"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— В Таудятуне японцы. Силой до пехотного полка, с артиллерией. Предположительно из девятой дивизии генерала Ошима. На месте не стоят, вместе с резервной бригадой движутся в обход Мукдена.
— Вот это да!
Ситуация осложнялась, соваться одним взводом против целого полка с артиллерией, да еще под конец войны, Сергею расхотелось.
— Сведения точные?
— Не сомневайтесь. И эти, — капитан кивнул в сторону недостроенных окопов, — пришли оттуда же.
— Я сейчас.
Лейтенант буквально взлетел на башню своего танка, сунул фишку в разъем и попытался связаться с батальоном. Бесполезно, только шорох да свист помех и на основной частоте, и на запасной. Проклятые горы! Да и рация у «тридцатьчетверки» была своеобразной — иной раз чуть ли не со штабом фронта связь держать можно, а иногда ротный в пяти километрах не слышит. Придется вытаскивать обоз и капитана, а информацию о японцах пусть он же и подтвердит. Самому стать источником непроверенной информации было чревато самыми серьезными последствиями.
— Ладно, где ваш обоз?
Капитан подозвал своего казака:
— Пулей скачи к Клейнбургу, пусть ведет обоз сюда.
— Слушаюсь!
Казак заспешил к укрытым в ложбинке лошадям, а капитан остался. Когда странные машины замерли у сломавшейся, он не торопился выказать свое присутствие. И только когда вместе со звонкими ударами металла по металлу донеслись сопровождающие их слова, Кондратьев окончательно убедился — свои. Сейчас же, наблюдая за ремонтом и людьми, заметил несколько странностей. Лейтенант был слишком молод для такого звания. Его возраст больше подходил для только что выпущенного из корпуса мичмана. Кроме нескольких трехлинейных винтовок, у сопровождавших машины пехотинцев было ружье-пулемет, ничем не походящее на ружье Мадсена, которое капитан уже видел. А у одного и вовсе было какое-то странное оружие с дырчатым кожухом ствола. Судя по круглому диску, примкнутому снизу, оружие автоматическое.
Сергею было не до капитана: быстрее бы закончить ремонт и попытаться предупредить командование о неожиданном обходном маневре японцев. Поэтому он и не обратил внимания на резанувшее поначалу слух старорежимное «Слушаюсь!». Еще бы добавил «Ваше благородие»! Не обратил внимания и на то, что казак, бывший при капитане, носил бороду и желтые лампасы на штанах. И фамилию явно немецкого происхождения тоже пропустил мимо ушей. А тут и раненый пулеметчик перестал дышать, успокоился навсегда.
Минут через десять ремонт уже был закончен, на дороге появились пехотинцы из полуроты подпоручика, а за ними первые повозки.
— Товарищ капитан, танки готовы! Мы сейчас разворачиваемся и идем впереди, а вы — за нами. И подгоните ваших обозников, чтобы сильно не отставали. Артиллерии у японцев нет, но может оказаться какой-нибудь смертник с миной на шесте, нас об этом специально предупреждали.
— Хорошо, — согласился Кондратьев, — действуйте. Я проинструктирую солдат.
— Убитого нашего возьмите на повозку, потом похороним по-человечески.
— Возьмем.
Капитан был очень удивлен необычным обращением лейтенанта (хотя, может, у них на флоте так принято?) и тем, что тот нырнул в свою неприятно воняющую машину, именуемую «танком», не отдав чести старшему по званию. Однако о субординации думать было некогда, те, кто был в черных комбинезонах, уже скрылись внутри машин, захлопнув люки. Взревел, выплюнув с кормы черное, душное облако, первый дизель, второй, третий. Близко подошедшие лошади казаков дернулись в сторону, испуганно заржав.
— Подпоручик!
Заскрежетали по камням гусеницы, пришлось буквально кричать в ухо Клейнбургу:
— Разворачивайте полуроту в цепь и бегом в атаку за этими машинами, они прикроют вас от огня японцев! Я в хвост обоза, надо подогнать отставших.
Подпоручик хотел что-то спросить, но обстановка для беседы была самая неподходящая, да и времени не было.
— Выполняйте!
