Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Граф мотнул головой, отгоняя воспоминания. Поймал недоуменный взгляд Прима.
– Ребята, я, пожалуй, пойду к себе. Что-то глаза слипаются.
– Ничего удивительного. Ты сколько не спал?
– Да не так и долго… Сутки, может, двое.
– Все, иди, отдыхай, мы тут сами разберемся.
– Хорошо. Прим, не забудь – завтра тебя ждет Корнелиус. Что-то у старика опять не ладится, не забудь, пожалуйста.
– Да помню я, помню. Ладно, иди, отдыхай. И чтобы раньше, чем через десять часов, из кровати вылезти и вздумать не смел.
– Все уже, иду… Учить он меня будет!
Корбин с усилием встал из-за стола, поднялся к себе. Каменные ступени, изрядно истертые еще сапогами его предков, сливались перед глазами – он, похоже, и впрямь устал. Зашел в комнату, привычно задвинул засов и, кое-как раздевшись, бухнулся на кровать.
В ту ночь он спал спокойно, без дурных мыслей и тревожных сновидений. В первый раз за последние несколько месяцев.
  
Глава 2
 
Джурайя
Прошло больше четырёх лет с тех пор, как я сбежала из под венца, а ощущение – что вся жизнь прошла. Причём большая её часть – в первый месяц. Мои сверстницы давно качают в люльках детей, вторых, третьих, а некоторые, особо плодовитые, и четвёртых… Я ни о чём не жалею. Детская обида на Корбина де'Карри давно прошла, и, если честно, я ему очень благодарна за то, что он спас меня. Ну, если уж совсем честно, то тогда он спас не только меня, а весь цивилизованный мир, причём от меня же… У меня есть оправдание моей чёрной неблагодарности – меня использовали втёмную. Использовал человек, пользовавшийся безграничным доверием и уважением, если не любовью, я считала, что до конца дней своих в долгу перед ним, а он, оказывается, разыгрывал партийку в шахматы… А мне была уготована роль фигуры, которая должна была сделать решающий ход, после которого Гроссмейстер объявил бы шах и мат всем королям Соединённых Королевств… Корбин спасал мир и не считал нужным обращать внимание на эмоциональное состояние отдельных неуравновешенных его жителей. Так совпало тогда, что я осталась совсем одна – всего на одну ночь, но я подумала, что ничего не значу ни для одного из тех людей, которых искренне и всей душой полюбила и считала своей семьёй. Оказалось, что я ничего не значу только для одного из них, для самого Корбина…
Ну что же. Всё это в прошлом, моя семья уже доказала мне свою любовь и преданность. Я очень, очень долго и тяжело восстанавливалась после попытки самоубийства нетрадиционным даже для магов способов. Всё это время рядом были Элия, Адрис, Корнелиус, Прим. Элия и Адрис сейчас вместе, у Прима неожиданно появилась семья, его приёмному сыну уже двенадцать. Он называет Корнелиуса дедушкой, Эльку с Адрисом дядей и тётей, а меня Джу. Мне было бы странно быть для него тётей, потому что он уже пару раз подбивал меня на невинные шалости, причём он был провокатором, а я, как обладающая даром, исполнителем… Влетало нам обоим одинаково.
Адрис после некротического удара потерял румянец во всю щёку, с трудом набрал необходимый вес и окончательно избавился от болезненной привязанности к Фан. Он много занимается боевыми искусствами, в том числе и теми, что учил меня Цень (есть и от него польза), и теперь весельчак и повеса Адрис больше не похож на наёмника. Теперь он похож на рыцаря Круглого Стола сэра Ланселота, про которого я читала в одном из манускриптов, рассказывающем об Островной Империи. А ещё он учится. Усердно, прилежно и самостоятельно, чего не ожидал никто из нас. Он постигает основы механики, изучает физику и математику. Когда Прим привозит Альку к дедушке, они с Адрисом изобретают всякие механизмы и испытывают их во дворе. Пробивная сила катапульты превзошла все известные аналоги раз в десять, жалко, что испытывали они её у городской стены… Там теперь участок новенькой кладки и каждые сорок шагов висят таблички "Испытания стенобитных орудий запрещены. Карается годом работы на рудниках". Таблички вешали по приказу Корнелиуса – восстанавливать-то стену ему пришлось за свой счет…
 
