Прятки. Я иду искать (СИ)

Смотрю на телефон. Там снова звонит мама.
– А как быть с ней? Наверняка я нужна ей здесь, – киваю на свой смартфон, так и не взяв его в руки.
Дашка делает это за меня. Схватив телефон, скидывает вызов матери.
– Она заварила эту кашу, пусть теперь сама и расхлёбывает. Вместе с директором! – не слишком дружелюбно заявляет подруга.
Потом строчит сообщение. Зачитывает его вслух, прежде чем отправить:
– Даша пригласила меня в гости. Мы всё согласовали с её мамой, она нас ждёт. Вернусь в воскресенье… Нормально?
– Да, вполне.
Я так зла на мать, что она должна радоваться тому, что вообще ставлю её в известность.
Дашка отправляет сообщение и отдаёт телефон мне. Со своего вызывает такси. Оно прибывает довольно быстро, и мы уезжаем к ней домой…
Довольно неплохо проводим время, учитывая то, что я заставила Дашку отключить все мессенджеры. Чтобы совсем не знать о том, что происходит в пансионе.
Всю субботу мы гуляем по городу. Вечером зависаем в кофейне. Даже находим компанию в виде парней, от которых едва ноги уносим, распознав их намерения.
Но нам всё равно весело от нашего маленького приключения.
В салон красоты попасть не удаётся, поэтому оставляем это на воскресенье. Правда, планы резко меняются, потому что утром звонит Полина, и Даша просто не может проигнорировать её звонок. Ещё и на громкую ставит.
– Это полный треш! – выдаёт Поля, едва Дашка принимает вызов. – К нам едет ревизор!
– Подожди… Что? Ты о чём? – изумляется Даша.
– Проверка к нам едет. Какая-то комиссия! Из министерства образования. Какой-то умник слил фотку в интернет. Она теперь на всех сайтах.
Господи Боже!..
Я в ужасе смотрю на Дашку, а она спрашивает у Полины:
– Кто это сделал?
– А какая теперь разница? – отмахивается Поля. – Важно, что до приезда комиссии почти всех вызывают на допрос к директору. Вам тоже нужно вернуться сегодня. Особенно Асе.
Полина не знает, что я её слышу. И я не собираюсь подавать голос, потому что мне нечего сказать… Я и на этот допрос не хочу идти.
– Ладно, мы возвращаемся, – нехотя бросает Дашка. – Сейчас позавтракаем и вызовем такси.
– Тогда до встречи, – отвечает Полина, но прежде, чем положить трубку, спохватывается: – И ещё кое-что. Соболев-старший тоже должен приехать. Ориентировочно он прибудет в пансион завтра вечером.
А он-то зачем здесь нужен, ведь его сыновья в этом типа не замешаны?
Хотя я тут же напоминаю себе, что он теперь опекун Кирилла. К тому же и соучредителем фирмы, инвестирующей пансион, является. Наверняка внештатно занимает какую-то важную должность в школе. Интересно, он будет защищать Кирилла, раз уж он его опекун?
Через час мы прощаемся с Дашиной матерью и садимся в такси. Подруга дотрагивается до моей руки.
– Что ты решила насчёт Кирилла?
Я сохраняю молчание и смотрю в окно.
Пять минут назад прочитала сообщение от мамы. Она ждёт меня для серьёзного разговора. А вот от Кирилла не было ни строчки…
Похоже, между нами действительно всё кончено…
  
Глава 39
 
Ася 
Я нервно постукиваю ногой по полу, сидя в ожидании в приёмной директора. Буквально пять минут назад у меня состоялся разговор с мамой. Она ждала моего возвращения в нашей с Дашей комнате. Бесцеремонно выставила подругу, чтобы поговорить со мной наедине.
Из всего сказанного матерью запомнилось особенно ярко следующее:
«Нравится тебе это или нет, но Кирилл будет отчислен!»
И ещё:
«Каждый имеет право на личную жизнь!»
Да, кроме меня, вероятно…
Потом мама велела мне идти к директору. И вот я здесь и жду, когда он меня пригласит. Сейчас там у него Марат. И он, конечно, подтвердит, что фото отправил Кирилл.
Мне не хочется в это верить!
Примерно через пару минут Алиев выходит из кабинета и садится рядом со мной на скамью. У него огромный синяк на подбородке, но я не спрашиваю, откуда он.
– Суворова отчислят завтра, – говорит Марат ровным голосом. – Ума не приложу, зачем ждать так долго.
Я резко поворачиваю голову и с неприязнью смотрю на него.
 
