Волчья шкура (СИ)
Военный задумался, а потом все-таки спросил:
— Нас-то зачем подняли?
— Прислали, значит надо, — отрезал куратор. — Наверху считают, что дело не такое простое, как кажется. Поэтому ваша задача оказать посильную помощь следствию и быть всегда готовыми выступить, когда бы мы к вам не обратились. Как следствие, необходимо строгое соблюдение дисциплины вашими людьми. Обеспечьте. Никаких пьянок, девок и прочего. Ясно?
— Ясно, — вздохнул капитан, мысленно уже гоняя молодиц от его парней. А парней от бутылок.
— Теперь вы, — Юлиан посмотрел на Артемия. — Оформить все, что есть, по этому делу и передать мне. А также будьте добры раздобыть бумаги по поместью Серли. Там же, вроде как говорят, ведьма жила?
— Так уж полгода как нет там никого, — заметил следователь.
— А это не важно. Вы главное, бумажки мне соберите, а я разберусь, что относится, а что не относится к делу.
Ведун кивнул.
— Ну, что ж, — человек из столицы оглядел своих подчиненных. — Работаем!
Остальные тут же встали, спеша выполнить приказания.
* * *
— Дашка! Дашка, а к тебе кого подселили?
Вот же дурная голова! Вроде смышленая, а туда же!
— Никого. Не тем местом думаешь, Витка!
Курносая веснушчатая девица, полоскающая белье по соседству, отмахнулась.
— Да я не о том! Чего они приперлись-то? Может, знаешь?
Чуть поодаль стирающие одежду женщины засмеялись.
— Что ей о том-то думать? — встала, уперев руки в бока, Никитишна. — Ейной мордой только лиходеев разгонять! Кто на нее позарится-то?
— А ты, бочка дырявая с квашеной капустой, рот закрой! — тут же пошла в наступление Витка. — Замуж выйти не напасть, лишь бы замужем не пропасть! Это вы с мужем друг друга колошматите почем зря! А я сама за таких не пойду!
— Да кто тебя позовет! Ты…
Дарья достирала белье под злобные выкрики Никитишны и насмешливые — Конопатки. "А у меня еще спрашивают, почему ни одной подруги не завела, — думала женщина, шагая домой с корзиной мокрой одежды. — Оно мне надо так собачиться, а потом мириться? Уж лучше космы любой если что с чистой совестью повыдергивать".
Дома ее ждал неприятный сюрприз: у ворот околачивался паренек с неприлично длинными светло-русыми волосами. Тощий, одетый по-городскому, он неуверенно топтался у калитки, то и дело вытягивая шею, дабы рассмотреть, что творится во дворе.
— Чего надо?
Парень подскочил, уронил шапку. Подобрал ее и вытянулся перед Дарьей, словно перед генералом.
— Здравствуйте! Вы хозяйка дома?
— Я. И что?
— Ой! — он обрадовался и полез в перекинутую через плечо сумку за какими-то листами. — Меня зовут Елисей! Я могу задать вам несколько вопросов?
— Не можете!
Дарья подвинула незваного гостя свободной рукой и зашла во двор. Однако настырный парень, озадаченно моргая, последовал за ней.
— Э…Дарья Бирючка — это вы?
— Дарья — я, — женщина стала вешать белье на протянутые между деревьями веревки.
— А фамилия? — озадачился Елисей.
— Милый, какая тебе фамилия? Ты ж не в столице! Здесь у всех имена до прозвища.
— А! — облегченно рассмеялся парень. — Так это кличка! Ну я ее вам вместо фамилии запишу. Чтоб все по протоколу было!
— По каком протоколу? — мгновенно развернулась к нему Дарья, нехорошо сузив глаза. В руке она держала большое мокрое полотенце.
— Дык…опрос…по делу…начальство приказало…
Елисей испуганно прижал листы к груди и отступил на шаг.
— Мне ваши дела по боку! — замахиваясь полотенцем, прорычала женщина. — А ну брысь отсюда, вопрошатель недоделанный!
Парень не устоял перед аргументом в виде хлестнувшего по плечу полотенца и припустился бежать прочь с этого двора.
* * *
— А кто подозрительный?
Миланья подлила офицерику молочка и принялась перечислять:
— Кузнец. Дюжа до баб охочий, и лицом, и телом богатырь! Толи природа одарила, толи мать к колдунье бегала — поди разбери. Мельник ишо. Суровый мужик, живет на отшибе, у реки. К Фоме за брагой не бегает, по девкам не шатается. Правда, за Настасьей увиваться стал последнее время. Да то не диво: девка хороша, как маков цвет. Первая краса на деревне! За ней все парни молодые бегают, и этот туда же!
