Быть или казаться (СИ)

Сарай, короче говоря.
При том, оно — вовсе не тюркский "сарай" (который в одном из значений "дворец"), а очень даже русский. Подсобное помещение без особых изысков, чтоб мягко…
Ладно. Нормальное помещение, чего я гоню.
Меня просто еда удивила.
Со старта моих душещипательных приключений здесь у меня ещё не было физической возможности вкусить местных разносолов в подобном заведении.
Сейчас же поданные блюда напоминали пищевую пасту, выдавленную из тюбика, как в мультике про коротышку Незнайку на Луне.
На вкус, в принципе, и ничего. Но для человека, выросшего на Востоке и привыкшего к пищевому этикету и сервировке, смотрится диковато (особенно с поправкой на так называемое премиальное место).
А с другой стороны, дарёному барану зубы не считают. Я вон поначалу даже воду не представляла, где тут брать. Хорошо, двадцатка на кухне обнаружилась.
— Спасибо, — благодарю нового напарника абсолютно искренне после того, как неидентифицируемое содержимое первых двух тарелок исчезает у меня в животе. — Полегчало.
Похоже на какой-нибудь рацион питания будущего: углеводы, жиры, белки по норме, судя по ощущениям.
— Что пить будем? — живо интересуется Хван, завидев сотрудника, подающего жидкости и сейчас направляющегося к нам.
Официанты на кухне и на баре здесь разные. Интересно, это лишь в данном заведении? Или тут вообще такая практика?
Странная манера, но в чужой монастырь со своим уставом…
— Чай.
— А я ром буду, — широко раскрывает глаза товарищ, косясь в мою сторону и намекая, что я должен последовать его примеру.
— Ты можешь пить что угодно, хоть спирт с газировкой, — хмыкаю. — Хоть предварительно смешав их в одном стакане. Но не сейчас.
— А ты?
— А я вообще не пью алкоголь и не употребляю никакой дури, можешь считать это моим вторым принципом.
— Ну, если жить без баб с такой квартирой, то твоя трезвость меня уже и не удивляет, — едко (как ему кажется) замечает кореец.
Явно намереваясь пуститься во все тяжкие (и не принимая мои слова всерьёз), товарищ делает уверенный знак официанту и заказывает какую-то местную бурду.
— Надеюсь, ты не собираешься терять контроль над ситуацией и помнишь, что у тебя с собой достаточно дорогой робот? — Не могу удержаться от подколки, когда на принесённый миниатюрной графинчик он начинает смотреть с восхищением алкоголика.
Выхватываю посуду из его рук и подношу к носу.
Принюхиваюсь.
Ничего особого.
— Его не нюхать, его пить надо, — многозначительно и свысока говорит Хван, отбирая у меня тару и наполняя свою рюмку.
Ритуал в его исполнении выглядит смешно. Опускаю глаза, чтоб не заржать.
Он истолковывает мои действия по-своему:
— Это взрослая мужская жизнь, привыкай, молодёжь!
Затем опрокидывает рюмку в рот.
Вернее, пытается.
Знал бы ты… эх-х.
Удерживаясь от острот и комментариев, вместо этого придерживаю его за локоть через стол и спрашиваю:
— Тебя сразу напугать? Или так готов общаться?
Поскольку он недоумённо таращится на рюмку в своей ладони, забираю последнюю у него из руки и ставлю на своём краю стола, далеко от него, чтобы не мог достать. Сюда же перемещаю и графин.
— Ну давай поговорим, — с тяжёлым вздохом он провожает взглядом посуду. — Чего ты мне такого важного сообщить хочешь?
— У тебя сейчас в крови чего только не гоняет. Ты помнишь, что операция была на лестничной площадке?
— Да, — кажется, до него начинает доходить.
— Пощади собственную печень. Поверь, ты ещё нифига не соскочил. В том плане, что ты ещё далеко не выжил.
— Пугаешь? — настораживается он, хотя его замечательная программа определения правды однозначно активна.
Поворачиваю своё лицо, давая ему разглядеть себя со всех сторон:
— Первое, нам с тобой нужно достать антибиотики и прочее по списку: тебе интоксикацию выводить.
— Э-э-э…
— Второе, вытекает из первого. Тебя однозначно ждёт очень серьёзная терапия. Перед тем как начинать бухать, пожалуйста, сделай одолжение?
— Какое? — по-детски удивляется Хван.
 
