"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Китайцы оказались местными солдатами, которых губернатор Гирина отправил ловить хунхузов. Солдаты были одеты в такие же рваные кофты, как и крестьяне. От последних они отличались только закинутыми за спину русскими берданками. Насколько грязны и оборваны солдаты, настолько же щеголевато был одет командовавший ими офицер, как вскоре выяснилось, губернаторский родственник. По-русски он говорил весьма прилично и быстро нашел общий язык с прапорщиком.
— Здесь недалеко импань моего родственника. Там вы сможете купить все, что вам нужно: и гаолян, и чумизу.
Импань — усадьба местного землевладельца — располагался в живописном ущелье и в самом деле недалеко от места встречи. По периметру импань был обнесен высокой глинобитной стеной. В центре двора — длинная фанза, к которой лепились многочисленные хлевы, амбары, чуланы. Хозяин усадьбы — толстый пожилой, богато одетый китаец радушно встретил русских солдат, приехавших вместе с его племянником. Узнав о цели приезда, стал вдвое радушнее. Во дворе громоздились огромные стога гаоляна и чумизной соломы. Судя по ним, прошлогодний урожай был богатым.
Пригласив прапорщика и своего племянника в фанзу, хозяин позвал слуг. На низеньком столике мгновенно появились маленькие чашечки с горячей водой и два ящика, один с разнообразными сортами чая, второй — с печеньем. За чаепитием офицеры и хозяин обсудили местные дела.
— Чансолин пытает крестьян, прижигает им ладони чумизными угольками. Когда узнает, где они спрятали зерно, то забирает себе все, до последнего зерна, а крестьянину делает кантрами…
— Рубит голову, — пояснил Щербакову китайский офицер.
— Да, да, — закивал хозяин импаня, — если он доберется сюда, то кто будет летом обрабатывать поля? У меня будут большие убытки.
После чаепития перешли к вопросам, которые должны были принести китайцу прибыль. Решили все быстро, и вскоре подводы были загружены зерном и отличной соломой. Довольный фуражировкой прапорщик хотел было отправиться в обратный путь, но оба китайца этому категорически воспротивились:
— Как и всякий хунхуз, Чансолин жаден, но труслив. Он не осмелится напасть на вас днем, но ночью обязательно попробует ограбить. У него много людей, поэтому лучше вам переждать ночь здесь.
Найдя предложение хозяина вполне разумным, Щербаков приказал распрячь лошадей. Поскольку разместить подводы во дворе оказалось невозможным, их оставили за воротами, приставив часового. Солдаты расположились снаружи, разложили для обогрева костер, а офицеров хозяин пригласил внутрь фанзы.
Проснулся Микола от холода и сильнейших позывов внизу живота. Костер почти потух, а часовой бессовестно дрых, обняв свою винтовку. Чеботарь хотел пнуть задремавшего воина, но потом решил это сделать на обратном пути. Отойдя подальше, он расстегнул шаровары и уже взялся за завязки кальсон… Уж что-что, а науку выживания в любых условиях советский пехотинец образца сорок пятого знал на пять с плюсом. Не освоившие сей предмет до Победы не дожили. Подавив вполне естественное желание заорать: «Тревога!» и забыв про терзания мочевого пузыря, Микола тихо метнулся обратно к красневшим в темноте углям. О кого-то споткнулся, пнул-таки часового и нырнул на свое место, пытаясь на ощупь отыскать лежавший на земле пулемет.
— А? Чаво?
— Таво, хунхузы!
Конский топот со стороны ущелья уже был слышен отчетливо. Под ладонь попал наконец холодный металл оружия. Пока саперы хлопали глазами, отходя от сна, Микола дернул рукоятку взведения затвора и прямо с рук засадил длинную, десятка на два патронов, очередь в накатывающуюся на бивак темную массу. Грохот пулемета сменился истошным ржанием раненых лошадей, в котором утонули вопли раненых хунхузов. Вторая очередь была вдвое короче, зато прицельнее. Уцелевшие бандиты, нарвавшись на столь горячий прием, начали поворачивать лошадей обратно. С обеих сторон застучали винтовки. Шальная пуля задела одну из саперных лошадей, и та испуганно билась на привязи.
— Заведите лошадей во двор!
Кто-то из солдат кинулся выполнять приказ Щербакова. Прапорщик выбежал за ворота в мундире и сапогах, но без штанов. Он торопливо опустошил барабан нагана в направлении хунхузов и принялся выковыривать из него стреляные гильзы. По белеющим в темноте кальсонам его и узнавали солдаты.
 
