"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Запчасти. Это волшебное слово, скрывающее за собой необъятное море железок, резинок и пластмассок, от простенькой шайбы до движка в сборе, хорошо известно всем военным и гражданским снабженцам со времен Великой Октябрьской и до самого развала великого и могучего. Их доставали, выбивали, меняли на другой дефицит. За них шли на должностные и уголовные преступления, вылетали с высоких кресел и даже садились. Но чтобы просто пойти в магазин и купить или на складе получить по разнарядке… Ну да пересказывать это бесполезно, это надо пережить. Нет не так, в этом надо прожить почти всю жизнь, чтобы понять истинное значение этого слова.
А где, скажите, взять запчасти автороте, находящейся в самом низу иерархической пирамиды АВТУ РККА? До нее просто ничего не доходило. А ведь что-то наши заводы производили. И союзники поставляли. Только где они, эти поставки? Растворились по дороге? Неудивительно, если значительная их часть так и осталась лежать в окаменевшем солидоле на разбросанных по просторам страны многочисленных складах разветвленной и запутанной интендантской службы РККА-СА. А может, до сих пор лежит. С отечественной техникой все было просто и понятно: что с разбитых машин снял, то твое. На большее можно не рассчитывать.
Самыми исправными поставщиками запчастей были немцы. Поэтому большинство машин на ходу в данный момент были именно трофейными. Поставляли фрицы и россыпью, и в виде готовых, так сказать, машинокомплектов. Особенно щедрыми эти поставки были как раз в период наступления. Оставалось только изыскать или открутить нужное с трофея. Беда была в том, что отыскать подходящий трофей было не так просто.
С советскими грузовиками было совсем просто: ЗиС — трехтонка и ГАЗ — полуторка. Американцы поставляли «студебеккеры», «шевроле», «форды» и «додж» три четверти. А немцы? «Опель», «мерседес», МАН, «бюссинг» и еще всякой хрени. И все разных моделей, с разной грузоподъемностью и моторами. А еще попадались итальянские «фиаты», французские «пежо», «рено» и «ситроены». Да много чего еще попадалось, «штайры» австрийские, например, еще какая-то не опознаваемая экзотика. Вот и ищи, носом землю рой, а нужную железяку найди.
— Главное, чтобы руки на месте были, а запчасти найдутся.
— Значит, берешься поставить машину на ход?
Вова понял, что Кальман его на слове поймал, но отступать было некуда.
— Берусь.
— Сколько тебе времени потребуется?
— Не знаю еще, надо разобраться.
— Разбирайся, только очень долго не тяни, машин не хватает, да и скоро вперед двинем. Если потребуется — обращайся, чем смогу — помогу, но сам понимаешь…
— Понимаю, Аркадий Львович.
— Пошли, — бросил Кальман горе-водителю, — пока у ремонтников поработаешь, опыта наберешься.
С неисправностями Вова разобрался быстро. Крыло, фара, колеса — ерунда. Мотор рабочий, с ним пацан ничего напортачить не успел. Масло из редуктора заднего моста упустил, на ходу наверняка будет гудеть, но не смертельно, некоторое время можно ездить и так. Основная проблема скрывалась в корпусе раздаточной коробки. Не выдержал один из подшипников промежуточного вала, а мальчишка попытался дотянуть до нужного места своим ходом и убил раздатку окончательно. Теперь ее проще поменять целиком, чем ремонтировать. Только где ее взять? Пришлось идти на поклон к ротному.
— Ты думаешь, мы сами не догадались? Всю округу обшарили. Где успели, где не успели, но сейчас одни только рамы можно найти.
Вова на несколько секунд задумался, но решил не отступать. Ротный прав — все, что лежало на виду уже давно растащено, копать нужно глубже, и некоторые мысли по этому поводу у него были.
— Тогда разрешите, я с другими водителями покатаюсь.
— Катайся, только не очень увлекайся, о деле помни.
— Еще мне несколько банок консервов потребуются. Тушенка, а лучше — сгущенка.
— Зачем? — удивился Кальман.
— За информацию надо платить.
— Хорошо, — кивнул старлей, — получишь.
Несколько дней Лопухов мотался по разбитым и раскатанным танками фронтовым дорогам. Водители охотно брали его с собой, и в дороге веселей, и, случись чего, в четыре руки и два ствола проблему решить будет проще. Несколько раз Лопухов оставался переночевать в населенных пунктах, выбирая деревни и села поблизости от переправ и мест, где немцы пытались остановить наше наступление. Через неделю он вернулся в автороту, попросил у ротного карту и трижды ткнул в нее пальцем.