Как-то вечером, сидя у камина, Корнелиус рассказал нам всем историю своей жизни. Он специально собрал всех, и Прима с Кориной и Аликом, и Корбина, и Полин. Всех, кого считал семьёй, в ком был уверен, что мы будем молчать и мир не узнает, что Корбольд Неистовый жив, здоров и невредим. И даже вполне счастлив. Когда он закончил говорить, в кабинете воцарилось потрясённое молчание. Альберт, в свое время перечитавший кучу книжек и хорошо знающий историю Ковена и зачитавший Битву с Некромантом до дыр, задал единственный вопрос:
– Деда, а как звали предательницу?
– Королева Ветров, Нюван Фан…
После этих слов Адрис вскочил, как ужаленный, перевернув кресло и стукнувшись головой о висящую на стене полку с фолиантами.
– ФАН? Её звали ФАН?!!!
Вот тут он и выложил свою историю про Фан, утончённую куколку из Поднебесной, с которой жил полгода и которая вероломно бросила его и ушла, не попрощавшись. Корбин, в своей обычной оскорбительной манере, поинтересовался, как это можно полгода с бабой жить, кормить, поить, отдавать ей всё нелёгким трудом заработанное, и ни разу не спросить ни фамилии, ни где она целыми днями пропадает… Адрис посмотрел на него тяжёлым взглядом и терпеливо, как ребёнку, объяснил, что с самого начала она не захотела говорить о прошлом, а он из деликатности потом молчал. Просто любил и боялся потерять. Вам, Ваша Светлость, этого не понять. И нежно посмотрел на Эльку. Корбин тогда язвительно отшутился, да где уж мне, солдафону, мне только убивать да мир спасать, но видно было, что задели его слова Адриса, за живое задели. Вот тут то я и заинтересовалась – а он вообще способен на любовь? На геройство – да, на подвиг – тоже. На преданность своим – без слов. А вот на любовь, похоже что нет… И это было очень грустно.
А Корнелиусу тогда, похоже, было не до светлой грусти. Он тоже вскочил на ноги и зашагал по кабинету. Фан была в столице Тенора… когда ты говоришь? Года два назад?… И каждый день исчезала и возвращалась только к вечеру, а то и к ночи? А потом таинственно исчезла? Значит, узнала то, что ей было нужно. Беда… Где ж я так нагрешил… Это же мастер дворцовых интриг, эта Фан. Что она затевает – неизвестно, ясно одно – ничего хорошего…
Корбин в это время старательно обкручивал гвоздь вокруг пальца. Толстый такой гвоздь, ими обычно бревна скрепляют. Крепкое железо сминалось в его пальцах, как тесто. Старательно так обкручивал, в два оборота, а когда второй виток улёгся красиво и ровно, подбросил сие брутальное колечко на ладони, и вложил его в руку оторопевшему Адрису. Потом спросил: "Эта ваша Фан сильнее меня"? Получил отрицательный ответ, безразлично пожал плечами, попрощался с Корнелиусом, сказал "Будет заварушка – зовите" и вышел, очень аккуратно прикрыв дверь… Элька, после того, как стихли шаги Корбина, подскочила к жениху и постучала бывшим гвоздём по его лбу.
– Ты думаешь, кому ты и что говоришь? – кипятилась она. – Да он этот гвоздь вокруг твоей шеи бы обкрутил… в два оборота. И чуть-чуть дотянул… Потом и Прим бы не помог от этого ожерелья избавиться.
– Это с чего бы? – не понял Адрис.
– Балда ты необразованная. Я же людей ЧУВСТВУЮ! Он с трудом сдерживался…
– Правда Адрис, зачем ты Корбина обидел? – неожиданно вступилась за друга мужа Карина. – Ну не любил – и что такого? Не попадалась достойная, значит, вот и всё.
– И что вы, бабы в нем находите? Он хамит, издевается, Джуньку вон до суицида довёл, а вы защищаете его, опекаете, как бы бедняжку кто не обидел… Да его же кто обидит – двух дней не проживёт!
В тот раз я промолчала, не потому что поддержала Адриса, а просто задумалась над словами Карины – в них был смысл.
А ещё через годик после того разговора в кабинете я отпросилась навестить родителей в Горелых Выселках… Если бы я знала, чем всё обернётся, всё равно бы поехала.