"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Торговать они хотят, — сообщила Наташа. — Австрийцы готовы брать у нас нефть, зерно, а еще лес. Но хотят, чтобы мы не по общеевропейским ценам продавали, а по договорным, со скидкой процентов на двадцать. И чтобы мы транспортные расходы на себя взяли.
Покажите мне хоть одну европейскую страну, которой не нужен наш лес, зерно и сырая нефть? А еще чтобы — подешевле. Но оплачивать транспортные расходы для Австрии, у которой нынче нет выхода к морю — перебор. Но в принципе, мы готовы взять эти расходы на себя, включив их в стоимость сырья. Но с зерном сейчас у самих туговато. Спасибо, что пока не полыхнул голод в Поволжье, но еще все может быть.
— Еще австрийцы готовы рассмотреть вопрос о компенсации Советской Россией стоимости нефтяных месторождений в Галиции, а также оборудования, — добавила Наташа. — Карл попросил, чтобы торгпредство довело это до правительства товарища Ленина.
В той истории Австрия не требовала от Польши, которой досталась Галиция и нефть, никаких компенсаций. Попробовала бы — так сразу бы получила ответ от Англии и Франции.
— И что ты ответила? — полюбопытствовал я.
— Все, как и положено — торговля должна быть взаимовыгодной, поэтому Австрия должна предоставить перечень тех товаров, в которых была бы заинтересована Советская Россия. Касательно же нефтяных месторождений, то посоветовал связаться с Галицкой республикой, потому что она является независимым государством.
— Умница, — похвалил я свою супругу и боевого товарища. — Ответила по существу, достойно.
И обтекаемо, как истинная дочь дипломата. А что не так? Галиция и на самом деле не является частью РСФСР. Вон, мы ее даже на своих картах не отображаем. Правда, карты свои мы так до сих пор и не отпечатали, но это пока.
— Статс-секретарь не сказал, какие товары Австрия может продавать Советской России?
— Я спрашивала, но Реннер только плечами пожал — дескать, это нужно выяснять на месте или делать запрос в министерство промышленности и торговли.
То есть, экс-канцлер сам не знает, что производят в Австрии? Понятно, отчего он продержался на посту меньше года. В государстве, конечно же, дела идут плохо, но не должно же такого быть, чтобы совсем ничего не производили? Боевые действия центральную часть Австро-Венгрии не затронула, хотя бы предприятия должны остаться. Не предприятия — так какие-нибудь частные кузницы. Я бы у них сельхозтехнику прикупил. Да что там — если недорого, так даже серпы, лопаты и топоры бы скупил.
Нет, определенно придется самому ехать в Вену, выяснять все на месте. А потом там посадить… А кого мне там посадить? И чтобы языки знал, хотя бы в пределах гимназического курса. Может, Исаковых?
— Володя, ты ведь не станешь возражать, если в торгпредство прибудет новая переводчица? — спросила Наташа. — Я сообщила, что по уважительным причинам отойду от дел на несколько месяцев, товарищи из исполкома согласились.
Не знаю, насколько нужна мне новая переводчица, но пусть будет. С немецким языком я не успел подружиться, да и французский далек от совершенства.
— Тоже из Коминтерна, как и ты?
— Ага, — кивнула супруга. — Как же Коминтерн оставит без собственного внимания одну из первых в Европе советских торговых миссий? Ты же у нас молодой и перспективный, а торгпредство — потенциальная ячейка мировой революции. А то, что Аксенов скептически относится к идее мировой революции, так по недостатку опыта и слабой теоретической подкованности.
Я посмотрел на жену, вздохнул. Сидит, понимаете ли, рассказывает, что ее приставили к мужу в качестве осведомительницы Коминтерна, не краснеет, да еще и о мировой революции рассуждает.
— Наталья Андреевна, а в чем заключается ваш присмотр за мной? — поинтересовался я.
— А ты об этом Зиновьева спроси, — предложила супруга. — Григорий Евсеевич давно жалуется, что Аксенов неподконтролен Коммунистическому интернационалу, хотя и является коммунистом, а попытки взять его под контроль обречены на провал. Дескать, кого не пришли, они сразу «аксеновцами» становятся и под его дудку поют. Владимир Ильич и приказал меня к тебе приставить — мол, если требуется контроль, так лучше жены человека не найти. Посмеялся еще — дескать, с женой ты на сторону ходить не будешь.