Микола нашел наконец нормальную позицию, поставил пулемет на сошки и бил в темноту короткими очередями, методично опустошая диск. Потом он вспомнил, что сумка с запасными дисками осталась где-то возле его спального места, и решил сэкономить патроны, прекратив огонь. Стрельба понемногу сошла на нет. Винтовочные стволы напряженно вглядывались в темноту ночи, готовые выплюнуть свинец на любой шорох.
— Кажись, ушли.
Суета со стороны саперов также прекратилась. Микола смог наконец-то спокойно отлить и сменить диск в пулемете. Лошадей увели за ворота. Прапорщик отправился туда же, но через несколько минут вернулся одетый по всей форме. Китайских солдат вместе с их офицером никто не мог найти, хотя лошади их были на месте. Через час после окончания стрельбы появился китайский офицер.
— Где вы были? — поинтересовался Щербаков.
— Бандиты могли нас обойти. Я со своими людьми охранял тыловую часть импаня.
И даже глазом не моргнул, скотина. Офицер отправился обратно за ворота, Микола презрительно, сквозь зубы сплюнул ему вслед. В наступившей тишине было слышно, как офицер вытаскивает своих солдат из многочисленных сараев и чуланов импаня и успокаивает свое перетрусившее воинство.
Нападение отбили, но до утра глаз никто не сомкнул. Едва занялся рассвет, как лошадей запрягли в подводы, благо ранение одной из них оказалось незначительным, и сразу тронулись в путь. Не дожидаясь отъезда русских солдат, местные крестьяне быстро обобрали убитых хунхузов, заодно освободив от трупов дорогу. Весь обратный путь Чеботарь тащил ДТ на себе, не убирая руки с рукоятки управления огнем. Дорога новыми приключениями не порадовала, и к вечеру фуражиры прибыли в Годзядань.
Лейтенант Иванов поддел пальцем дырку в одном из мешков и поинтересовался:
— Как съездили?
— В целом нормально, — ответил прапорщик, — главное, без потерь.
Сергей отпустил мешковину.
— Теперь только бы кто-нибудь из солдат зуб не сломал об эту чумизу.
— Кстати, Сергей Николаевич, не покажете, как с этой вашей машинкой управляться, — Щербаков кивнул на ДТ, который Микола затаскивал в пакгауз, — очень полезная штука в таких экспедициях.
— Покажу, — согласился лейтенант, — отчего же не показать. Тем более что делать пока все равно нечего.
  
ГЛАВА 4
 
— Есть что-нибудь интересное?
Капитан Кондратьев по диагонали пробежал «Вестник маньчжурских армий», прошуршал бумагой, переворачивая лист, и передал газету Сергею:
— Ничего существенного, можешь сам взглянуть. Новостей о Цусиме ждали со дня на день, но пока ничего, кроме мелких происшествий и сообщений о перестрелках с японцами, в единственной регулярно доступной прессе не было. За неимением официальной информации армия питалась слухами. Прибывающие эшелоны выплескивали на Маньчжурские предгорья все новые и новые части, солдат, орудия, лошадей, повозки. Время от времени солдатский телеграф приносил весть о предстоящем наступлении. Стоянки войск оживали, начальство устраивало смотры, проверяло лошадей, артиллеристы вкручивали в шрапнели дистанционные трубки. Через день-два тот же источник приносил опровержение, и все опять замирало.
А пока в связи с отсутствием нормальных карт местности, начальство гоняло офицеров на маршрутные съемки. Поскольку капитан Кондратьев по-прежнему был приписан к штабу четвертого корпуса, запрягли его по полной программе. Дело несложное: проехать до места по определенному маршруту, по дороге записать названия населенных пунктов, занести на бумагу встретившиеся по пути реки, мосты, леса. Расстояния определялись по часам и скорости лошадиного аллюра. По параллельному маршруту на удалении три-четыре километра следовала другая партия, и так далее. Точность такой съемки была плюс-минус лапоть, но все лучше, чем вообще ничего.