежд и лишений. Он не знал, как дальше существовать и чему мог посвятить себя, если не службе создателю. Грей словно застрял на границе двух сущностей – инфернальной и человеческой. Для поддержания первой не хватало покровительства, для второй – способности чувствовать, и это туманное представление о новой жизни оставляло глубокую рану. Она поселилась в самом сердце и не прекращала ныть до тех пор, пока Грей не подружился с Агнес – младшей сестрой хозяйки «Барнадетт».
Он застал ее в гараже, нависшую над раскрытым капотом. Несс стояла, уперев руки в бока, точно со всей строгостью собиралась наказать машину за неисправность. Мотор работал, издавая непрерывный шум, Агнес скверно ругалась в ответ.
– Лучше перебрать двигатель, – Грей хмуро привалился к дверному косяку, скрестив руки на груди, – я по звуку слышу, как все дышит на ладан.
Он и не надеялся, что Агнес примет его слова во внимание, женщиной она была своенравной. Тем не менее она развернулась к нему, тряхнув рыжими кудряшками, и недоуменно окинула Грея взглядом:
– А ты много знаешь?
– Разбирался на досуге.
– Только бы в двигателе было дело, – задумчиво поделилась Несс, – начни с малого, – она панибратски похлопала его по плечу, будто Грей успел предложить ей свои услуги.
Позволение приблизиться к машине Агнес было чем-то особенным, сакральным, как доступ к секретным документам о развитии внеземных цивилизаций. Грей не мог упустить такую редкую возможность – тут же взялся за диагностику, пока хозяйка не передумала.
Он с головой погрузился в ремонт. В долгом сосредоточении на мелочах напрочь забыл о бесцельности своего существования. Грей был заворожен процессом конструирования организма из проводов и деталей, приводящих машину к жизни. Он трудился над ним с пристальностью хирурга, только в отличие от врачебной деятельности сиюминутная оплошность стоила не так дорого.
– Это было нетрудно, я бы и сама справилась, – Агнес оценила проделанную работу, плохо скрывая одобрение. – Но тебе явно пошло на пользу. Физиономия больше не такая отвратная.
– Я не против взяться за что-то посложнее. – Грей рассудил, что чем труднее задача, тем глубже он мог зарыться в нее, убегая от душевной пустоты.
Агнес взяла с верстака гайку, поднесла к глазу и взглянула на Грея сквозь отверстие:
– Этот город давно нуждался в хорошем мастере. Что думаешь?
Общее увлечение ремонтом тесно связало его с Агнес. Грей был признателен ей за содействие, поддержку – дружбу, в конце концов.
Давно он не получал от нее писем…
Рядом, протяжно застонав, вздохнула Эрин. Они зябли в тишине и запахе тлеющих сигарет.
 
– Так чей это все-таки был дом? – спросил наконец Грей, выпуская в окно сизую струю дыма.
– Марк – администратор «Опиума», – бесцветным тоном ответила Эрин. – Скользкий тип. Недавно получил от тетки в наследство дом и тучу долгов. Теперь крадет деньги из вознаграждения персонала, чтобы хоть как-то расплатиться.
– Это не оправдывает твоих действий.
– Наших.
Грей предпочел сделать вид, что не услышал. Эрин взяла его с собой, чтобы переложить часть ответственности за содеянное, а он клюнул, как последний придурок. Наивный до чертиков.
Эрин бросила в окно окурок и завела двигатель.
– Поехали.
Она подкинула Грея до дома и, сухо попрощавшись, отправилась дальше. Он провожал взглядом удаляющийся свет фар и думал о том, что было бы неплохо, если бы судьба больше не сталкивала его с такими людьми, как Эрин.
  
Глава 6. Гость, которого не ждали
 
Субботняя ярмарка в старом северном квартале слепила фонарями: алыми, оранжевыми, золотыми; их свет рассеивал звезды. Огни стегали вечернее небо, сражая темное полотно рыжим заревом, а музыка не смолкала. Каждый прилавок, будь то блюда морской кухни или дешевое пластиковое барахло, звучал по-своему, сливаясь в общий диссонанс из композиций разных стилей, размеренности, вокала.
Ярмарочный праздник – одно из немногих событий, что собирало полчище заскучавших от размеренной жизни зевак. Людно, не протолкнуться. Кай распихивал прохожих локтями, ловя несущиеся в спину проклятья. Он будто греб против течения буйной реки, уверенный, что замедлиться – значит погибнуть. Кай продирался целенаправленно, упрямо, утопая в шуме и плотном движении толпы. Мог двинуть кого и посильнее, тогда возгласы недовольных становились особенно цветистыми. Это в некотором роде забавляло.
Он вынырнул из потока, прижался к стене случайного паба. Одет Кай был консервативно, как «ходячее недоразумение», по его мнению. Лоркан настаивал на образах, что называется, с иголочки, поэтому темно-синий костюм фамильяра можно было легко сопоставить с причастностью к канцелярской деятельности, а самого Кая – с борцом за свободу от бумажной волокиты, которому во время отдыха за кружкой пива захотелось на воздух. Воздуха здесь в самом деле недоставало.
Направление перекрестка завело демона на узкую улочку, встретившую паром канализации и смрадом мочи. Треснутые окна темны, и лишь в некоторых тускло горел свет, приглашая в компанию Кая его собственную тень. Чем дальше он уходил, тем призрачнее становилась ярмарочная музыка и все отчетливее звук шагов по битой брусчатке. Осталось немного, адрес успел отложиться у Кая на подкорке, настолько часто он приходил в дом, где почитался не самым приятным гостем. Приближаясь, демон вынул из внутреннего кармана пиджака атрибут поздних визитов – пистолет – и дернул затвор. Стучался он тоже по-особому, плечом выбивая петли из дверного косяка.
С порога облупленной квартиры его встретили три пары испуганных глаз. Семья во главе с немолодым мужчиной скучилась у дальней стены, со страхом реагируя на вторжение. Кай присмотрелся к ним в полутьме и втянул воздух, словно мог насыщаться страхом, как божественной амброзией. Он выхватил из тени старика и швырнул перед собой на колени в полосу света, тянущуюся из открытой двери. Приставил к его голове ствол, пренебрегая сдавленными детскими всхлипами.
– Прошу, я все отдам, – с сухих губ старика сорвался глухой шепот.
– Ты ждал меня. Знал, что я приду сегодня. В последний раз, – голос Кая обрушился подобно грозовому раскату, а к концу фразы издевательски коснулся слуха медовой ноткой.
– Мне нечем кормить семью.
Плач старика не отозвался в сердце Кая и толикой сострадания. Демон питался его немощностью, вкушал трепет, точно дорогое вино, и находил в нем силу. Рука стиснула пистолет в предвкушении свершить казнь.