Как и пела Ронни...(СИ)

– Спасибо. Извини, что разбудил, – повинился Джаред.
Дженсен прямо слышал шуршание страниц.
– Да я ем.
– А чего орешь тогда?!
– Воспитываю, – хмыкнул Эклз, снова откусывая от пиццы. – Седьмой параграф все досконально объясняет.
Джаред замер, держа пальцами страницу, а потом расхохотался.
– А какую музыку ты слушаешь?
– Чо? – Дженсен не донес пиццу до рта.
– Музыку. Ты. Какую слушаешь?
– Ну… разную.
– Можешь включить?
– Зачем?
– Ну, включи.
Дженсен пожал плечами, нашел в айподе плейлист и поставил плеер в колонки. Полилась музыка.
– Это что? – с улыбкой спросил Джаред, спешно натягивая толстовку и кеды.
– Это Вивальди в обработке, – отозвался Дженсен, забираясь в кровать.
– Оригинально, – заявил Джаред, тихо открывая ставню и выбираясь на улицу.
Между домами Падалеки и Эклзов было двадцать минут ходу. Джаред хорошо бегал. Заморозки еще не пришли, и асфальт был сухим. Джаред останавливался, по-тихому переводя дыхание и задавая другие вопросы о музыке: любимые группы, любимые песни, музыканты, внесшие больший вклад. Между делом он обошел дом Эклзов и увидел в одном окне едва заметный отсвет. Дом был типовым и Джаред прекрасно знал, как забраться. Он старался особо не шуметь, хотя пальцы быстро начали замерзать. Сам он по-прежнему был разогрет пробежкой. Через окно доносились звуки. И только что вдруг заиграла песня “Eye of the tiger”. Джаред дождался паузы перед первым куплетом и постучал в окно. Отборный мат, донесшийся из комнаты, заставил его широко улыбнуться.
– Ты совсем чокнулся?! – заорал Дженсен, высунувшись из окна. – В дверь позвонить не мог?!
– А родители? – не понял Джаред, держась за подоконник и выключая телефон.
Эклз сильнее открыл окно и велел:
– Забирайся.
Джаред буквально упал на пол в комнате и довольно улыбнулся.
– Ты идиот, – закатил глаза Дженсен и сделал колонки тише. – Можно было просто постучать в дверь, как все нормальные люди.
– И твои родители…
– Мать уехала. Я один дома.
– Круто!
– Ну, да… Ты чего приперся?
– Проведать Шелдона, – Джаред поднялся и, увидев морскую свинку, сидевшую на рюкзаке Дженсена в углу комнаты, тут же заграбастал животное и прижал к груди.
– По-моему, когда я подарил его тебе, он был менее круглый.
– Ты его мне подарил? Ты мне его сплавил! – возмутился Дженсен, снова падая на кровать и гадая, каким раком встали звезды, если Падалеки залез к нему в окно посреди ночи.
– Она сама к тебе забралась.
– Он.
– Ну да. Шелдон. Прикольный у него ирокез, да? – Джаред был сама непосредственность. Дженсен не знал, что и думать.
– Слушай, Падалеки, а ты чего все-таки приперся?
– А что? Это настолько странно? – усмехнулся Джаред.
– Да, знаешь, капитан школьной команды по футболу и местная звезда забрался посреди ночи в окно к ботанику. Это как минимум странно!
– Шелдон, нас обижают, – задушевно поделился со свинкой Джаред. Та вдруг мурлыкнула. – Это что? – замер он, уставившись на животное.
Дженсен усмехнулся:
– А это твоя свинья так себя ведет. Ты ей нравишься.
– Я всем нравлюсь!
– Кроме Харрис.
– Я ей нравлюсь, – фыркнул Джаред. – Просто… она…
– Здесь дело в другом, – глубокомысленно заметил Дженсен.
– Да? И в чем же?
Шелдон снова мурлыкнул, видимо, довольный поглаживаниями Джареда.
– Ревность, – фыркнул Дженсен, дожевывая пиццу.
– Ревность? – Джаред изумился.
– Ну да. Ты же со мной времени проводишь больше, чем с ней. Ее это бесит.
– Ну и что? Она ведь моя девушка, а ты… – Джаред запнулся, а Дженсену даже интересно стало, что сейчас Падалеки скажет. Дружбой их отношения никак нельзя было назвать, но они же общались. Хотя изначально все это было по принуждению преподавателя и в итоге привело к ругани. Правда, сейчас капитан вел себя спокойно и даже пытался грызть гранит науки, с трудом и матом, но пытался, и даже усердно. Одно то, что этот идиот позвонил ему в час ночи, чтобы спросить что-то по учебе, уже, по мнению Дженсена, о многом говорило.
