Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Нам нужны, — начал Айнштейн, — для начала узлы, запчасти к трофейным кораблям, в первую очередь двигатели. К сожалению, мы пока не можем позволить себе производство полного цикла. Необходимо горнопроходческое оборудование, построить под ключ заводы по переработке нефти и газа. Мы тут прикинули — так как опасности пиратства на этой оси пространств больше нет, вернее, для нас нет, а рейдеры стран-конкурентов теперь далеко не забредают, экспорт продуктов глубокой переработки углеводородов становится рентабельным. Необходимо оборудование для производства топлива для кораблей — объемы производства надо наращивать. Это для начала. Нужны заводы по производству и ремонту собственно оборудования. Нужны под ключ заводы по производству оборудования для кораблей — хотя бы самого примитивного, расходных материалов… Нужна верфь. Не просто док, в котором можно отреставрировать корабль, а полноценная стационарная верфь, на которой мы сможем не только ремонтировать, но и строить среднетоннажные корабли. В долгосрочной перспективе нам необходимо оборудование полного цикла, когда мы все, что нам надо, сможем производить здесь и сразу. Если сможете поставить всё и сразу — замечательно, но сомневаюсь, что у вас в наличии есть полный перечень того, что нам надо. Впрочем, если будет принципиальное согласие, то график поставок и платежей согласуем, не такая уж это большая проблема.
Лютцов задумался. Виктор спокойно сидел напротив, ворошил палочкой угли затухающего костра — торопить немца он не собирался. Айнштейн, похоже, придерживался такого же мнения. Пауза была долгой, минут пять, не меньше, потом Лютцов задумчиво проговорил:
— Но это — риск. Если об этом узнают те же американцы, то вой поднимется до небес и за успешный результат я не дам и пфеннига. Вы это понимаете?
— Ничего особенного, — Виктор позволил себе улыбнуться, похоже, старик клюнул. Еще бы, многомиллиардные заказы в самый разгар кризиса. А ведь это не только деньги, это еще и рабочие места, возможность сохранить уровень жизни в своей стране и продолжить развитие, когда большинство конкурентов будут топтаться на месте. Да и политические дивиденды самому адмиралу несомненны, это тоже играет роль. — Есть два пути. Или вы соберетесь строить новую базу, перебросите оборудование, а я, сволочь этакая, нападу и захвачу… И еще пару кораблей, наверное, тоже не за так… Или вы официально нас признаете и будете с нами торговать вполне официально. И пусть попробуют возразить. Максимум в современных условиях, что они смогут сделать — это дипломатический демарш, на большее их не хватит, особенно с учетом того, что ваш флот сейчас немногим слабже их, а армия всегда была как минимум равной. А наш контракт именно сейчас дает Германии шанс перейти из «первой десятки» на второе-третье место. Такой случай может больше не выпасть.
На сей раз Лютцов думал еще дольше, а потом с мрачной решимостью спросил:
— Герр Михайлов, герр Айнштейн. Какие гарантии, что наше оружие… Или оружие, произведенное на нашем оборудовании… А ведь вам необходимо именно оружие… Какие гарантии, что оно не будет обращено против Германии?
— А никаких, — отмахнулся Виктор. — У наших стран, кроме торговли, нет точек соприкосновения, нет пересечения интересов и, думаю, не будет. Вот дать вам еще кое-что мы можем. Я не дипломат, я военный, вы тоже, поэтому выложу карты на стол, так проще. Сейчас станции подскока во многих мирах разрушены. Это — официальная версия. На самом деле не все, многие захвачены нами и переведены на другие орбиты. Если договоримся, ваши корабли смогут заправляться на них, плату будем брать божескую. Считайте, будет у вас практически эксклюзивное право на торговлю, причем не опасаясь пиратов. Выгодно будет и нам, и вам. Устроит?
Вот теперь Лютцова проняло по-настоящему. Действительно, то, что ему сейчас предлагали, было щедрой платой. Очень щедрой. Но… Бесплатный сыр — он ведь только в мышеловке. И, видя его растерянность, Виктор припечатал его последним убойным аргументом:
— А если не продадите вы, то продадут другие. Причем, возможно, даже не продадут, а просто отдадут.
 
— Это как? В обмен на пленных? Ни Британия, ни США не пойдут на такое. Скорее, будет большая война.
