Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Положительным у них может быть только тест на беременность, – проворчал Артур, чувствуя, что проигрывает языкастой девчонке словесную дуэль.
– Они же мужчины… были, – недоуменно посмотрела на него Джоанна.
– Были бы мужчины – не впали бы от испуга в ступор, а попытались тебя достать. Вон тот, – киборг ткнул пальцем в место, с которого еще недавно тыкал в его сторону грязной стрелой один из арбалетчиков, – имел реальные шансы успеть в тебя выстрелить и даже, чем черт не шутит, попасть. Я бы, конечно, не дал ему этого сделать, но вдруг он редкостный везунчик?
– Ну, Арчи… Ты же сам говорил, что мне надо тренироваться…
– Тренироваться, а не рисковать шкурой, – отрезал киборг и, гордый тем, что последнее слово осталось за ним, решительно подошел к костру, сел на прежнее место. Увы, радовался он рано, поскольку уже следующую фразу сказать не успел. Джоанна попросту ловко плюхнулась ему на колени и чмокнула в щеку:
– Ничего же не случилось, правда? Я ведь справилась?
– Видела бы ты себя в тот момент, когда их размазала, – вздохнул Артур. – Ты была такая бледная, словно тебя мукой обсыпали.
– Устала, – вздохнула девушка. – Ничего, это быстро пройдет.
– Надеюсь… Кстати, а как ты поняла, что у нас гости?
– Я вокруг лагеря сигнализацию поставила.
– Ясно все с тобой. Ладно, иди, оденься.
– Успею, – беспечно отмахнулась Джоанна. – Отдохни лучше, я сама завтрак приготовлю.
Знала ведь, чертовка, как им крутить. Артур, естественно, не стал возражать против такого разделения труда между женщиной и мужчиной. Пока Джоанна хлопотала у костра, на удивление ловко готовя завтрак, он бухнулся на спину и прикрыл глаза, медленно, но неотвратимо проваливаясь в сон. Последнее, о чем он успел подумать, это то, как зеленая листва похожа цветом на скалы Александрии…
Александрия. Странная, невероятно красивая и такая же страшная планета. Белые скалы окрашивались по утрам в зеленый цвет, когда начинался восход местного светила. Небо тогда играло всеми цветами радуги, а море, с размаху бьющее волнами в скалы у подножия базы, было черным. Почему? Да кто его знает. Вода была абсолютно прозрачной – и черной одновременно. А еще на планете добывали иридий, и было его здесь столько, что решено было начать разработку, не дожидаясь терраформирования планеты.
Наверное, это было правильное решение. Тем более, Артуру было ясно, что нормальное терраформирование здесь попросту невозможно – слишком уж отличался спектр местного светила от солнца. В таких условиях неизбежны мутации, и результат будет ублюдочным, а значит, заселять планету нет смысла. Да и люди под таким небом долго не продержатся. Да что там люди, даже киборги после двух лет начинали выходить из строя. Работа вахтовым методом или использование каторжников, другого варианта нет, тем более, чтобы обслуживать роботизированные комплексы, много людей не требуется. Однако закон есть закон: кислородная планета, перспективная в плане ресурсов, должна быть терраформирована. Вот и готовился народ к этому процессу, отлично понимая при этом, что занимается ерундой. Хорошо еще, на самом верху сидели отнюдь не дураки, хорошо понимающие расклады, и всячески тормозящие процесс. Иридий же нужен был немедленно, и потому разработку начали как есть, тем более вредоносных бактерий на планете не обнаружили, а сама атмосфера пусть и оказалась бедновата кислородом, но для дыхания подходила.
