"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Люди нужны, — сказал Масленников. — И за французами нужен глаз да глаз, да и основную нашу работу делать надо. Я пока только эмигрантские газеты читаю, даже на немецкие нет времени. Где уж мне заниматься разведкой? Мне бы человек пять, а?
Я только вздохнул. Люди нужны позарез. В Германию бы неплохо направить человек десять, а лучше двадцать, чтобы сделать здесь полнокровное торговое представительство. А я — чем смогут, тем и помогу.
— Будут люди, — пообещал я. — Подыщу грамотных сотрудников, со знанием немецкого языка. А вы на месте надежных товарищей привлекайте, из числа немцев. Вы здесь уже и так много сделали за три недели.
Масленников махнул рукой, но заметно, что начальственная похвала ему очень приятна. А люди… потрясу Трилиссера, пусть ищет.
— Еще пару дней назад интересный случай был, — сообщил Масленников. — Хотел сразу рапорт написать, но вы сами приехали.
— А что за случай?
— Не то, чтобы случай, а предложение поступило, — уточнил Юрий Васильевич. — Предложили мне связаться с правительством, чтобы между Германией и РСФСР воздушное сообщение наладить. Я пообещал, что своему руководству доложу, раз уж предлагают, но сам подумал — а зачем нам воздушное сообщение?
Нет, здесь я с товарищем Масленниковым не согласен. Авиасообщение с Германией нам бы не помешало. Только, как оно станет выглядеть? На чем летать-то будем? На аэростатах, или на тех этажерках, что я видел во время войны? И что на них можно везти, кроме почты? Или у немцев уже есть пассажирские самолеты? Вот, не помню напрочь, когда они появились. Кажется, Есенин вместе с Айседорой Дункан на самолете летали в Европу, но в каком году это было, и куда летали, тоже не помню. И про полет бы не вспомнил, если бы не видел фильмпро Есенина, где поэта играл Безруков. Там уже был небольшой самолет, с салоном для пассажиров, а не открытая кабина. Но фильм — это все-таки не жизнь, киношники могли и соврать, как соврали про убийство Есенина. Уже не помню — Яшка Блюмкин ( Гоша Куценко очень правдоподобно играл) тоже Есенина убивал, или нет?
Но любопытно насчет авиасообщений. А вдруг пригодится?
— Юрий Васильевич, а вы фамилию и адрес этого немца, который предложил авиасообщения наладить, не записали?
— Я так запомнил. Некий господин Краузе, из министерства иностранных дел. Телефон есть, можно позвонить. По-русски разговаривает не хуже нас с вами.
С господином Краузе мы встретились не в ресторане, не в министерстве и, даже не в конторе торгпредства, а в библиотеке.
— Господин Краузе, идея об авиасообщении между Берлином и Москвой очень интересна, — взял я быка за рога, — но мне непонятно, как станут летать пассажиры? Вернее — на чем?
— Два года назад разработан пассажирский самолет «Юнкерс Ф-13», — сообщил Краузе. — Два пилота, четыре пассажирских сиденья. Испытания прошли довольно успешно.
«Юнкерс» — фирма солидная, но она у меня ассоциировалась отнюдь не с пассажирскими самолетами, а с бомбардировщиками и ночными истребителями. Впрочем, до этого еще далеко.
— Четыре пассажира, — задумчиво протянул я. Не так и много, но для курьерского самолета, или для перемещения из Петрограда в Москву, из Москвы в Варшаву или Хельсинки, вполне достаточно. А сообщение Москва — Берлин — тоже неплохо. С Германией надо дипломатические отношения завязывать, договариваться о сотрудничестве. Но еще лучше, если взять этот «Юнкерс» и начать его выпуск у нас, в России. Правда, из чего его выпускать станем? Железо — слишком тяжело, а алюминия у нас нет.
— Можно взять шесть пассажиров, если поставить дополнительные кресла, — торопливо добавил Краузе. — Испытания показали, что шесть пассажиров не ухудшают ни высоту, ни дальность полета. «Юнкерс» пролетит полторы тысячи километров за восемь часов, а при попутном ветре еще быстрее. Правда, понадобиться дозаправиться в пути, но это не займет много времени.
Шесть пассажиров — вообще чудесно. Можно и почту доставлять — она перелет наполовину окупит, а еще инженеров или конструкторов из Германию в Россию таскать.
 