– Эм… мы… друзья? – пожал плечами Падалеки.
 
Дженсен чуть пиццей не подавился.
– Друзья?
– А разве нет? – Джаред продолжал гладить Шелдона, который периодически издавал мяукающие звуки.
Дженсен смотрел на него, как на пятилетнего ребенка.
– Я тебе не нравлюсь, да? – горестно вздохнул Джаред.
Дженсену захотелось побиться головой о стену. Но он все же ответил:
– Ты слишком… непредсказуемый. Да и внимание я не люблю привлекать.
– Это ты-то? Я помню, как ты полкоманды моей уложил на Хэллоуине! – фыркнул Падалеки.
– Ничего не знаю, – отвернулся Эклз, но хмыкнул. – Особенности организма.
– Это ты про реакцию на алкоголь?
– Поэтому редко пью.
– И давно ты редко пьешь?
– С пятнадцати лет.
Джаред присвистнул, а Шелдон издал странный чирикающий звук. Джаред посмотрел на свинку, а потом снова свистнул. Шелдон снова зачирикал. Подпевает, значит.
– Прикольно, – вынес вердикт Падалеки. Потом протянул свинку Дженсену. – Ладно. Я пошел.
– Куда? – не понял Дженсен, принявшись машинально поглаживать Шелдона.
– Домой. Спать надо. Завтра вставать рано.
– Завтра суббота.
– У тебя – может быть.
– А у тебя что? Какой-то иной день недели?
– Нет, у меня тоже суббота, – Джаред подошел к окну. – У нас игра через неделю. Завтра и послезавтра я буду тренироваться. Поэтому… не знаю, смогу ли завтра с тобой заниматься. Ты… загляни на стадион, лады?
Дженсен лишь кивнул. И не успел предложить Падалеки воспользоваться дверью, потому что тот уже исчез в окне.
***
В воскресенье Дженсен, хмуро глядя на пасмурное небо, кутался в шарф и сидел на трибуне. Черт его дернул сюда притащиться, но почему-то он тут был. Падалеки уже вовсю носился по полю и Дженсен со злорадством наблюдал, как капитан орет на Уэллинга, испытывая при этом кайф.
Уэллинг ему не нравился. Слишком много наглости и мало ума. Он понимал, что стань Уэллинг капитаном, в школе изменилось бы отношение к таким, как он. Причем у него характер тоже не был тихим, но вот обычным ботаникам жилось бы хуже. Может быть, еще и поэтому Дженсен сейчас занимался с Джаредом – чтобы в школе остался разумный лидер среди таких дураков, как Уэллинг.
Джаред сегодня был в ударе. Тренер был очень им доволен. Сам капитан в принципе тоже был всем доволен, за исключением расхлябанности отдельных игроков, которым и доставалось от него сильнее всего. Но он был капитаном и его задача – привести команду к победе. Поэтому он с чистым сердцем орал на Тома, когда тот не мог поймать мяч.
Уэллинг после очередной выволочки подскочил к капитану и, сорвав с головы шлем, проорал:
– Ты задрал уже, Падалеки!
– А ты играть начни, наконец! Глядишь, и я буду уделять тебе меньше внимания, – в тон ответил ему Джаред.
– Что? Харрис так и не дает, да? Хотя… зачем тебе Харрис, когда у тебя вон Эклз есть! – Том со злостью кивнул на трибуны.
Ничего не понимающий Джаред обернулся и увидел Дженсена. Он невольно улыбнулся и махнул рукой, а потом повернулся назад к Тому.
– А тебе завидно, что ли?
Уэллинг хмыкнул:
– Так у нас капитан-пидорас?
– Моя личная жизнь тебя не касается. Лучше не забывай о том, что навалять тебе я могу всегда.
Том злобно зыркнул, но пошел на оклик тренера. А Джаред еще раз глянул на трибуну. В сторону Эклза как раз пробирался Стив с камерой в руках.
– Хей, чувак. Ты что тут забыл? – шлепнувшись на скамейке рядом, поинтересовался Карлсон.
– Гулял, – сильнее утыкаясь носом в ворот куртки, буркнул Дженсен. Если честно, он и сам бы хотел знать, зачем приперся, но логичного объяснения все еще не нашел. – А ты что тут делаешь?
– Майк выгнал на работу для газеты. К слову, тоже должен подтянуться. Хотел поговорить с тренером.
– Интервью?
– Через неделю игра, так что да.