Банкир
- Выпьем коньячку для разгона.
Каждый наполнил рюмку из своего графина, а в фужеры - шампанское. Запивать коньяк шампанским, с точки зрения и опыта Валентина была самым что ни на есть правилом дешевой шпаны. Но не он здесь заказывал музыку.
Чокнулись, выпили и закусили. Старостин заговорил мерно.
- Взнос твой предлагается тебе в таком виде. Надо "отмыть" некоторую сумму денег в рублях, перевести её в доллары и перебросить за границу в хороший надежный банк. Открыть там счет. Можно в офшорной зоне, а можно хоть просто в Швейцарии.
- Наличные? - Валентин изобразил деловитость.
- Да.
- Много?
- Восемнадцать миллионов. С прицепом - Совсем "грязные"?
- Не совсем "чистые".
- Сроки?
- За пару месяцев должен уложиться. У меня время, сам понимаешь, считанное.
Ах, ты стервец. - весело подумал Валентин. - Тебе же о Вечности пора подумать, гроб заказывать, так ведь нет - всё ещё жаждешь хапать, обогащаться, счет в заграничных банках заводить. Да зачем, черт тебя подери?! Ведь и без этих восемнадцати миллионов у тебя наверняка мошна туго набита, есть и машины, и дачи. Зачем? Зачем этот беспредел и где порог человеческой алчности? Неужели холодная рука бегущего времени, неминуемо каждого человека подгоняющая его к могиле, не остужает яростной жадности до самого конца?!
- И не думай, Рагозин, что я жадный и всё под себя гребу. Я - ДЕЛЮСЬ, и потому меня все уважают. С этой операции ты будешь иметь положенное за операцию вознаграждение. Пять процентов. Все по честному.
Валентин попытался улыбнуться.
- Восемнадцать миллионов - это что, громадный чемодан?
- Три кейса. Купюры крупного номинала.
- Не фальшивые хотя бы?
- Ты с кем дело имеешь? - брюзгливо произнес Старый. - Неужто не успел обо мне справки навести?
- Успел. Но не очень это щедро - пять процентов. Учитывая особенности операции. Комиссионные за дела подобного рода обычно колеблются от десяти до пятнадцати процентов.
- А я же тебе сказал - это твой взнос за вступление в дело. В систему. Если всё провернешь быстро, за месяц или полтора, получишь... Восемь процентов.
Валентин проговорил напористо.
- Послушайте, господин Старостин, "взнос" как вы выражаетесь, я могу заплатить и в другой форме, тут не надо лукавить. Скажем, дается вашей фирме льготный кредит, или принимаются подозрительные векселя. С такими вопросами я знаком. А "отмывка" подозрительных денег - сие есть нечто другое. А ведь у вас наверняка под рукой несколько банков, которые уже проворачивали фокусы подобного рода. Почему вы возлагаете эту миссию на меня? Я же ещё только начинаю, лицензии на валютные операции у меня ещё нет, опыта нет, идите накатанной дорогой, она надежней.
- Умный прохвост. - промурлыкал старик одобрительно. - Такой банкир мне и нужен.
Он неожиданно засмеялся и опять в диссонанс своему красивому глухому голосу - рассыпался в мелком дребезжащем смешке.
- А мои банки, Рагозин, уже "засветились"! Они и у налоговой полиции под хорошим колпаком и Управление по борьбе с экономическими преступлениями к ним присматривается!. Не вздохнуть ни охнуть. А ты - свеженький, до тебя очередь ещё не дошла... И запомни - за мной не заржавеет - Как это?
- С лицензией на валютные операции я тебе помогу, получишь без хлопот. Оплатишь, конечно сумму, которую чиновникам "на лапу" кинем, но она божеская. Так что подумай молча три минуты и дай сейчас ответ, как мужчина: да или нет.
- А если я откажусь?
Ответ прозвучал безучастно, с деланной скукой.
- Да уроем мы твой банк и тебя вместе с ним. Способов много, не обязательно в тебя стрелять на лесной дороге. Можно и в тюрьму посадить, можно и таких долгов на тебя навешать, что трех жизней не хватит, чтоб расплатится.
Валентин услышал далекий звон похоронных колоколов по свою душу и счел за благо небрежно сменить тему:
- Эта девчонка, Алла, - ваша подставка?
- Понравилась?
- В известной степени.
- Нет проблем.
Старостин достал из кармана мобильник, сильно щурясь, набрал номер и через десяток секунд произнес в микрофон аппарата.
- Чухонец? Это я... Такой тебе приказ. Эту мартышку, Аллу, доставь ко мне сейчас же в "Орион". Да, срочно.
Он отключил аппарат и вопросительно взглянул на Валентина.
- Какие ещё проблемы?
- Вы даете гарантии, что предлагаемая операция будет у нас с вами первой и последней?
Старостин помолчал и снова исказил мертвое лицо в гримасе улыбки;
- Дорогой ты мой банкир. Да когда ты провернешь эту операцию, ты сам попросишь меня её повторить! Сам! Давай об этом пока не базарить. Расскажи мне лучше о себе. Кто твои мама, кто папа и как ты жил до этого дня, когда решился на глупость и подался в банкиры?
- Расскажу. Но в таком случае вы начинайте первым. Кто мама, кто папа и почему вы на свободе.
Старостин опять рассмеялся, будто пустую консервную банку с горошинами встряхнул - Молодец. Ты мне нравишься. Я так полагаю, что мы с тобой ещё много хороших дел провернем. Ну, я что тебе про себя дозволенного рассказать... Хулиган я из города Ростова. Ростов папа.... Одесса мама... Тюрьма Таганская ночи полные огня... О моей жизни роман писать можно или многосерийный телевизионный фильм.... Но только после того, как околею.... Ты думаешь, что я очень скоро копыта в космос отброшу?
- Не думаю по этому поводу ничего.
Старый вдруг заговорил со строги ожесточением.
- А я, Рагозин, в себе силу ещё минимум лет на десять чую. Давление у меня сто сорок на девяносто. Руки, ноги не дрожат и туберкулез, что на зоне прихватил лет пятнадцать назад, - вылечил. Диспансеризацию зимой прошел десять лет, как минимум, медики мне гарантируют. А ты проходишь каждый год диспансеризацию?
- Да нет, даже не думаю об этом.
- Зря. За своим здоровьем надо следить с молодых лет. На зону когда тебя отправят, нужно здоровым быть, чтоб легче все тяготы там перенести.
- Это вы про меня? - слегка удивился Валентин. - Я как-то не собираясь на зону.
- А куда ты денешься? - без насмешки, спокойно спросил Старостин. Ведь эти наши блатные времена скоро кончаться. Обязательно придет в Россию "железная метла", обязательно. Так у нас всегда было и будет. Я сейчас много книжек по истории читаю. У нас так - сперва смута, потом плаха и топор. От этого русского обряда никуда не деться, судьба у нас такая. Ну, поведай о себе. Я знаю только то, что ты срок не мотал и банк тебе помог открыть калмык с баранами.