"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Где-то далеко, на грани восприятия, шевелилась Погань. Я чуял ее страх перед Знаком Вечной Сиберии. Точнее, не страх, а непереносимость...
Получалось, где я – там Вечная Сиберия. Она передвигается вместе со мной. И если бы Знак был установлен полностью, территория, свободная от Погани, была бы в разы обширнее.
А как там поживает настоящая Вечная Сиберия? Без Знака?
Насколько эффективны меры, предпринятые Головановым? Помогают ли прожектора по периферии страны или уже перегорели? Не исключено, что их тупо своровали – несмотря на понимание всех чудовищных последствий. От Вечной Сиберии можно всего ожидать, мозги у ее жителей настолько вывернуты наизнанку квестами, что эти люди, по сути, живут в другой, виртуальной, реальности.
Я прошелся по сырой траве в кустики и долго выливал выпитый накануне и переработанный чай, задумчиво глядя на серебряный диск луны. Воздух был теплый и сырой. Ну, ничего, добавим еще сырости.
На луну наползло грязно-серое взлохмаченное облако, и мир сразу потемнел.
В памяти всплыли слова Кирсанова о Ложной Луне. Что это за Погань такая? И почему мне до сих пор не встречалась?
Я вернулся к вездеходу и палатке. Ива сидела в кабине машины со стороны водителя с открытой дверью. Я ее почуял сразу, как только выбрался из палатки, если не раньше, но не стал разговаривать. Ива молча смотрела на меня.
Подойдя к ней, я оперся ладонью о кабину и спросил негромко:
– Скажи, Ива, каковы мои... наши шансы?
– В спасении Киры, победе над Единым и справедливом правлении в Вечной Сиберии?
Я немного ошалел о такой точной формулировки. Все же временами забываю, что Ива – умбот высокого класса. Ей не надо уточнять и конкретизировать вопрос.
– Да, – сказал я.
– Исходя из тех данных, которыми я располагаю, – ответила Ива тихим мелодичным голосом, – не слишком высокие, но и не экстремально низкие. Около пятидесяти процентов.
– Половина наполовину?
– Где-то так. Точнее сказать я не в состоянии, поскольку для полного анализа нужно иметь полную базу данных.
Я задумался, глядя на серебряное, в темных пятнах, блюдо луны в прорехе между чернильными облаками. Далеко в лесу уныло вскрикивала сова-сплюшка. Воздух оставался влажным, но уже не так, как накануне.
– Что ты подразумеваешь под полной базой?
– Знание всех факторов, которые могут повлиять на успех нашего предприятия.
– Так их миллион!
– Даже больше. Но основные – это Кураторы с Ивой-1 и ты сам. До сих пор неизвестно, какова твоя личная трансформация после всего пережитого. Ты ведь получал и получаешь до сих пор огромное количество травмирующих воздействий. Потерял память, семью, возлюбленную, умер и возродился, собираешь допарты и Знаки, которые влияют на твою психику.
– Когда ты так говоришь, звучит ужасно, – признался я и с неудовольствием отметил, что говорю чуть жалостливо, будто надеюсь на утешение.
Но Ива не была склонна к тому, чтобы утешать. Она лаконично описывала обстановку.
– Если подключить все резервы Росса, есть возможность просчитать будущее с точностью до восьмидесяти процентов. Не выше.
– То есть Габриэль лучше нас знает, чем все кончится?
– Не лучше, а с большей долей вероятности. Жизнь – штука непредсказуемая. И часто ей плевать на наш метаанализ.
Ива улыбнулась. В лунном свете ее лицо словно светилось собственным, а не дважды отраженным светом.
– Мда, это точно.
– Россы и люди до основания нашей Республики, – продолжила Ива, – пытались построить вычислительную машину, которая спрогнозировала бы будущее со стопроцентной точностью. Но для этого машина должна знать буквально все. Иными словами, люди должны были создать всезнающее существо – Бога. И было много попыток. Как со стороны прагматичных людей, так и мечтателей, грезивших о плановой экономике.
Я постоял, опираясь рукой о вездеход, хмыкнул.
– Плановая экономика? Это которая у коммунистов? Выходит, коммунисты хотели построить Бога? Прикол.