— Напиши завещание на меня? После того, как ты двинешь кони, пусть робот будет мой? Можешь мне его завещать на случай своей смерти?
— Бл***, ты сейчас серьёзно? — новый товарищ мгновенно спадает с лица.
— Ты же должен и сам видеть, через эти ваши умные расширения, — пожимаю плечами.
* * *
Долбаный Щукин. Уже вторые сутки от него покоя нет.
ДжоЧже искренне собирался расслабиться, тем более что после пережитого вполне это заслужил.
А Щукин, сволочь, даже позволил ему заказать ром — а потом издевательски запретил пить. Причём в таких аргументах, с которыми не поспоришь.
Что называется, изо рта вытащил. А на вопрос об ограничениях закатил целую лекцию:
— Пенициллины. Фторхинолоны. Цефалоспорины. Макролиды. Аминогликозиды. Это только возможные группы антибиотиков. Внутри каждой группы есть ещё свои подгруппы. Про запас достать надо бы все и чем быстрей, тем лучше.
— И какие из них нужны мне?
— Не хочу тебя пугать. — Программа показала, что русский не договаривает, но и не врёт.
В этом месте пить алкоголь Хвану резко перехотелось:
— А без всей этой химии точно никак?
— В хирургии даже после стерильных операций дают антибиотики, — Щукин твёрдо покачал головой. — А уж в нашем с тобой случае я молюсь только чтоб твоего здоровья хватило… Так что давай, рассказывай, где будем искать фарму? Тебе сейчас не водку трескать, а за жизнь бороться потому что.
— Это не водка, — уязвлённо пробормотал азиат. — Как ты определишь, что именно мне давать? — ДжоЧже буквально физически почувствовал, как такая приятная эйфория и позитив куда-то испаряются.
— Бакпосев крови. Кормилец его делает, я уже поглядел, когда работал, — Виктор кивнул на контейнер с роботом, задвинутый под стол. — Но и без него цефазолин по тебе буквально плачет.
— Что это?
— Препарат второй группы цефалоспоринов.
— А с этих твоих пенициллинов почему не начать? Я на бирже видел, они подешевле, — Хван проговорился, на тут же успокоился. — Сам же говоришь, несколько групп препаратов?
В принципе, от будущего партнёра не стоит делать секретов из наличия чёрного рынка медикаментов.
— Пенициллины надо каждые шесть часов колоть, а цефалоспорины — только один-два раза. И цефалоспорины более сильные, тебе сейчас самое то.
— Расскажи подробнее, что делаем, — азиат смирился с происходящим.
Видимо, ничто в этой жизни не происходит просто так. И за легализованного робота Вселенная сейчас тоже берёт свою плату.
— Терапию антибиотиками начинаем как можно скорее. Откладывать нельзя. Можешь считать это продолжением и неотъемлемой частью самой хирургии.
— Э-э-э…
— Параллельно внимательно наблюдаем за твоей температурой: если поползёт вверх, будем лихорадочно пробовать более сильные антибиотики, по нарастающей, опираясь на бакпосев крови. Скажи спасибо, что есть робот, — напомнил Щукин. — Какие-то примитивные анализы он делает сам. Хорошо, не надо возиться с лабораторией…
— Тут нет никаких лабораторий, только универсальные аптечки, — механически проворчал Хван.
Настроение испортилось окончательно. Организм действительно может быть повреждён не только снаружи, а и изнутри, это кореец, в принципе, понимал.
Снаружи Виктор его зашил, но во время операции, нарушающей все правила, в кровь и иные ткани попала куча лишнего — ДжоЧже наконец уловил посыл.
Сомнений в достоверности услышанного не было. Обольщаться на тему стерильности местной атмосферы тоже было не самым разумным решением.
Кореец очень не хотел напрягаться дальше, но русский продолжал давить:
 
— Если честно, я с тобой не только о спасении твоей жопы поговорить хотел.
— О чём ещё? — Хван окончательно принял тот факт, что сегодня выпить не удастся. — Сейчас приду в себя — полезем на чёрный аукцион, — он похлопал себя по карману со смартфоном.