Дом для Гвидона
– Не много на себя берете? – подняла бровь Дарина.
– В самый раз. Давно так делаю, уже привык. Пойдемте в часть. Выпьем чаю. Если захотите – поужинаете. Из столовой что-нибудь принесут.
Дарина не удержалась, поддразнила:
– Вечер, предложение выпить чаю. Светозар, это похоже на флирт!
Легендарный командир лисогорского ОМОНа поперхнулся холодным воздухом. Отдышался и гневно заявил:
– Майор Кравец! У меня жена и трое детей! Вы мне в дочери годитесь!
– Так уж и в дочери? – уточнила Дарина и все-таки рассмеялась, испортив такую замечательную игру.
Светозар обижался, пока они шли к части. Или не обижался, а выстраивал в уме план разговора. Дарина тоже хорошо подумала и решила, что от разглашения архивного судебного процесса большой беды не будет – часть истории Светозар уже знает, оставшуюся может узнать, приложив определенные усилия. А при подаче фактов на блюдечке выгода намечалась изрядная. Если Светозар сильно захочет, то добудет из-под земли и самого Гвидона, и доказательства, которые понадобятся для дела. Потому что как свои пять пальцев знает местность, оборотней-начальников и оборотней-подчиненных, понимает на кого надо надавить, а кого проще подкупить.
Тарелка горячей гречневой каши с мясом пришлась весьма кстати. Светозар заварил чай, порылся в ящиках стола, достал печенье и два яблока. Дарина расправилась с кашей и спросила:
– Почему вы подошли ко мне? Решили, что дама более податлива? Можно рассказать про непорочную службу и суицидальные склонности, я размякну, начну сочувствовать непутевому альфе, пойду на какие-то уступки. Так?
Она не ожидала честного ответа – сделала первый ход, чтобы сбить продуманный Светозаром разговор.
– Нет. Я бы предпочел поторговаться с волком. С альфой. Это знакомая игра. Но полковнику Рыбчинскому я не понравился, а остальные ниже меня по статусу. Я не удержусь и начну рычать, испортив торговлю. Я понимаю, что вам на самом деле все равно – вы таких беглецов перевидали чуть больше чем надобно. Но остальных интересует только травля. А с вами можно договориться.
– Не обижайте остальных. Они выполняют служебные инструкции, ни о какой травле нет и речи. В общем, я уяснила: вы выбрали меня, надеясь, что не зарычите на шолчицу.
– Не упрощайте, – отмахнулся Светозар. – Для меня имеет ценность не только информация об архивном деле – ее можно узнать, подняв связи. Мне хочется послушать ваш рассказ. Узнать, какие детали вы выделите.
– Не боитесь, что я собью вам прицел?
– Нет. После того как вы сказали про казино и снасти, я понял, что вы не упускаете мелочей. Это самое главное.
– Хорошо, – кивнула Дарина. – Начнем. Вы наверняка знаете, что наш главный южный морской порт Новозарянск начал отстраиваться и расширяться в рамках программы сдерживания человеческой военно-морской базы Антанамо. Это был не самый удачный выбор места: замерзающая бухта, ураганный норд-ост, «морское кладбище» и черный список затопленных кораблей. Но что сделано – то уже сделано. Никто не будет это менять. Перейдем к событиям пятнадцатилетней давности. Норд-ост налетает в ноябре и декабре и приносит с собой чрезвычайные ситуации. Как и в том злополучном году, когда большой десантный катер «Гроза» с двумя взводами морской пехоты на борту пришвартовался в порту.
– «Гроза». Я слышал… – нахмурился Светозар.
– Не сомневаюсь, – согласилась Дарина. – Перед морскими пехотинцами поставили учебную задачу: отработку высадки на условный плацдарм. Гвидон Вишневецкий, выпускник высшего общевойскового командного училища, попал на «Грозу» случайно. Заменил командира взвода морской пехоты, госпитализированного с острым перитонитом.
– Счастья, небось, было – полные штаны, – проворчал Светозар. – Сопляк-летёха и взвод под командование получил, и на учения попал.
– Возможно. Выяснение этого факта не входит в мои служебные обязанности.
Щелчок по носу сделал свое дело – Светозар потерял минутную сентиментальность, почти разозлился.