Клейнбург козырнул и, придерживая шашку, побежал к своим солдатам. Слова команды пришлось дополнять жестами, но люди поняли и, когда танки двинулись вперед, побежали за ними, выставив перед собой тускло поблескивающие штыки. До позиций противника было не более полуверсты, пехотинцы невольно сбивались в кучки за танками, инстинктивно понимая, что лучшей защиты от пуль у них нет.
 
Подпоручик пытался развернуть их в нормальную цепь, но солдаты снова жались к броне.
Сопротивление японцев оказалось слабее, чем ожидал Сергей. Первая стычка была неожиданной для обеих сторон, но уж к повторной атаке японцы вполне могли подготовиться. Однако из их окопов не прозвучало ни одной пулеметной очереди, напрасно командиры танков и наводчики выискивали среди камней позиции пулеметов. Винтовочную трескотню подавили несколькими выстрелами из пушек и спаренными пулеметами, а когда танки приблизились на пару сотен метров, японцы быстро очистили проход, растворившись в пересеченной местности. Поняли, сволочи, с кем связались!
Кондратьев тем временем приказал положить убитого на одну из повозок и, кликнув казаков, верхом отправился в хвост обозной колонны, где по грязи и под дождем брели потерявшие присутствие духа, а частично и оружие русские солдаты.
Перевалив гребень, танк Иванова остановился, подогнал отставших японцев пулеметной очередью, и те окончательно скрылись с глаз, оставив в недокопанных окопах и около них несколько трупов. Остальные танки тоже притормозили рядом. Открыв люк, Сергей огляделся, убедился, что путь свободен, и выбрался из танка. Первыми подошли пехотинцы из отделения Вощило.
— Сержант, найди своего убитого, здесь его, пожалуй, и похороним.
Сопротивление японцев было слабеньким, да и стреляли они в основном по танкам, тщетно пытаясь остановить бронированные машины. Поэтому солдаты подпоручика Клейнбурга отделались тремя ранеными, один был тяжелый. Вощило вернулся минуты через три.
— Нашли Турсунбаева! Винтовки и вещмешка нет, видимо, японцы успели забрать, а документы на месте.
— Оставь у себя. Вернемся — передашь по команде.
К ним верхом подъехал Кондратьев с несколькими казаками. Спешился.
— Здорово у вас получилась атака, Сергей Николаевич! За считаные минуты разогнали целую роту! Нам бы таких машин побольше, мы бы японцев за месяц в океан скинули!
Удивление шевельнулось в голове Иванова: странный какой-то этот капитан, ну да с ним детей не крестить…
— Товарищ капитан, мы сейчас убитых похороним и к своим двинем, надо предупредить о японцах.
— Жаль, конечно, что вы не с нами, но понимаю — наш обоз у вас на ногах будет гирей висеть. Счастливо оставаться, лейтенант!
Капитан подчеркнуто лихо отдал честь, Сергей задержался буквально на полсекунды. Капитан забрался в седло невысокой казачьей лошадки и тронул поводья. Мимо танков, порыкивающих дизелями на холостом ходу, скрипели колеса конных повозок.
— Малышев, что со связью?
Стрелок-радист командирского танка Юра Малышев — тихий, незаметный юноша, пришедший в бригаду с последним военным пополнением и практически не успевший понюхать пороху, — ответил:
— Нет связи, товарищ лейтенант.
— Так, может, у тебя рация неисправна? Ты проверь.
— Проверял. Исправна рация, с другими машинами связь есть, а с батальоном — нет. Товарищ лейтенант… — радист понизил голос, — товарищ лейтенант, я на всех волнах искал, везде тишина, только помехи. Никогда такого не было!
— Горы кругом, вот и нет связи.
— Ни при чем тут горы: везде тишина, даже морзянки нет, странно все это…
— Не бзди, сказал, прорвемся! Часа через два выйдем к своим — там разберемся, что за чертовщина со связью творится.
Убитых похоронили рядом с дорогой: чуть углубили японский окоп на склоне, торопливо забросали погибших красноармейцев землей, насыпали сверху каменистый холм и положили сверху пилотку с красной звездочкой. Над могилой треснул жидкий залп.
— Плохая им досталась земля, — заметил Ерофеев, — тяжелая.