"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Это вы про Уолтера Рейли? — хмыкнул Книгочеев. — Высокий, худощавый, с оттопыренными ушами…
— Хорошая у вас память, — уважительно сказал я.
— Профессиональная, — скромно произнес Книгочеев, поднимаясь с места. — Кстати, супруга приглашала вас с Натальей Андреевной на пироги.
— Обязательно, — не стал я отказываться.
Жена Книгочеева — Ольга Константиновна, пироги печет божественно. Как же отказываться-то? Может, от брата какая-нибудь весточка пришла? Мало ли…
Глава девятая. Семейные радости
Когда я явился в дом Комаровских — разумеется, уже поздним вечером, когда все успели поужинать и Дуняша лихорадочно принялась готовить на кухне самое плебейское блюдо — яичницу. Яичницу я люблю, но не настолько, чтобы питаться ею каждый день. Вчера на завтрак была яичница, на ужин яичница. Пришлось оттеснить девушку от плиты, отыскать на кухне молоко и приготовить омлет.
Когда он был готов, перевалил содержимое сковородки на тарелку, выпросил у горничной кусок хлеба и уселся с краю кухонного стола. Так надоело питаться в столовой, используя кучу ненужной посуды и столовых приборов, что почел за счастье поужинать попросту, по-пролетарски.
— А чем здесь так вкусно пахнет? Ого, омлет!
В дверях появилась моя любимая супруга. Принюхавшись, Наталья уверенно ухватила вилку и подсела ко мне:
— Дай-ка попробую. Не возражаешь? Я чуть-чуть, только попробую.
Ага, всегда так: есть я не буду; ну, дай попробовать; съем у тебя чуть-чуть… И привет моему ужину! Впрочем, вслух выражать недовольство не стал, а иначе Наташка обидится, надуется, как мышь на крупу, извиняйся потом. Нет уж, лучше слегка недоесть, чем обижать любимого человека.
— Наташа! Олежек! Вы почему на кухне, как босяки?
Ох ты, а сюда еще и моя любимая теща заявилась.
— Олег, как же так? Есть прямо на кухне, словно прислуга? — запричитала Ольга Сергеевна. — Ладно, Наталья. Что с нее взять? Она у нас бестолковая и неаккуратная, опростилась, ей все равно, где есть. Но ты-то воспитанный молодой человек!
Наташка зашлась в приступе беззвучного хохота, норовя уползти под стол, а я, приняв достойный вид (как же, я ведь воспитанный молодой человек!) сказал:
— Это все Наталья придумала. Сказала — мол, кушать хочется, пришлось расстараться.
— Наташа, тебя что, плохо покормили? — расстроилась Ольга Сергеевна, а супруга, стукнув меня по коленку кулачком, сказала:
— Мам, накатило на меня что-то… А ты… славный представитель череповецкой молодежи, не ябедничай.
— Между прочем, ябедниками в старину называли адвокатов, — проявил я свою эрудицию.
— Володя, то есть, Олежек… опять запуталась… Не всем же быть такими умными, как ты.
От такого увесистого комплимента я сам едва не ушел под стол, но удержался. Еще отметил, что теща стала называть меня на ты. Думаю, это и хорошо.
А Ольга Сергеевна только вздохнула, обняла дочку, поцеловала ее в макушку, словно маленькую девочку и сказала:
— Если накатило, значит, организм твой омлета хочет. А раз хочет — надо пойти ему навстречу! Но кушать следует в столовой.
Золотые слова. Если организм чего-то хочет, следует пойти навстречу. Жаль, что речь идет о беременных женщинах.
— Что-то меня мутит… — задумчиво проговорила Наталья, поглаживая живот.
— Не надо было сегодня по делам ездить, — упрекнула Ольга Сергеевна дочь. Обернувшись ко мне, сказала. — Олег, а тебе надо присматривать, чтобы беременная жена дома сидела, а не на службу ходила.
Я только вздохнул. Виноват, разумеется, что отправил беременную женщину в посольство. Но с другой стороны, Наташке не стоило так налегать на омлет.
— Пойду прилягу, — решила супруга и, в сопровождении матери пошла наверх, а я остался выпить кофе. Вредно, разумеется, пить кофе на ночь, но коли организм просит кофе, надо уступить.