— Вот здесь «студебеккер» с понтона ушел, там и остался. Вот тут «шевроле» на мину наехал. Его с дороги в овраг спихнули, кверху колесами лежит, раздатка и задний мост целые. Тут еще один «студер» под мостом лежит, даже кабина над водой торчит.
— Откуда сведения? — удивился Кальман.
— Источник надежный, — улыбнулся Вова. — «Шевроле» надо раздеть побыстрее, пока кто-нибудь другой не подсуетился.
— Еще что-нибудь есть?
— Есть еще ЗиС и полуторка. Три пушки ЗиСки.
— Дивизионки?
— Конечно!
Если кто не знает, то семидесятишестимиллиметровая дивизионная пушка — это не только ствол, люлька, станины и противооткатные устройства, но еще и два дефицитнейших колеса от полуторки, славная была у Вовы охота.
— Ну хорошо, — почесал лоб Кальман. — А как мы «студебеккеры» вытащим? У берегов уже лед намерз.
— Мы, в конце концов, танкисты или кто? Возьмем в ремроте тягач, и готово.
— Как все у тебя просто. Ладно, насчет тягача я договорюсь, завтра будет. А ты бери ремлетучку, механиков и прямо сейчас приступай, а то вон ряху в медсанбате наел, аж смотреть противно.
Ремлетучка А — полуторка с деревянной будкой. В будке набор инструментов, тиски и автоген. Выехали сразу, как рассвело. Начать решили с пушек, но тут не повезло — одна оказалась разбита в хлам, просто груда железа с нелепо торчащим из нее покореженным стволом, вторую кто-то успел раздеть до них, на ходу подметки режут, сволочи. У третьей годным признали только одно колесо, второе посекло и покорежило осколками. Ну, хоть что-то.
До перевернутого «шевроле» добрались в вечерних сумерках, в декабре темнеет рано. Лезть в уже заметенный снегом овраг никому не хотелось, как и гайки крутить в темноте.
— Здесь село рядом, там переночуем, согреемся, а утром начнем.
Остальные согласились, кому охота ночью, на пусть и небольшом морозе в железе ковыряться? Хата, в которой Вова ночевал в прошлый раз, оказалась свободной. Только расположились, ватники скинули, фляжечку заветную достали, как вернулся сын хозяйки и по совместительству тайный Вовин агент — парнишка лет десяти-одиннадцати.
— Дядько Володя в сусидний хати теж вийськови зупинились!
— Ну и что?
— Вони говорыли, що теж до тиеи машини приихалы!
Вот гады, если в кузове их машины пошуровать, то наверняка отыщутся снятые со второй пушки колеса. Но это будет уже перебор.
— Слышали, хлопцы? Подъем.
Подъем сопровождался изысканным набором чисто русских выражений. Вова сунул пацану заранее припасенную для таких случаев банку сгущенки.
— На, держи. Про нас молчок.
Ночь, минус пять, тусклый свет фар и четыре русских мужика с набором гаечных ключей, парой ломов и автогеном. И какая-то там мать им в помощь. К утру от «шевроле» осталась рама, изуродованная кабина и поврежденный взрывом блок двигателя, с которого было снято все, что не пострадало и было признано годным к дальнейшему использованию. Даже руки никто не отморозил.
На следующий день вся компания отсыпалась, потом приступили к подъему затонувших «студеров». Начать решили с того, что лежал под мостом. Тут и глубина меньше, и машина осталась на колесах, и с моста до нее добраться проще. Операцию возглавил сам Кальман.
— Ну, кто полезет?
Желающих лезть в стылую декабрьскую воду не нашлось.
— Флягу спирта даю и два дня увольнения.
Ротный хорошо знал своих подчиненных, нашлось сразу несколько добровольцев. Кальман выбрал одного.
— Ничего, у нас еще один утопленник есть.
Водолаз сбросил сапоги, ватник, полез с моста в воду. Зенитчики, охранявшие мост, взирали на эту возню неодобрительно, но вмешиваться не рисковали, танкисты действовали уверенно и решительно. К берегу подогнали тягач, ту же «тридцатьчетверку», только без башни. Водолаз забрался в кузов, перелез на капот, с моста ему кинули трос. С третьей попытки трос был пойман, началась самая ответственная часть операции. Вынырнув, доброволец замахал руками.