– Двенадцатого декабря учебную высадку отменили, но взводы морских пехотинцев остались на борту «Грозы». Тринадцатого декабря, в пятницу, на порт обрушился ураган. Бухта начала покрываться льдом, в городе повалило деревья, оборвало провода, половина жилых домов и административных зданий осталось без электроэнергии. Четырнадцатого декабря, в субботу, на корабле вспыхнул мятеж. Командир вывел катер на чистую воду, в сторону от порта, объявил «Грозу» независимой территорией и потребовал предоставить ему возможность выступления по телевидению с изложением своих взглядов.
– Чего он хотел?
– Разрыва договора с людьми, возвращения Антанамо, национализации железной дороги и нефтепровода. Возвращения конфискованных земель. Требовал роспуска верхней палаты парламента из-за передачи мест по праву наследования – как и многие сторонники ограничения власти янтарных лисьих кланов. Он был волком. Большая часть моряков и пехотинцев были волками. Людей и лис было гораздо меньше.
– Гвидон примкнул к мятежникам?
– Я не знаю, – честно ответила Дарина. – Очень мало свидетельских показаний о том, что происходило на борту. О мятеже сообщили командующему Южным флотом. Тот доложил министру обороны, министр обороны – главнокомандующему. Главнокомандующий отдал приказ об уничтожении «Грозы» вместе с экипажем. Поднятый по тревоге бомбардировочный авиационный полк приступил к поискам цели. Летчики получили шифровку о вторжении боевого корабля с базы Антанамо в наши территориальные воды. Погода не способствовала ровным счетом ничему, видимость была почти нулевая. В этой неразберихе с «Грозы» все-таки высадился десант. В район Антанамо, к нефтехранилищам и нефтепроводу отправились два взвода морских пехотинцев, планировавших совершить акты террористического характера, направленные на уничтожение инфраструктуры.
– Гвидон?
– Повел взвод к нефтехранилищу в Гнилой Балке. Второй взвод ушел к узлу подключения нефтеперекачивающей станции в Серой Лощине.
– От побережья до Гнилой балки дня три на своих ногах, – прикинул Светозар. – Хоть лисы, хоть волки, а быстрее не доберешься. Особенно по такой погоде.
– Именно поэтому командование успело выслать группы захвата, – кивнула Дарина. – «Грозу» потопили рано утром, шестнадцатого декабря. Звено стратегических бомбардировщиков поразило цель. Корабль с разрушенной палубой и поврежденным корпусом начал тонуть. Спаслись немногие, в том числе и командир. Их арестовали, поместили в столичный СИЗО. На первых же допросах выплыла правда о двух взводах, собирающихся взорвать нефтепровод. Конкретных географических координат никто из арестованных назвать не смог. Командование произвело воздушную разведку и отправило группы из отрядов военного спецназа на поиски террористов. Ирония судьбы заключалась в том, что к Гнилой Балке вышел взвод тезки вашего Гвидона. Такой же недавний выпускник высшего командного училища – только не общевойскового, а воздушно-десантного – Гвидон Яблоновский, не имевший опыта реальных боевых действий, попытался пресечь теракт силовым методом, не вступая в переговоры. Во время столкновения произошел взрыв, повредивший наземные сооружения нефтехранилища и вызвавший обширный лесной пожар.
– Гвидон может, – подтвердил Светозар. – Второй, похоже, такой же баклан был.
– Менее везучий. Как и все остальные участники короткого боя. Рвануло так, что ни леса, ни железок не осталось. Вашего Гвидона в открытый пожарный резервуар отбросило. Почему он в кулаке армейский жетон Яблоновского сжимал – неизвестно.
– Скорее всего, задушить собирался, – без запинки предположил Светозар. – Яблоновского, не жетон. Он это хорошо умеет.
– И вы говорите, что он никому не причинит вреда, – кротко упрекнула Дарина.
– Он всегда по делу!
– Отпуск-то у него вынужденный. Может соскучиться по работе.
Светозар попытался испепелить ее взглядом. Возможные пререкания оборвал щелчок в наушнике:
– Даруся, где ты шляешься? – спросил Негослав. – Мы уже и на железнодорожном переезде побывали, и винегрета в буфете навернули, а тебя все нет и нет