"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Когда Виола попыталась убедить меня, что я неправ в своих суждениях, я почти прислушался к её словам. Почти поверил, что в тебе есть что-то хорошее. Это было огромной ошибкой…
Слова рвались наружу, но я промолчала. Хотела сказать, что мне плевать на его мнение, но к чему выводить из себя гайрона, в чьей полной власти я нахожусь? К чему сотрясать воздух? И с чего бы он теперь так злится? С того, что рычаг давления не сработал?
— Ты… ты… — он вдохнул и резко выдохнул, а потом ушёл, так и не сказав тех оскорблений, что читались на его лице.
Когда за лазтаном закрылась тяжёлая створка двери, гайроне стало по-настоящему плохо. Она требовала догнать его и объясниться. А ещё чуяла запах крови Виолы, и от этого бесновалась ещё сильнее.
Я сжимала и разжимала кулаки. Металась по комнате в ожидании завтрашнего дня. Но была абсолютно бессильна. Если повезёт, всё решится завтра. Нужно просто немного подождать.
Когда мне принесли готовое платье, я с деланным восторгом его обняла и выставила швей из покоев с поистине гайроновской улыбкой.
Блеск!
И принялась за работу. Бракосочетание состоится рано утром, с первыми лучами солнца. Хорошо бы успеть поспать хотя бы пару часов. Закончив, растянулась на гигантской постели. К счастью, никто больше не приходил.
Уснула быстро и на удивление крепко. Разбудила меня служанка, она хотела помочь с подвенечным туалетом, но я спряталась в ванной и надела платье сама, а затем быстро поела, впихнув в себя остатки вчерашнего ужина.
Снаружи меня уже ждали. То ли телохранители, то ли конвоиры.
На Тенхир наша делегация перешла портальной аркой. Рахарда нигде не было. Это к лучшему, видеть его — выше моих сил.
В утренних сумерках у главного храма нашего мира собралась разодетая толпа. Шепотки то возникали, то утихали. Виолы среди приглашённых не оказалось, и я облегчённо выдохнула. Возможно, они действительно оставили подругу в покое.
Я шла к алтарю. Плыла по морю жадных до сплетен взглядов с высоко поднятой головой. У алтаря ждал будущий муж, одетый по-военному лаконично. Неудивительно — событие для него формальное, а не праздничное. А вот длинная коса за его спиной — лишь ещё одно публичное оскорбление в мой адрес. Нет ни одного более красноречивого способа показать отсутствие хотя бы мизерного расположения к жене, чем прийти к алтарю с косой. Продемонстрировать всему миру, что она недостойна не только любви, но и элементарного уважения.
На Рахарда Двадцатого я старалась не смотреть. Боялась сорваться и проклясть на месте. Отвернулась, изучая обстановку.
Тенхир — потрясающе красивое место. Природный храм. Плоская треугольная площадка на вершине скалы способна вместить тысячи людей, а её самый острый угол пикой нависает над морем и немного выступает над остальной частью. Никаких стен, только изящная белая ротонда и изысканной работы алтарь внутри неё. Всё открыто, воздушно и светло.
Я подошла и остановилась рядом с королём Аберрии. Посмотрела в ярко-синие глаза гайрона и неожиданно даже для себя улыбнулась. Естественно, на мою улыбку он не ответил, смерил раздражённым презрительным взором и хмыкнул, мазнув взглядом по глухому ярко-синему платью.
Вот не зря я терпеть не могла свадьбы и всё с ними связанное.
Жрец воздел руки к расцвеченному всеми оттенками розового рассветному небу и воззвал:
— Хаинко, будь нам свидетелем! Рахард Двадцатый, желаешь ли ты стать супругом Аливетты Цилаф, своей лазтаны по праву обряда и традиции гайронов?
— Да, ваша святость.
— Аливетта Цилаф, желаешь ли ты стать супругой Рахарда Двадцатого, своего лазтана по праву обряда и традиции гайронов?
— Нет, ваша святость, не желаю! — громко ответила я, и мои слова грянули громом в замершей от шока толпе. Лицо Рахарда вытянулось от удивления. — Напротив, перед богами, гайронами и людьми я пришла сюда, чтобы выдвинуть три требования и одно обвинение.
— И какие же это требования? — изумлённо спросил сбитый с толку жрец.