— Пленные — это так, мелочь, их обменной ценой будет налаживание дипломатических отношений и снятие претензий. А вот эти кадры будут весить поболе. Покажи ему, Александр Павлович.
Айнштейн поколдовал над браслетом на руке — тяжелая, многофункциональная штука, в ней скрывается много всякой нужной мелочи, в том числе маленький голопроектор, который и выдал им объемное изображение корабля.
— Узнаете? Только не говорите, что нет, я никак не поверю, что ваша разведка не донесла о том, что российским флотом обнаружены и вывезены два чужих корабля.
— Я знаю об этом, но на уровне слухов. Ваши соотечественники неплохо научились соблюдать конспирацию, мы даже не смогли узнать, правда это или нет.
— Правда, правда, — «успокоил» его Айнштейн. — Два сильно поврежденных корабля. Где они сейчас и на какой стадии исследования, я не знаю, но вот это вам стоит видеть.
На голограмме появилось изображение чужого корабля, подобного тому, который нашли на планете. Только этот корабль был живой — он двигался, маневрировал, стрелял. На него, отчаянно маневрируя и уклоняясь от залпов, пытались зайти в атаку три дискообразных корабля заметно меньших размеров.
— Размеры корабля впечатляют — он на четверть длиннее авианосца «Принц Ойген», — прокомментировал Айнштейн.
Между тем действо на экране продолжало развиваться. Диски атакующих (на глаз, они уступали своему визави по тоннажу, раза в три, наверное, хотя и нельзя утверждать с точностью, а значит, были вполне сравнимы по размерам с земными тяжелыми крейсерами), сами ведя непрерывный огонь, прорвались-таки сквозь плотный заградительный огонь левиафана и ударили по нему чем-то вроде плазменных орудий большой мощности. Однако тут обороняющимся повезло — в последний момент они смогли накрыть один из дисков точным залпом и буквально разнести его на атомы. Огонь двух других достал его, но по касательной, в результате чего вокруг корабля на миг вспыхнул блекло-розовый, практически прозрачный пузырь, поглотивший энергию залпов. В следующий момент диски атакующих, не разворачиваясь и, казалось, полностью игнорируя законы инерции, метнулись назад. Впрочем, залп с корабля-гиганта настиг одного из них и превратил в груду обломков, летящих куда-то прочь…
Запись закончилась. Лютцов перевел дух. Виктор кисло улыбнулся.
— Подлинность записи, естественно, недоказуема, но, слово офицера, это правда. Мы ведь не хотели сидеть здесь, как крысы в мышеловке, мы искали выход и отправляли экспедиции вовне, туда, где никто из наших еще не бывал. Там крейсеру-разведчику удалось заснять этот бой. Ему очень повезло — противники были так заняты друг другом, что не обратили на него внимания. Однако выводы однозначные — где-то там идет война и противники явно превосходят нас технически.
— Мы не знаем о них практически ничего, — вмешался Айнштейн. — Только то, что они есть. Мы, естественно, отдадим вам копию записи, анализируйте, сколько влезет, но и так ясно, что тот корабль, который больше, движется с использованием двигателя, подобного нашим, вооружен тоже чем-то аналогичным, а вот защищен, помимо прочего, силовым полем. Что-то не слышал, чтобы на Земле кто-нибудь создал нечто подобное. Дисколеты явно используют другие двигатели — подозреваю, что они балуются с гравитацией. Однако вооружение их послабже, да и никаких признаков силового поля нет. Тем не менее одно их преимущество в маневренности даст им в бою с нашими кораблями неоспоримый перевес. Не знаю, стоило ли нам появляться в тех мирах, но сейчас мы хотя бы знаем о потенциальной угрозе.
— Почему вы никому этого не показывали? Записи явно не слишком новые. Да, вы бы действительно получили…
— По мозгам, — закончил за него Виктор. — Вы не хуже меня знаете, что дерьмократы всех мастей, эта интеллигенция драная, сразу захочет сунуть туда свой нос. И что? Они полезли бы, не считаясь ни с чем. Нас бы смели. И могли бы спровоцировать войну с внешними силами. На фиг. Мы готовы сыграть роль форпоста, нас вполне устраивает этот статус. Когда мы достаточно укрепимся, мы обнародуем данные. Но не раньше, иначе последствия будут непредсказуемы.