"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Дело было не хитрое, вот Кондратьев и предложил лейтенанту Иванову составить компанию в этих поездках. Пришлось Сергею осваивать новый вид транспорта, хорошо хоть, кобылу ему подобрали смирную и уже в почтенном, по лошадиным меркам, возрасте. Но все равно из первых съемок танкист возвращался с отбитой о лошадиную спину задницей, даже седло не спасало. Да и сейчас, не попав в такт хода лошади, неудачно соприкоснулся с седлом и болезненно поморщился.
— Это тебе не танк, — заметил ехавший справа Кондратьев, — так что терпи, лейтенант.
С некоторых пор они перешли на «ты», капитан генерального штаба Российской императорской армии и лейтенант-танкист Красной Армии. Сергей покосился на ехавших позади казаков — эти с детства к седлу привычные, им такая поездка все равно что детская забава, а он страдает.
— Нет, в танке все же как-то проще.
— Только голову беречь надо, — подхватил капитан.
Съемщики выехали на развилку дорог.
— Сколько?
Иванов поднял к глазам часы на запястье левой руки, оттянул рукав шинели:
— Шестнадцать минут.
Капитан сделал пометки на листе бумаги и аккуратно убрал его в полевую сумку.
— Едем дальше. Ты, кстати, хорошо продвинулся в верховой езде. Надо будет еще фехтованием заняться и танцами…
— Чем? Танцами?!
— Да, да. И этикет подучить тоже. Без этого русскому офицеру никуда. Здесь, в Маньчжурии, не до танцев, но война-то скоро закончится, пора определяться.
— Мне еще никто к царю на службу пойти не предлагал, а если предложат, то я еще подумаю.
— Предложат, — усмехнулся капитан, — можешь не сомневаться. А насчет подумать… Что ты еще умеешь делать, кроме как танковым взводом командовать?
Сергей задумался. А в самом деле, что? Школа, училище, фронт. Ни профессии, ни высшего или хотя бы среднего специального образования.
— Например, я мог бы пойти учиться.
— А аттестат у тебя есть? — разрушил его планы Кондратьев. — К тому же в твоей школе латынь и Закон Божий не изучали. Да и кто тебя с такими знаниями в голове из-под контроля отпустит? Уж не наши жандармы точно. В армии же тебя контролировать проще, а в случае чего и приказать можно. Загонят в какой-нибудь дальний гарнизон, куда Макар телят не гонял, от социалистов и иностранцев подальше, и будешь армейскую лямку тянуть.
— А взвод?
— А что взвод? За вами всеми пригляд нужен, да и ценных специалистов среди вас хватает. Думаю, соберут всех в одной части, тебя и Мирошкина аттестуют в офицеры, остальных на сверхсрочную. Я уже и рапорт подготовил, предлагаю создать экспериментальную танковую роту.
— Трех танков на роту не хватит. А назвать ее лучше автомобильной или тракторной. И с точки зрения секретности лучше, и материальную часть найти проще.
Подумав буквально пару секунд, капитан согласно кивнул.
— Здравая мысль, до тех пор, когда мы получим что-либо способное двигаться и стрелять одновременно, можно готовить водителей тракторов и автомобилей.
— Только во взводе не все к работе с техникой пригодны. Да и в армии остаться тоже согласятся не все.
Ответ на этот вопрос у Кондратьева был подготовлен.
— Конюхи и огородники в армии тоже нужны. А что касается «не согласятся»… Кому они здесь нужны? Родственники их знать не знают, и сомневаюсь, что знать захотят. Денег у них нет, образования нет, жить им негде. А в армии они будут на всем готовом, заниматься привычным делом, да и платят сверхсрочникам неплохо.
— Хочешь, чтобы я донес до взвода это предложение?
— Да, лучше будет, если солдаты услышат это от тебя. И давай-ка этот овражек отметим.
Кондратьев полез в свою сумку за бумагой, Сергей автоматически, мысли были совсем о другом, бросил взгляд на часы.
— Четыре минуты.
Капитан сделал отметку и вернулся к прежней теме:
— Ну так что, пойдете ко мне в роту субалтерном?
— Подумать надо, — осторожно ответил Сергей. — Да и роты еще нет.
«Да и будет ли, еще неизвестно». Но эту мысль лейтенант озвучивать не стал, предпочел перевести разговор на другую тему:
— Надеюсь, та деревенька конечный пункт нашей съемки?
— Я тоже надеюсь, — откликнулся Кондратьев.
