Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Мартынов, кстати, уже имел на руках полное расписание движения – успел допросить пленных. И знал, что один из эшелонов на станции должен почти два часа стоять, пропуская встречные. За это время немцы и углядят все, и поймут. И, если это будет эшелон с войсками, успеют натворить дел. А с другой стороны, эшелон – это еще и паровоз, который сейчас реально необходим. И что теперь делать?
– Нам нужно выиграть время, – сказал тогда Мартынов. – Хотя бы несколько часов. Здесь, – карандаш ткнул в точку на карте, – и здесь – мосты. И дорога туда идет, по которой можно добраться. Не стратегические объекты, но если их рвануть, то мы окажемся отрезаны с обеих сторон, и немцы сюда доберутся не скоро. Справитесь?
Легко сказать… А чем рвать-то? Взрывчатки у них нет, а из танковых сорокапяток расстреливать мост – дурь несусветная. Однако же есть задача, которую необходимо выполнить, а значит, все эти рассуждения не особенно важны. Сергей повернулся к Игнатьеву, понял, что тот крутит в голове примерно те же мысли, и, вздохнув, кивнул:
– Сделаю. Какой из объектов мой?
– Дальний, – Мартынов показал. – Твои БТ успеют. Не заблудишься?
– Если верить этой карте, здесь и блудить-то негде. Дорога одна. Главное, чтобы топлива хватило, БТ – прожорливая машинка.
– Хватит, не волнуйся, здесь не так уж далеко…
Вот об этом можно было и сразу догадаться. Беда в том, что Сергей, подобно большинству представителей его поколения, карту читать не умел от слова «вообще». Но дорога действительно была одна, и потому он сейчас гнал свой танк, поднимая сливающимися в бесконечные сверкающие ленты гусеницами тучи пыли. Кроме него в машине находились Хинштейн, вцепившийся в поручень и стиснувший зубы, чтоб на очередном ухабе не прикусить язык, и тот танкист, что недавно выступал в их экипаже инструктором. У Игнатьева свое задание, так что, взяв два Т-26, он ушел ко второму мосту, и вакансию пришлось заполнять, причем срочно. Хорошо еще, имелся кадр на примете, к тому же хорошо разбирающийся в технике.
Позади БТ отчаянно прыгала на ухабах «полуторка» с бойцами. Памятуя недавнюю поездку, Сергею даже страшно было представить, что творится в кузове. Впрочем, и ему самому приходилось несладко, не столько от тряски – к ней-то он как раз адаптировался – сколько от вездесущей пыли. Она широкими потоками проникала через открытые люки, покрывая танк изнутри рыжеватым налетом, оседая на одежде и коже, смешиваясь с потом и превращая лица в гротескные маски… А куда деваться? Закроешь люки – сваришься, эти бронированные душегубки, вполне естественно, не имели даже намека на кондиционер, а броня под солнцем успела накалиться. Да и, подозревал Хромов, толку от задраенных люков будет немного, танк негерметичен и щели в нем широкие. Оставалось терпеть и утешать себя мыслью, что экипажу второго БТ приходится еще хуже. Он-то замыкал их колонну и мчался сквозь облака пыли от головной машины и грузовика.
Хорошо еще, что гонка продолжалась сравнительно недолго. Километров тридцать всего-то. И все равно, к концу пробега у Сергея с непривычки сводило от усталости и спину, и руки. Он считал себя неплохим водителем, но, увы, продукция даже отечественного автопрома образца «восемьдесят лет тому вперед» и чудо здешней танковой индустрии оказались штуками немного разными. И пусть БТ создавался сильнейшей и наиболее развитой в мире танковой державой (без дураков, и он, и другие современные танки СССР были лучшими в мире среди одноклассников), управление им – занятие не для слабаков.
Что они приехали, Сергей понял не сразу, остановил танк лишь после второго, довольно увесистого пинка между лопаток. Обернулся удивленно, увидел танкиста, трясущего кулаком перед его носом и жестом показывающего, чтобы заглушил двигатель. Пришлось подчиниться. Как оказалось, вовремя. Еще пара минут – и они бы, повернув, выскочили из леса в полукилометре от моста. Подставились бы капитально. А так – ничего, фрицы их даже не услышали, все же деревья отлично рассеивают звук. Во всяком случае, охрана моста не выказывала ни малейшего беспокойства.