— Первое. Я требую, чтобы король Аберрии Рахард Двадцатый признал меня, совершеннолетнюю и единственную из рода Цилаф, гварцегиней и сюзереном Ирла Цейлах, принадлежащего мне по закону, праву рождения и праву крови. Я — единственная законная наследница рода Цилаф и не совершала преступлений перед короной! Это корона забрала у моей семьи все богатства, а меня засунула в нищенский приют, где я годами жила впроголодь. Второе. Я требую, чтобы имена моих родственников вписали обратно в книгу родов Аберрии, откуда их вычеркнули как изменников, хотя родину они не предавали, а всего лишь хотели избавиться от Рахарда Безумного, чьё правление едва не обернулось для Аберрии катастрофой. И третье. Я требую, чтобы для меня открыли проход на Тропу Очищения, потому что мне претит быть лазтаной короля Аберрии. Я скорее умру, чем разделю с ним жизнь.
 
Синие глаза короля метали молнии и обещали страшные кары.
— Для разрыва связи должна быть веская причина, зайта Цилаф, — неуверенно ответил жрец.
— Она у меня есть. И эта причина — нарушение гайроньих традиций и законов. Рахард Двадцатый был груб со мной в сакральную ночь, унизил и оскорбил меня, не предложил брака по её завершению и держал взаперти, хотя я ни в чём перед ним не провинилась. Для задержания или лишения свободы особы гварцегских кровей у него должно было быть основание. Но его не было. Король Аберрии незаконно похитил меня из Нинарской Академии, нарушил все мыслимые приличия и традиции… и я скорее погибну на Тропе Очищения, чем останусь его лазтаной, ваша святость.
На Ирла Тенхир стало так тихо, что казалось, будто я слышу яростное биение сердца Рахарда.
Холодная ядовитая медуза умеет жалить! Наслаждайся!
— Это правда, сын Хаинко? Ты не предложил своей лазтане брака после сакральной ночи? — осторожно спросил жрец, безошибочно вычленяя то единственное, что не касается ни личных отношений, ни светских законов.
Рахард молча прожигал меня уже таким знакомым ненавидящим взглядом. Он не сможет солгать. Не перед лицом Хаинко. И если обвинения в грубости можно списать на субъективность, а законные основания для моего задержания его канцелярия может и сочинить, то предложения не было.
— Я сделал предложение, просто не сразу после сакральной ночи. Я лишь хотел убедиться, что она — та, за которую себя выдаёт, — процедил король.
— Сакральная ночь — свята. Когда зверь сделал свой выбор, человек обязан ему следовать. Гайрон не имеет права на сакральную ночь, если не готов утром принять за неё ответственность. И имя лазтаны значения не имеет.
Король хотел что-то возразить, но жрец остановил его взмахом руки.
— Тропа Очищения опасна, дочь Хаинко. А ты не готова к ней. Иди и обдумай своё решение, возможно, если Рахард Двадцатый исполнит твои требования, ты найдёшь в себе силы простить его.
— Нет, — я одной рукой сорвала с себя платье.
Подпоротый шов затрещал и сдался, груда кружева легла к моим ногам, а сама я теперь стояла в удобном светло-голубом костюме, который сшила в первую ночь пребывания в Аберрии. Из волос вынула заколки, а с ног скинула нарядные туфельки и встала на холодный камень босыми стопами.
— Я готова. И если я пройду Тропой до конца, значит, само Хаинко услышало мои требования и сочло меня достойной.
Вот теперь я сказала всё, что хотела. Не стоит оскорблять Цилаф. Это всегда заканчивается плохо. Я с вызовом смотрела в ненавидящие синие глаза напротив.
Ты думал, что я проглочу твои грубости и разомлею от возможности стать королевой? Мне плевать на твой титул, Рахард. Ты причинил боль и унизил меня. Быть моим лазтаном — привилегия, и ты её не заслужил.
— А ведь действительно, земли принадлежат Цилаф по праву рождения. Если юная гайрона пройдёт Тропой, то справедливо назначить её правительницей. Хочется ей другого лазтана — её право, пусть танцует ещё раз, — раздался голос пожилого гайрона с глубокими складками возле рта.
Урехаль. Древний род. На это я и надеялась. Противники есть у любого короля, и они не смогут пройти мимо такого замечательного и вкусного скандала. Да, своё имя я сегодня тоже знатно потрепала, но оно и без того запятнано. А выйдя с Тропы живой и получив статус правительницы Цейлаха, я одержу победу над самим королём. Это чего-то да стоит. Или умру. И тогда вовсе нет смысла о чём-либо беспокоиться.