Вот и раскинулся на побережье огромный комплекс. Полдюжины броневых куполов прикрывали нежные потроха – ангары, жилые помещения, стартовый терминал и еще многое из того, что необходимо для успешной работы. Мощное силовое поле в течение секунды могло накрыть комплекс непроницаемой стеной на случай цунами. Ну и полдюжины регулярно менявшихся боевых киборгов, усиливающих и без того неплохую охрану. А куда деваться? Планета казалась безжизненной, но моря на самом деле были довольно плотно заселены. Во всяком случае, рыбалка имелась, и командование базы регулярно таким образом развлекалось. Ровно до того момента, как из моря вынырнул местный аналог осьминога и позавтракал главным инженером. Сразу после этого лавочку прикрыли, а заодно прислали киборгов. Они, надо сказать, свою эффективность показали сразу же: когда на берег выползла очередная местная пакость, больше всего напоминающая груду протухших синих водорослей, и сожрала новенький, еще даже не расконсервированный гравитационный кран, опрометчиво оставленный у причала, биороботы расстреляли ее так качественно, что даже ученым ничего исследовать не оставили. Тех, конечно, было на базе немного, и профессионализм их оставлял желать лучшего… Да чего уж там, присылали на Александрию тех, кого не жалко, алкоголиков, дураков, лентяев, проштрафившихся авантюристов и прочий отстой от науки. Положено на планете иметь научную базу – нате, жрите, что дают. Вот и числились «ученые», интересуясь, в первую очередь, запасами спиртного и новыми методами самогоноварения. А тут вдруг забегали, как ужаленные – как же, эта пакость ухитрилась сожрать даже опору из монокристаллического экзотитаната. Это считалось невозможным в принципе, более инертный к агрессивным средам материал был людям попросту неизвестен, а тут… Увы, государственная премия накрылась из-за обстоятельности киборгов, а поймать еще экземпляр не было никаких возможностей – директор комплекса строго-настрого запретил приближаться к морю, резонно подумав, что с природой чужой планеты шутки плохи. Так что оставалось «ученым» лишь жаловаться на горькую судьбу-судьбинушку, пить местное пойло, которое сами же и сварганили, да, подражая собакам, выть на луну, благо их на орбите висело целых три.
 
Проблемы начались на шестой год работы комплекса. В тот момент процесс вошел в свою естественную колею – народ притерся друг к другу, вахтовики, меняющиеся раз в полгода, работали, администрация тихо зверела от скуки, женщины, которых было мало, наслаждались мужским вниманием. А что? В таких условиях любая толстая дура сойдет за Василису Премудрую и Василису Прекрасную в одном флаконе, ибо чем дольше зимовка – тем симпатичнее медведицы.
Однако в один далеко не прекрасный день исчез оператор горнопроходческого комбайна. Вот исчез – и все, никаких следов. Машина работает, благо оператор в кабине сидит так, на всякий случай, а все управление реально возложено на автоматику, порода идет… И, что интересно, ни камеры наблюдения, ни телеметрия ничего не показали. Вот есть человек – и вот его не стало.
Ну что же, ЧП – оно и есть ЧП. Стали разбираться. Несчастные случаи бывали и раньше. То кто-нибудь под обвал попадет, то, вылезая из кабины, вниз головой навернется, то вместо самогонки технического метилового спирта навернет… В общем, случалось всякое, и слишком напрягаться никто не стал. Тем более выяснилось, что оператор вылез из кабины сам. Наверное, отлить. И почему не остановил машину, тоже ясно – комбайн движется медленно. Пока человек справляет естественные надобности, он пройдет от силы пятнадцать-двадцать сантиметров. Ну что тут может случиться? Нет, разумеется, это запрещено, но все так делают, чего уж. А что не нашли мужика потом – так может, он под какой-нибудь вывал породы угодил или сдуру в свой же комбайн, под рабочую фрезу полез. Если так – хрен найдешь, на выходе-то пыль не больше пяти микрон. Словом, дело закрыли, списав все на несчастный случай.
И все бы ничего, но спустя неделю история повторилась. Один в один, только в соседнем штреке. Снова работающий комбайн – и исчезнувший человек. Через три дня исчез механик, ремонтировавший технику. Потом инспектор-геолог, поехавший оценить целесообразность разработки небольшой рудной жилы. Тут было интереснее, его электрокар обнаружили буквально размазанным по стене, но влетел он в нее сам, потеряв управление. И водителя на борту уже не было…
Вот тогда особист начал в буквальном смысле рыть землю. И первым, кого он решил взять за жабры, был главный программист комплекса – без него дело явно не обошлось. Ну в самом-то деле, для того, чтобы водитель не покидал комбайн на ходу, в нем предусматривалась защита от дурака – дверь кабины при включенной передаче блокировалась наглухо. Был аварийный вариант отстрела с помощью пиропатрона, но кто будет уродовать машину? Случайно – да, бывало, а нарочно – нет. И потом, кабины, покинутые операторами, не носили ни малейших следов повреждений. Всякая неуставщина вроде фотографии дочери на дверце или весело квакающая висюлька на панели – это да, имелось, ну да на такие вроде бы запрещенные мелочи глаза закрывали во все времена. Но подобные неуставные мелочи на целостность кабина не влияют никак. Вывод? А вывод прост. Кто-то снял блокировку. А кто мог ее снять? Кто имеет доступы и пароли к любой мелочи? Конечно же главный и, что характерно, единственный программист со сложным и плохо запоминающимся именем. Все и звали его по-простому – Гагарыч.