— А мельник что, старый?
— Да нет! Но и не молодец давно — и бороденка имеется чернявая, и ружжо — он и послужить успел, и вернуться. Из жениховской поры давно вышел.
— А что ж не женился? Не хорош?
— Да нет, мужик как мужик. Рукастый. Только мрачный он, нелюдимый. Ходит, глазами черными сверкает из-под волчьей шапки. Девки его сторонятся. Да и он ни на кого не глядел после службы — думали, грешным делом, повредило ему что…важное. А теперь за Настасьей увязался. Настена, кстати, тоже девка сомнительная. Мать у нее на лицо — чисто крыса! Откуда у такой дочь ладная во всех местах родилась? Поговаривали, мол, подменыш она, больно юрка, да своевольна, точно родители ей не указ!
Ведун посмотрел на женщину с сомнением. Кажется, она сейчас всю деревню перечислит. И где умник шатается, который ему посоветовал к этой женщине сходить, мол, "Миланья все про всех знает! Сведомей ее в деревне нет!"
— Дарья — вот тоже баба странная. Нелюдимая, злобная, дружбу ни с кем не водит. А сама приехала брюхатая! Родители за блуд из дома выгнали, она им в подоле принесла, а тетка ейная, знахарка здешняя, ее приютила. А перед смертью дом сыновий ей отдала — тот-то давно уж в городе живет. Ее не зря Бирючкой кличут: ходит одна, сама по себе будто, а если что, то к нашим мужикам бегает! Своего-то нет, срамота! С дитятим одним живет! И тот чудной, с ребятами не водится, то к знахарке новой с Конопаткой бегает, то с Микулиным сыном в лес ходит, то… А Витка-Конопатка тоже не простая: у ведьмы-знахарки днюет и ночует, родители-то у нее…
Артемий не выдержал — встал.
— Спасибо за ценную информацию.
— Но я ж не все…
— Мой помощник обязательно к вам зайдет и все зафиксирует, а сейчас пора! Дела, знаете ли!
Мужчина чуть ли не бегом выскочил на улицу. Голова от трескотни Миланьи разболелась нещадно.
— До знахарки дойдите, тут недалеко.
Артем обернулся и увидел рыжую девушку, стоявшую рядом с ним. В руках она держала корзину с бельем.
— Витка, — представилась та, поймав его недоуменный взгляд. — О вас уже все знают. Говорят, то ли клад ищите, то ли ведьму, то ли лихо лесное.
— Быстро насочиняли, — хмыкнул следователь. Недовольным он не выглядел, наоборот: чем меньше людей знают об истинной цели их работы, тем лучше.
— Вы зря к Милке ходили, — заметили в ответ. — Она вам все сплетни расскажет, а толку от этого никакого. Тут уж лучше к Авдотье, знахарке, податься. Она умная и видит много. Да и от головы вам что-нибудь даст, а то вон как щуритесь.
Мужчина внял совету.
— Куда идти?
— А вот на тот край деревни, — махнула рукой рыжая. Ведун поблагодарил и пошел в указанном направлении, посматривая на дома.
Двухэтажный (единственный в деревне) — некоего Степана — богатого фермера. Пара обычных хат, полуземлянка какого-то пьянчуги, большой дом, маленький…
Артемий остановился у калитки, из-за которой слышался стук топора. Неправильный какой-то стук… Пьяный что ли дрова колет? Дом с виду хороший, а вот крыша явно дырявая и забор покосился. Кто ж так неумно хозяйствует в приличном с виду доме?
Ведун постучался в калитку, но ему не ответили, тогда он толкнул ее — оказалось не заперто, и мужчина вошел во двор. Постоял, покрутил головой и пошел на звук.
Женщина. Невысокая, крепко сложенная, загорелая. Привычно, но неправильно замахивается топором…
— Здравствуй, хозяйка.
Незнакомка обернулась на голос мгновенно. Топор из рук не выпустила.
— Кто такой? Что надо?
Резкий недружелюбный голос заставил мужчину присмотреться к невежде получше.
— Может представитесь? — предложил он, отмечая резкие черты лица, на котором выделялись большие карие глаза и яркие губы. Из-под платка выбились две каштановые прядки.