– У тебя совсем совести нет?
– Почему? – Марат лениво откидывается на стенку. – Кирилл фотку твоей, между прочим, мамы слил. А ты всё равно на его стороне. Я тебя не понимаю, Ась. Ты должна ненавидеть его, разве нет?
Нет! Такой день просто никогда не наступит! Потому что я всегда буду любить Кирилла. И даже если это сделал он, то он действовал в интересах нас обоих. Теперь я это вижу. До моей матери просто невозможно было достучаться по-другому.
Но этого всего я Марату не говорю. Медленно поднимаюсь со скамейки, одёргиваю свитер и иду к двери. Секретарша кивает, мол, можно войти без стука, что я сразу и делаю.
Денис Викторович встречает моё появление с хмурым лицом.
– Садись, Ася. Разговор будет длинный.
Что ж… Я готова.
Присаживаюсь в кресло напротив, а директор, наоборот, встаёт. Подходит к окну, недолго смотрит на улицу. Из окна его кабинета видна бо́льшая часть территории пансиона.
О чём он сейчас думает?
О том, что всё потеряет, скорее всего?
Денис Викторович отрывает взгляд от окна, возвращается к столу. Словно с мыслями собирается, поэтому медлит.
– Во-первых, я хочу извиниться перед тобой, – наконец начинает он. – Узнать о нашей связи с твоей мамой таким образом – не самое приятное событие.
Я просто молчу.
– Я давно должен был поговорить с тобой, – продолжает директор. – Объяснить, что у меня самые хорошие намерения в отношении Тани… Татьяны Геннадьевны. А теперь всё это так опошлено. Чёрт!
Так вот, значит, о чём он думает?
О том, что опозорил маму и меня?
Такого я не ожидала… И мне хочется как-то его поддержать.
– Вам следовало быть осторожнее, – произношу я с неловкой улыбкой. – Всё-таки Ваша должность… и репутация… и наша школа…
– Да, ты права, – кивает директор. – Но сделанного не воротишь… Как ты думаешь, почему Кирилл так поступил?
– Он этого не делал! – подавшись вперёд, с пылом бросаюсь на его защиту. – Мне кажется, что его подставили! Чтобы я плохо про него подумала! Чтобы нас разлучить!
У Дениса Викторовича округляются глаза.
– А у вас с ним какие-то отношения?
– Да, были, – я опускаю голову.
– Что ж… Мне жаль, – говорит мужчина вполне искренне. – Но если это сделал не он, то положение ещё хуже.
Я внимательно смотрю на него.
– Почему? Объясните.
– Завтра утром приедет комиссия. И мы как минимум должны отчислить виновного в случившемся. Мне, скорее всего, придётся написать заявление об уходе, но насчёт твоей мамы я похлопочу. Она останется здесь, не переживай.
Об этом я совсем не переживала, если честно.
– Мне жаль, что Вам придётся уйти, – говорю искренне. – Но это сделал не Кирилл. Его нельзя отчислять!
– Но мы вряд ли сможем найти действительно виновных, Ася. У нас слишком мало времени.
Он прав. Да и как доказать? Есть телефон Кирилла, с которого было отправлено то фото. Всё! Как можно доказать, что сам он ни при чём?!
– Значит, на этом всё?
Мои глаза неудержимо наполняются слезами, и я часто моргаю, чтобы не дать им пролиться.
– Кирилла отчислят. Вы уйдёте. А те, кто это сделал, останутся. Будут и дальше портить жизнь окружающим, зная, что всегда останутся абсолютно безнаказанными.
Директор подавленно молчит. И я задаю другой вопрос:
– Зачем сюда едет Соболев? Он собирается заступиться за Кирилла? В конце концов, он же его опекун!
Денис Викторович тяжело вздыхает и опускается в кресло.
– Влад Сергеевич просто должен здесь быть. Ровно так же, как и отец Вероники Гордеевой. Они являются соучредителями фирмы.
– Какой фирмы? – не понимаю я.
– Наш пансион – это частная компания. «ОАО Соболев» является одним из её соучредителей. Мы же не государственная организация.
– Но тем не менее к нам едут из Министерства образования!