Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Хорошо, что они не догадались воткнуть сюда зенитку, подумал Сергей, а в следующий момент пулемет выплеснул из ствола короткий пляшущий венчик пронзительножелтого пламени, и по броне словно ударили десятки кувалд, мелких, но злых.
От грохота заложило уши, а танк, даром что в нем четырнадцать с лишним тонн весу, задрожал. Краем сознания Сергей с удивлением отметил, что металл как раз напротив его лица покрылся вдруг выступами… Но броня выдержала, пулемет, даже в упор, не противник танку.
Пинок в спину. Он так резко остановил БТ, что тот клюнул носом, а потом качнулся назад, вперед, снова назад… У орудия никакой стабилизации, ствол болтается, как говно в проруби. Выстрел! От грохота заложило уши, а снаряд с воем ушел поверх голов немцев, заставив тех, правда, нырнуть в укрытие. С тридцати метров промахнулся, снайпер! Еще выстрел… И без того не слишком уютное пространство внутри танка заполнилось едкой вонью сгоревшего пороха. Еще.
С четвертого снаряда Хинштейн попал наконец в сложенный из мешков с песком бруствер. Вспышка, столб пыли, ошметки тряпок во все стороны. Пулемет заткнулся разом, будто его и не было. Вновь зарычал двигатель, и танк, рывком преодолев последние метры, влетел на немецкую позицию. Сзади поспевали спешившиеся еще до того, как немцы открыли огонь, десантники, но они примчались уже к шапочному разбору. Танк лихо станцевал джигу, перетирая в тесто и живых, и мертвых, и остановился. Опять слишком резко, двигатель чихнул и выключился. И наступила тишина!
– Ну, старшой, ты даешь! – Васильич звонко двинул прикладом по броне и помог выбраться. Самого Хромова ноги не особенно слушались – адреналин резко схлынул, накатилась вязкая, как глина, усталость, в горле пересохло.
– Давать тебе жена будет, – хрипло буркнул он, опершись на теплую броню. – Что стряслось?
– Да ничего, просто отработал, будто за рычагами родился. Я такого даже при Хасане не видел. Нам, верь не верь, стрелять не пришлось. На, держи трофей.
Да уж, отработал. Всех и отработал, и уработал. На гусеницах кровь и чьи-то мозги… Как ни странно, Сергей не чувствовал ни позывов к тошноте, ни брезгливости, которые, если верить многим писателям-журналистам, просто обязаны были проявиться. Но – ничего, абсолютно. Только усталость. Похоже, включилась защитная реакция организма, позволяющая абстрагироваться от происходящего. А Васильич сунул ему в руку флягу и рысцой потрусил в сторону будки обходчика, наполовину разрушенной ударом танковой гусеницы. Возле нее уже копошились его бойцы, стаскивая уцелевшее немецкое оружие. Его оказалось немного, зато – пулемет. Тот самый, похоже, от пуль которого все еще звенело в ушах. Вряд ли сюда выдадут две такие машинки. Васильич его погладил, прямо как женщину, нежно-нежно, а потом без малейшей брезгливости принялся охлопывать карманы давленных немцев. Как-то не вязалось его поведение с моралью среднестатистического красноармейца. Непрост мужик, ох, непрост.
Из-за реки доносились выстрелы. Сергей открутил колпачок фляги, сделал глоток… Вкуса не почувствовал, но по пищеводу прокатилась горячая волна. Водка в жару – то, что надо, ничего не скажешь. Впрочем, адреналин пережжет – и ладно. Еще глоток. Ага, действительно водка, а не поганый немецкий шнапс. Не глядя, он сунул флягу подошедшему Хинштейну, затем достал из танка бинокль и внимательно осмотрел противоположный берег. Не, все нормально. Там людей осталось куда больше, так что немцев покрошили. Сейчас оставшихся добивают, пленных не берут. Озверели – вот что делает лагерь, а потом военная удача. Пускай их.
Мысли текли вяло-вяло. Даже на закашлявшегося Хинштейна внимания не обратил. А у того водка явно не в то горло пошла, хрипел и плевался. Потом, справившись с организмом, задумался на секунду, сделал еще глоток и вернул флягу. Толкнул Хромова в плечо:
– Ну, что дальше-то?
– Дальше? – Сергей вышел из нирваны, взглянул на часы. – Дальше у нас минут сорок. Пошли, работать надо.