– Такова жизнь, – сказала Ива. – Она непредсказуема и непостоянна. А еще у нее есть чувство юмора. Атеисты зачастую ищут Бога активнее, чем верующие. И те, и другие надеются на появление существа, которое разрешило бы все социальные проблемы, потому что не верят в собственные силы.
 
– Это точно... – пробормотал я и с хрустом зевнул. – Ладно, пойду досыпать. Спасибо за очередной ликбез. Пятьдесят процентов на успех в противостоянии с самой продвинутой страной – это до хренища...
Я уже почти развернулся, когда Ива спросила:
– Как ты себя чувствуешь?
Я остановился.
“В каком смысле?” – хотел было я спросить, но не спросил. Потому что сразу понял, что она имеет в виду.
– Неважно, – признался я. – Ощущение, что из-под меня выбили все опоры. Ни в чем не уверен, ничего не знаю. Будто слепой щенок, ползу куда-то, сам не знаю, куда. Цели-то вроде есть, но как их достичь, вообще неизвестно... Еще и Витька обижается.
– Думаю, ответы придут в нужное время...
– Слабое утешение.
– А Витька... Почему он тебе так дорог?
– В смысле? – все-таки задал я этот вопрос. – Он мой друг.
– Не просто друг. Кажется, он и есть та опора в изменчивом мире, за которую ты держишься. Он – твоя семья, твой дом и вообще все на свете. Поэтому ты так страдал, когда потерял его, и так радовался, когда вернул практически с того света.
Я не стал отвечать. Ива увлеклась психологией, а это всегда действует на нервы – особенно если доморощенный психолог начинает тренироваться на тебе. Махнув рукой, я полез в палатку. Витька вовсю сопел в своем мешке. Я лег в свой, и спустя какое-то время меня одолел сон.
***
Наутро мы погрузились в вездеход, но проехали совсем немного. Из-за кошмарной дороги – вернее, полного бездорожья – батарея полностью села через пару десятков километров, посреди поля с куцыми рощицами, невысокими холмами и древними руинами Посадов. Пришлось остановиться и выставить солнечную панель, хотя до обеда оставалось не меньше часа. Я сумрачно подумал, что лучше заряжать батарею весь остаток дня, а завтра совершить мощный рывок.
Если, естественно, снова не хлынет. Тучи плыли с запада на восток бесконечными свинцово-серыми флотилиями. В прорехах редко-редко мелькало голубое небо. На западе угрожающе погромыхивало. Не было никаких гарантий, что вскорости опять не разразится гроза.
Целый день безделья подействовал на нас с Витькой не самым лучшим образом. Пацан по-прежнему мало разговаривал, ходил хмурый и недовольный, крутил на пальце просмоленную веревку шаманского оберега. Я прямо-таки кожей воспринимал его желание выбросить подарок и одновременно – оставить при себе. В конце концов Витька оставил дар Виталины, но на шею надевать не спешил.
Я не чуял никакой волшбы, исходящей от оберега. Просто занятная рукотворная штучка, и ничего больше...
После обеда я от нечего делать уснул в палатке.
Приснился муторный сон о том, как мы едем и едем по туманной равнине, по которой несутся следом за нами бледные полчища Погани... Где-то впереди на коне несется Борис Огнепоклонник и орет сорванным голосом, увлекая за собой всю нечисть Поганого поля.
“Вперед, к Оку Ведьмы!” – вопит он.
Я напрягаю все свои магические силы и вижу светленькую Катерину и темненькую Азалию, своих наложниц в становище Отщепенцев. Они полностью раздеты и с умильным видом танцуют, обнимая друг дружку и целуя.
Меня пронзает озарение: вот оно! Вот танец двух сестер! Все сходится!
Я проснулся мокрый от пота и со страшенным болезненным стояком.
Продрав глаза и чувствуя ломоту в висках, я увидел Иву, стоявшую возле распахнутого клапана палатки. Она спокойно наблюдала за мной. Спохватившись, я попытался чем-нибудь прикрыть выпирающий через штаны гомункул, но укрыться было нечем. Я дрых поверх спального мешка, а одеял не использовал вовсе. Подозреваю, что такую чудовищную эрекцию не скрыть даже толстым ватным одеялом...