 
Мост был… Ну, какова речка – таков и мост. Жалкая сотня метров. Но река глубокая, берега топкие. Параллельно железнодорожному рядом еще и наплавной мост. И его, и железнодорожный, как успел узнать Сергей, немцы захватили целехонькими. Армейская разведка отличилась – выскочили, как чертики из табакерки, и в два счета покрошили из пулеметов охрану, прошляпившую их прорыв. Так что бонусы для своих подразделений немцы получили. Не очень большие – направление, как ни крути, было насквозь второстепенным. Даже сейчас здесь почти никого не было – так, грузовик, судя по цистерне, водовозка, стоящий чуть в стороне от въезда. Шофер, облокотившись на крыло своей машины, лениво курил и о чем-то разговаривал с часовыми, так же непринужденно дымившими и на окружающее внимания не обращавшими. Еще один фриц сидел с удочкой на самом мосту, болтая в воде босыми ногами, в точности как любой деревенский Ванька. Орднунг, орднунг… Разгильдяйство неистребимо и интернационально.
Похоже, немцы в очередной раз попались непуганые. Точнее, неученые. Что, учитывая момент, и неудивительно. Конечно, ученье – свет, а неученье – кайф, но сейчас это выйдет им боком. Пожалуй, единственное, что пока смущало Сергея, это полное отсутствие времени на подготовку и два блокпоста, на обеих сторонах реки. Ближайший сминался без проблем, а вот со вторым что делать? И это притом, что идея, как уничтожить мост, не имея взрывчатки, в голову пришла моментально. Придется импровизировать.
– Васильич! – Сергей махнул рукой, подзывая сподвижника. – Вот смотри, – тут он изложил ему идею. – Как думаешь, сможем?
– Лихо. Рискованно, но лихо. Помню, мы в свое время тоже… Я бы рискнул.
– Тогда бери свою группу – и на броню! Сейчас объясню всем диспозицию – и погнали, времени нет совсем.
Получилось действительно лихо. Круче, чем даже ожидал Сергей. Возможно, тут сказался менталитет немецкой армии, которая никого не считала себе равной. В принципе, она и впрямь была лучшей из лучших. И будет ею ровно до тех пор, пока русский мужик, проснувшись, не слезет с печки и не достанет из чулана дубинку. А может, все проще. Ведь немецкая армия двадцать лет была маленькой – и очень профессиональной. Когда пришла пора ей становиться грозным вермахтом, вчерашние лейтенанты стали майорами, унтеры – лейтенантами, а рядовые – унтерами. Однако на все дыры людей не хватало, всерьез подготовить новое пополнение не успевали. Рядовых – еще туда-сюда, а вот с унтерами и офицерами проблема. Численность увеличивалась, кадровый голод никуда не делся, и по-настоящему серьезные вояки сейчас ломали оборону деморализованных, но традиционно неуступчивых русских. Здесь же, на охране не слишком важных объектов, сидели отнюдь не лучшие представители германских вооруженных сил. И реакция их была вполне адекватной для необстрелянных толком вояк. Но все это Сергей обдумал и проанализировал куда позже, а сейчас он гнал свой БТ в атаку и молился, чтобы у немцев не нашлось чего-нибудь всерьез противотанкового. А то ведь первым гибнет механик-водитель, его о суровых реалиях войны уже просветили.
Немецкие солдаты повели себя в точности так, как рассчитывал Сергей. То есть, увидев прущий на них танк и сообразив, что на нем не кресты, а звезды, вначале остолбенели, а потом, не мудрствуя лукаво, сиганули кто куда. Водитель рыбкой прыгнул через капот грузовика – с такими навыками ему прямая дорога на олимпиаду. Впрочем, немцы перед войной стали очень спортивной нацией. Позади ревел двигателем второй БТ, за ним поспевал грузовик с людьми. А Сергей, не останавливаясь, проскочил мимо часовых и влетел на мост, молясь, чтоб на такой скорости не слететь с него прямиком в воду.
Въезжая на толстые бревна, танк подпрыгнул. Удержались бы десантники, подумал Хромов, но тело работало без участия мозга, и боевая машина не остановилась ни на миг. Тот фриц, что удил окушков, плюхнулся в воду, и еще до того, как он вынырнул, танк преодолел мост и, отчаянно завывая протестующей против такого насилия трансмиссией, взлетел на невысокий косогор. Крутанулся на месте, злобно пискнув зажатым фрикционом, и целеустремленно попер в сторону блокпоста, на котором уже опомнились и начали разворачивать пулемет.