Сорок три минуты спустя немецкий поезд слетел с моста в реку. Неудивительно даже, что слетел – рельсы-то открутили, немного сместили… В общем, паровоз ушел в реку, где у него то ли от удара, то ли от холодной воды незамедлительно рванул котел. Вагоны, словно спичечные коробки, закувыркались следом. Центральная опора моста не разрушилась, конечно, однако пострадала серьезно, настил, соответственно, тоже. В общем, через мешанину скрученного в бараний рог железа пробраться было можно… аккуратно и по одному. Поезда с войсками не пойдут здесь еще долго.
Когда они возвращались на свой берег, Сергей вел танк очень медленно и осторожно. Как он проскочил тут в первый раз, Хромов не понимал. Адреналин, похоже. Ну и тот факт, что с детства управлял старым отцовским трактором, а позже и грузовиком, конечно, помог. Но все равно, когда они перебирались обратно по мосту, который был всего-то на метр-полтора шире танковой колеи, позывы, намекающие на желательность прогулки в ближайший сортир, Хромов ощущал. Нервы, конечно, однако все равно неприятно.
Хорошо еще, с наплавным мостом проблем не приключилось. Волна, поднятая рухнувшим составом, его не смела… Хромов только потом сообразил, что стоило перебросить танк обратно до, а не после диверсии, иначе был шанс, что придется его бросить. Не пришлось – можно сказать, повезло. Ну а вернувшись, мост просто спустили по течению, обрубив сдерживающие понтонно-бревенчатое сооружение толстые, в руку, канаты. Жалко мостика, конечно, он хороший, качественный, но – война!
До станции добирались едва не втрое дольше, чем занял марш-бросок к мосту. Зато не торопились и не устали, да и лишнюю пыль не поднимали. Даже отдохнули, искупались, постирались. И Сергей на этот раз ехал в башне, до половины высунувшись из люка и с интересом осматривая окрестности. Правда, смотреть особо было не на что, лес и лес, но все же и не узкая полоска дороги, видимая из люка механика-водителя.
Вел БТ Хинштейн, которого Сергей буквально пинками загнал за рычаги. Чтоб не расслаблялся, морда еврейская, и потренировался как следует в управлении танком. В жизни всякое случается, и взаимозаменяемость – она не лишняя. Получалось у Альберта куда хуже, чем у Хромова, но он, стиснув зубы, упорно вел машину. И всех проблем, что выпали на их долю, оказалась рассыпавшаяся гусеница второго БТ – лопнул один из скрепляющих ее пальцев. Этого барахла в запасе оказалось немало, видать, проблема распространенная. Повозились с полчаса – и снова вперед. Больше заминок не возникало, даже затрофеенный грузовик-цистерна никаких сюрпризов не преподнес.
Зато городок стоял на ушах, и царило в нем какое-то нервное веселье. Как оказалось, здесь сработали четко. Позволили немецкому составу войти на станцию, перевели его на пути как раз напротив танкового эшелона. Ну а танки развернули башни и покритиковали немцев из дюжины пулеметов в упор. Как следствие практически мгновенная победа без потерь со своей стороны, около пятисот немецких трупов, пара десятков пленных и трофеи. Неплохие трофеи – два танка Pz-III и два бронетранспортера, таких же, как уже имеющийся, но пока без дырок.
Сергей еще успел полюбоваться на отперфорированные вагоны… Из некоторых дырок в буквальном смысле слова текла кровь… На дважды трофейный – вначале немцы захватили его у русских, а сейчас русские у немцев – паровоз, уже перетаскивающий вагоны с танками к месту выгрузки… На Мартынова, распоряжающегося всем этим бардаком с крайне недовольной миной на лице… Почему недовольной? А он считал, что красноармейцы увлеклись, потратив на расстрел состава чрезмерно много патронов. Никак не мог привыкнуть, что здешним кадрам в большинстве до легендарного спецназа как до Луны задним ходом.
А потом прибыл Игнатьев. Злой, уставший, потеряв оба танка и половину группы. Авантюрист-экстремал громко, не стесняясь, матерился, и его можно было понять. Мост, который предстояло уничтожить, находился куда ближе. Собственно, поэтому он и пошел к нему на сравнительно тихоходных Т-26. И охранялся он, по идее, не лучше. А вот поди ж ты!