Вскоре всадники остановились у крайних фанз.
Получив приказ, казаки шустро прочесали брошенные фанзы и притащили полуглухого и полуслепого старика. Капитан попытался узнать у него название деревни.
— Шима пуцза — дзяо ши маминза?
Старик только качал головой и твердил одно слово:
— Путунда.
«Путунда» означает не понимаю. В начале съемок некоторые офицеры принимали этот ответ за название деревни. Так на листах съемки появлялись «Путунда 1-я», «Путунда 2-я» или «Путунда большая» и «Путунда малая». От старика толком ничего не добились, и его пришлось отпустить. Обратно возвращались другим маршрутом. Сергей думал о будущем, механически отмечая прошедшее время, Кондратьев решил его не отвлекать, лейтенанту предстояло принять важное решение, может быть, самое важное в своей жизни.
— Да не ори ты, младшой, — одернул не в меру разошедшегося Мирошкина Ерофеев. — Тут глоткой не возьмешь, тут думать надо.
Младший лейтенант хотел было одернуть обнаглевшего сержанта, но не рискнул. Оба были в одинаковых солдатских шинелях без погон, к тому же механик почти вдвое старше.
— А без присяги никак? — поинтересовался наводчик Рябов.
— Никак. Где ты видел офицера или сверхсрочника, не принявшего присяги?
Тут опять влез неугомонный Мирошкин:
— Но ведь придется присягать на верность царю, да еще и перед Богом!
— Бога нет, — донеслось откуда-то сзади.
Сергей в дискуссию до поры не влезал, смотрел за реакцией остальных. Кроме Мирошкина и еще пары-тройки солдат, высказавших резкое неприятие, и еще нескольких угрюмо промолчавших, остальные отнеслись к идее устройства своей послевоенной жизни пусть и без энтузиазма, но и без отрицания. Сам он еще окончательно ничего не решил, но и другого приемлемого пути не нашел.
— Есть, нет, какая разница? В семнадцатом царь все равно отречется, — заметил один из пехотинцев.
— А если нет? Если все по-другому пойдет? — это уже радист Малышев.
— В конце концов, товарищи Буденный и Рокоссовский тоже эту присягу принимали, — заметил Ерофеев. — И кому это помешало?
— Никому, — подвел итог Сергей. — Короче, приказывать в этом деле не могу, думайте сами, время еще есть.
— А что будет с теми, кто откажется? — поинтересовался Рябов.
— Не знаю, но думаю, что ничего хорошего. В лучшем случае сошлют куда подальше, чтобы языком не трепал. Все, расходимся.
Сергей поднялся с нар, давая понять, что дискуссия окончена. Идея вброшена в массы, теперь умы должны перебродить, что получится на выходе — увидим.
Сергей осторожно, стараясь не делать лишних движений, сполз с седла, с облегчением вздохнул и с трудом размял ноги. Капитан Кондратьев проделал то же самое, но гораздо легче и не без изящества. Сопровождавшие их казачки слетели со своих лошадок легко и непринужденно. «Кентавры, иху мать», — позавидовал им танкист. Пока штабист ходил сдавать результаты съемки, Сергей привязал обеих лошадей, присел на грубо сколоченную скамейку, вытянул ноги и блаженно расслабил спину. Хорошо! Отдых был внезапно прерван взволнованным Кондратьевым с газетой в руке.
— Цусима, лейтенант, все-таки состоялась!
Забыв о гудящей спине, Иванов вскочил на ноги.
— А результат? Результат какой?
— Японцы понесли огромные потери! Правда, телеграмма о начале сражения между русским и японским флотами очень короткая, подробностей нет. Вот, взгляни.
Капитан протянул Сергею все того же «Вестника». Лейтенант с бешено бьющимся сердцем развернул газету и внимательно изучил скупые телеграфные строчки.
— Насколько я помню, дата начала сражения совпадает, а что касается потерь… Давайте подождем до завтра.
А в голове металась только одна мысль: неужели Цусимской катастрофы удалось избежать и история уже пошла по другому пути? Вечером та часть пакгауза, где располагались танкисты, напоминала растревоженный улей. Из попавших в девятьсот пятый год про это поражение России знали почти все, кое-кто и произведение Новикова-Прибоя прочитать успел. Основной вопрос был тот же — удалось избежать поражения или хотя бы катастрофических потерь? И если удалось, то куда история пойдет дальше? Угомонились ближе к полуночи, так ничего и не решив, оставалось ждать новых известий.