— А как будет осуществляться перелет? — поинтересовался я. — Если из Берлина, придется лететь через всю Европу. Не возникнет ли проблем с Антантой?
— Маршрут продуман, — сообщил чиновник немецкого МИД. — Из Германии самолет полетит не из столицы, а из Кёнигсберга. Оттуда можно добраться до Ковно, а из него полет уже пойдет по России. Понадобится перевалочный аэродром где-нибудь в Смоленске, а уже оттуда в Москву.
Маршрут дельный. Правда, с литовцами придется договариваться, но с этими договоримся. Или пусть немцы сами договариваются, им ближе. Наверняка в моей реальности что-то такое уже было, но я не настолько сведущ в истории двадцатых годов и в хитросплетениях, чтобы все помнить. Каково расстояние от Москвы до Калининграда, нынешнего Кёнигсберга? Что-то около тысячи километров, может, тысяча двести. Помнится, поезд в моем времени идет не то пятнадцать, не то шестнадцать часов. Выигрыш во времени почти в два раза, а для дипломатов и коммерсантов — это существенно. А, так надо же еще из Кёнигсберга до Берлина доехать.
— Считайте, что вы меня заинтересовали, — улыбнулся я. — Думаю, что руководство Советской России выступит за организацию авиасообщений между нашими странами. Но мне придется направить сюда людей, чтобы увеличить наше представительство. Чтобы организовать авиасообщение, нужно создавать какое-то общество русско-германской дружбы, или что-то еще.
— Готовьте документы, — кивнул Краузе. — Германия очень заинтересована в сотрудничестве с Россией.
А уж мы-то как заинтересованы! И наша промышленность заинтересована, и торговля. А еще ВЧК заинтересована. По количеству белоэмигрантов на душу коренных жителей, Берлин начал превосходить Париж. Эмигрантов нужно «окучивать», а еще потихонечку подбираться к Гитлеру и его окружению. У нас нацистов долго всерьез не воспринимали, а это зря.
  
Глава четырнадцатая. Дипломаты в штатском
 
В Риге я уже легально (правда, под фамилией Кустов), в ожидании бумаг от французов, могу остановиться в нашем полпредстве. В прежние времена проезжал через столицу Латвии без остановок, а нынче придется здесь задержаться. На Ригу гляну, посмотрю своими глазами — как тут и что.
Телеграмма отправлена из Парижа загодя, комнату мне приготовили. Разумеется, не обошлось без проверки документов. Здесь я все лишь торговый представитель Советской России, на которого можно посматривать свысока и придирчиво изучить мой поддельный паспорт. Но особенно меня порадовали двое — Мурашко и Зарубин, пожелавшие внимательно осмотреть чемодан торгпреда и, даже покопаться внутри. Фамилии эти я знал. Еще бы, если я сам подписывал приказ об их назначении в латышскую миссию. Это, скажем так, полпреды в штатском, из состава ИНО ВЧК. Чекисты, решившие осмотреть вещи постороннего человека, пришедшего в советское полпредство, абсолютно правы. Мало ли, что можно привезти из иностранных земель? Но они не должны себя демаскировать. И мне стало любопытно, как они справятся со своей задачей?
— Товарищ торгпред, предъявите ваш чемодан, — сурово потребовал Мурашко, переглянувшись с Зарубиным.
— Вот он, мой чемодан, — слегка пнул я носком ботинка в бок своего кожаного чемодана. — Чего его предъявлять?
— Откройте.
— Не хочу, — пожал я плечами. — Да и с какой стати я должен показывать свой чемодан?
— Может, там у вас контрабанда? — настаивал Мурашко. — Мы обязаны знать, что у вас внутри.
— Контрабандой занимается таможня, а не сотрудники миссии, — хмыкнул я. — Вот, когда стану пересекать границу, тогда мои чемоданы и обшарят, а вам не положено.
— Нам — положено, — со значением сказал Зарубин.
— С какой стати полпредам положено проверять вещи своего коллеги? Возможно, у меня здесь секретные документы, которые вы не должны видеть.
— Мы — сотрудники иностранного отдела ВЧК, — надменно сказал Мурашко. — Нам можно и секретные, и несекретные документы смотреть.