 
— Когда это я на сторону ходил? — обиделся я.
— Товарищ Ленин это гипотетично сказал, как ты не понимаешь? Париж, как-никак, город соблазнов, а ты человек молодой. А на молодых людей лучше всего через женщин воздействовать.
Про Париж Владимир Ильич из собственного опыта знает? Хм… Счастливец, товарищ Ульянов-Ленин. Успевал, стало быть, отрываться. В смысле — отрываться от Надежды Константиновны. А мне, даже если и захочется сбегать по ночным бабочкам, так некогда.
— А ты, значит, на меня воздействуешь?
— Конечно, — хмыкнула Наталья. — И воздействую, и присматриваю. Вон, ты весь присмотренный, даже воротнички регулярно меняешь, бриться не забываешь.
Вообще-то, бриться я никогда не забываю, это «на автомате», но спорить из-за пустяков не стал.
— А кто, кроме тебя, за мной присматривает?
— А сам как считаешь?
— Вначале думал, что это Светлана Николаевна, потом перестал.
— Правильно думал, — кивнула Наталья. — Но из нее тоже информатор аховый. Она, хотя и пообижалась на тебя, за половое воспитание, — прыснула супруга, — потом очень зауважала. Говорила — иной раз мягкосердечен, но в новых условиях это оправданно. Гражданская война скоро кончится, такие как Кустов очень нужны. Пришло время не только разрушать, но и созидать. Сказала как-то — мол, усыновила бы парня, если бы он начальником не был. Представляешь, какой бы из тебя сыночек получился?
— Представляю, — кивнул я. — Умел бы стрелять с двух рук сразу. Первые игрушки — гильзы от пистолета, патрончики по всем углам, а самое большое развлечение — прогулка в тир.
— В тир — только за хорошее поведение и за учебу на «хорошо» и «отлично»! — назидательно сказала Наталья и мы оба засмеялись. Отсмеявшись, я спросил:
— Кого присылают-то на замену? Небось, мымру какую-нибудь?
— Почему это сразу мымру? — возмутилась Наталья. — Молодая женщина, красивая, ребенка в феврале родила.
— Так и сидела бы с маленьким ребенком дома, чего на службу переться?
— А что ей дома-то делать? Ребенок подрос, полгода скоро, а ей нужно работать. Как-никак, большевичка. Зовут Юлия Урусова.
— Здрасьте-пожалуйста, — вырвалось у меня. — У нас что, вся русская аристократия в Коминтерн перебралась? Вначале графиня Комаровская, теперь Урусова. Не княжна, часом?
— Вообще-то, она не Урусова, а Соколова, и не княжна. В Челябинске была, в подполье. Я это так, по привычке назвала. Была княжна Юлия Урусова — ее подруга, они даже внешне похожи. Но княжна умерла, а Соколова для работы ее документы взяла. Она даже в контрразведку устроилась, к генералу Ханжину. Юлия столько секретных документов сумела Тухачевскому переслать, что целой группе разведчиков бы не удалось. Продержалась полтора года, случайно раскрыли, когда связника арестовали. Она успела о провале узнать, в подвале у одного купца спряталась, в бочку с огурцами залезла, там и сидела. Неизвестно, сколько она там времени провела, но ее наши разведчики обнаружили, еле живую за линию фронта переправили.
— Мужественная женщина, — искренне сказал я, представляя, каково это сидеть в соленом рассоле, да еще и зимой.
— А то! Юля вообще человек героический. Накануне войны выучилась на учительницу,потом — на сестру милосердия, на фронт ушла с «батальоном смерти». Там, вроде бы, с княжной Урусовой и сдружилась.
— Да о ней романы писать нужно.
— Так это еще не все. Ее первый муж — генерал Соколов, с первых дней революции на нашу сторону перешел, военспецом был в штабе у Фрунзе, погиб в Туркестане. У нее два старших брата погибло в одном бою — один у красных, второй у белых.
— Ты сказала — первый муж погиб, а кто второй? — поинтересовался я.
— Второй муж Пятницкий.
— Пятницкий? — переспросил я. — Что-то фамилия знакомая.