Поднявшись в комнату супруги обнаружил, что Наталья уже лежит в постели, почитывая не то тонкую книжку, не то брошюру на немецком языке. Видимо, «трофей», доставшийся после похода в посольство.
— Ты как? — первым делом поинтересовался я.
— Да все нормально, — отмахнулась Наташа. — Водички попила, мама таблетку дала, все прошло.
Вот и славно. Теперь уже можно и о делах.
— И как тебе статс-секретарь Реннер? Что интересного рассказал?
Вместо ответа, Наташа вдруг заявила:
— Володя, дай слово, что ты никогда не станешь бить нашего ребенка?
— Какого ребенка? Нашего? Конечно не стану, — растерялся я.
У нас еще и ребенка-то нет, а она уже переживает. Врать не стану, что никогда не бил свою дочь — однажды дал ей по попе, так до сих пор стыдно, хотя прошло уже много лет.
— Нет, ты мне твердо пообещай, что никогда не ударишь нашего Виктора!
— Наташ, может у нас не Виктор будет, а Виктория, — осторожно предположил я, а потом, еще более осторожно, спросил. — Скажи-ка лучше, что ты читаешь?
— Какая разница? — буркнула Наталья, но сменив гнев на милость, сообщила. — Я в посольстве несколько книжек купила. Одну — самого Раннера, а вторую, вот эту, доктора Фрейда. Ты, вообще, о Зигмунде Фрейде что-то слышал?
В моем мире увлечение Фрейдом совпало с началом перестройки, пережило девяностые годы, а потом плавно сошло на нет, когда выяснилось, что кроме Фрейда имеются и другие ученые, а сводить все к фрейдизму — нелепо.
— Откуда? — сделал я удивленные глаза. — Откуда в каком-то Череповце могли знать о теории психоанализа, о теории эдипова комплекса, не говоря уже о методе свободных ассоциаций? Деревня, чай, щи лаптем хлебаем.
— Володь, ты опять начинаешь изображать из себя обиженного провинциала? Я вовсе не хочу тебя обидеть. Если обидела — то прости, не хотела. Чего ты хочешь от беременной женщины? Про Фрейда люди слышали, но все сводят к бессознательному, да подавленной сексуальности, как будто у доктора Фрейда больше ничего нет.
— Нет, у Фрейда еще есть работа, в которой говорится, что богатые люди страдают запорами.
— Это что за работа?
— Это из ранних, — уязвил я ученую даму, закончившую курс гимназии. — Господин Фрейд писал, что жадные дети стараются долго не какать, потому что им жалко э-э .. в общем, ты поняла, чего им жалко. В конце концов, это начинает приводить к запорам. А богачи — все сплошь жадные. Стало быть, богатые люди страдают запорами.
— Не читала, —вытаращилась Наталья. — Не помнишь, как работа называется?
Я только пожал плечами. Где упомнить название, если прошло столько лет? Хорошо еще, что основную мысль уловил, но не уверен, что правильно ее передал.
— И что тут у тебя? — кивнул я на книгу.
— Так сам посмотри, — попыталась Наталья передать мне брошюру, но вспомнив, что в немецком языке ее супруг ни бельмеса, сказала. — Это отдельный оттиск статьи «Ребенка бьют». Так вот, Фрейд пишет, что дети сознательно напрашиваются на побои родителей, потому что получают от этого наслаждение. Если бьют их самих — мазохистское наслаждение, а если при них бьют братьев и сестер, то получают садистское удовольствие.
Как часто вспоминают слова профессора Преображенского о том, чтобы не читали за обедом газеты. Но беременным женщинам читать Зигмунда Фрейда вообще противопоказано.
Захотелось отобрать у Наташки брошюру, порвать ее и отдать горничной на растопку печки, но не стал этого делать, чтобы любимая не обиделась.
— Так с Раннером-то что? — напомнил я. — Собирается Вена нас признавать, или нет?
— Вена бы хоть сегодня признала, но боится. Ждет, пока державы-победительницы Советскую Россию признают, или хотя бы Франция.
— Ну вот, — расстроился я. — И зачем тогда Реннеру нужна была встреча с начальником торгпредства?
Расстроишься тут. Я то уже планы начал строить, захотел «Сказки Венского леса» послушать в самой Вене. И резидентуру учредить в самом центре Европы, чтобы наши агенты могли работать и по Венгрии, и по Чехословакии с Германией. А тут, понимаете ли, мордой и об стол.