"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Осмотрел траву там, где находился Витька. Следов нет. Но следопыт из меня никакой, а трава жесткая – пройдись по ней, и не останется ни следа.
Больше всего меня пробрало поведение Витьки: оно было таким естественным! Он не вещал замогильным голосом о мести, не порол невнятицу, не издавал жуткие звуки, как призраки из фильмов ужасов. Он говорил то, что и следовало в такой ситуации обычному человеку. Он и сам не понимал, куда попал и что с ним стряслось. И просил меня помочь...
Я залез на квадроцикл и поехал назад. Шок постепенно сошел на нет, зато нахлынуло радостное возбуждение. Инсайт оказался верным: я увидел Витьку. Не совсем прежнего, живого, но интуиция подсказывала, что это именно он, пусть и изменившийся, перешедший в какую-то призрачную форму или пытающийся докричаться до меня из другого измерения.
Он хотел вернуться!
Внезапно сам собой включился интерфейс моего нейрочипа:
ОБНАРУЖЕН НОВЫЙ ДОПАРТ
ФУНКЦИИ НЕ ОПРЕДЕЛЕНЫ
***
– Ты уверен, что тебе не показалось? – в который раз спросила Кира.
Я закрыл глаза, но не от досады, а для того, чтобы в очередной раз прокрутить СКН.
Никакой ошибки быть не могло. Я совершенно точно разговаривал с Витькой, который вел себя как Витька, а не как хтоническое существо, пытающееся притвориться пацаном. Я видел его фигуру, хоть и нечетко. К сожалению, СКН записывает все, что я вижу, слышу и чувствую ровно в таком же качестве и “разрешении”, в каком увидено, услышано и прочувствовано.
– Уверен, – пробурчал я.
И подумал: “Вся моя уверенность базируется на изрядно потрепанных чувствах и СКН. По сути, все происходящие события могут транслироваться мне в мозг долбанным нейрочипом, и я ни за что не замечу разницы между иллюзией и реальностью, если она вообще есть. Жизнь в Эру буржуйского Тельца тоже казалась мне абсолютно реальной”.
В тот период моей жизни был только один баг, который косвенно указывал на иллюзорность происходящего – то, что я совершенно не вспоминал о родителях, своей юности, родных и друзьях, кроме Димона.
Но и сейчас я могу не вспомнить о некоторых аспектах жизни, о которых должен думать каждый нормальный человек. О чем-то важном, что совершенно ускользает от моего внимания. Но как заставить себя думать об этом чем-то, если не знаешь, о чем?
Кира, судя по всему, различила неуверенность в моем тоне. Но не прокомментировала.
– Ладно, – сказала она. – Как теперь поступишь? Твои догадки отчасти подтвердились. Будешь ночевать в Ведьмином кругу еще раз? Сегодня поезд возвращается в Республику Росс. Трогаемся вечером – я узнавала.
Я уже об этом думал.
– Заночевать в Ведьмином круге нужно еще раз. Это единственная возможность снова “дозвониться” до Витьки. Он явно не успел мне все рассказать, связь прервалась. Во второй раз, глядишь, успеет подсказать, как его вытащить с другой стороны... Круг – это портал, но в Поганом поле таких кругов много. Мы поедем в Республику Росс, соберем информацию, а потом я вернусь в Поганое поле и найду ближайший Ведьмин круг. Нам сейчас нельзя разлучаться с россами...
– Вернешься только ты? – проговорила Кира с непонятной интонацией, то ли вопросительной, то ли утвердительной.
Мы сидели в нашем купе у окна за столиком. Было раннее утро, россы пока не выходили из своих хат, дрыхли после ночных увеселений.
Я кашлянул и прямо сказал:
– Кира, я до сих пор не понял наши отношения. Имею ли я право тебе указывать, куда идти? Насколько я понимаю, мы свободные путешественники, которых вместе свела судьба, но которые, в принципе, не обязаны всюду следовать друг за другом. Если хочешь пойти со мной, милости прошу... Но и принуждать не буду.
Получилось, кажется, грубовато, но Кира не обиделась, а задумалась.
– Знаешь, Олесь, я до сих пор не решила, кто ты такой.
– В смысле? – удивился я. – Я тебе рассказал всю свою жизнь. По крайней мере, ту, которую помню, естественно.
– Да, рассказал. Но я так и не поняла, сумасшедший ты или нет.
Что ж, она тоже заговорила со мной максимально прямо, без экивоков и намеков. Это радовало и немного пугало. Такие прямые разговоры либо ведут к долгосрочным отношениям, либо становятся последними в жизни.
 
– Вот оно что! – только и смог произнести я.
– Если ты сумасшедший, – продолжила Кира очень серьезно, – нам будет не по пути.
– Я и сам толком не знаю, сумасшедший ли я...
– Это зависит от целей человека, – сказала Кира, и я догадался, что она транслирует что-то из прочитанного в библиотеке. – Безумие целей отражает безумие человека. Мой брат Борис был безумен. Он горел желанием очистить этот мир от скверны огнем. В юности его бесило, что я читаю книги – те немногие, что нашлись в руинах города рядом с нашим селением. Он колотил меня за это и сжигал книги. Но однажды я его пыталась остановить и выстрелила из огнемета... Ты видел такой у нашего воеводы... Но это его ничему не научило.
– Так это ты его обожгла? – тихо спросил я.
– Да. И еще больше усугубила его сумасшествие... Но особо я ни о чем не жалею – он и без того был совсем чокнутый. И это не лечится.
Пока я переваривал новую инфу, она добавила:
– Поэтому, если ты окажешься психически больным, наши пути сразу разойдутся. Без промедления и колебаний. Я не буду пытаться тебя уговорить, одуматься, лечить или суетиться вокруг – это пустая потеря времени.
Мило. И честно.
Я попытался пошутить:
– Достаточно будет того, что ты мне не сожжешь пол-лица.
Но Кира не подхватила шутливый тон.
– Зависит от тебя. Я слежу за тобой. Ты вроде бы нормальный парень, куда лучше многих... Ведешь себя достойно, хоть и несет тебя постоянно куда-то... Но если окажется, что Витька все-таки умер, а ты просто сходишь с ума – прощай навсегда.
– Значит, – усмехнулся я, – ты все-таки меня оценивала?
– Как и ты меня.
– А если я окажусь нормальным? И откажусь от цели найти Витьку? Или же, наоборот, найду его живого? Ты согласишься быть моей, скажем так, подругой?
Раз уж пошел такой разговор, я решил расставить все точки над “ё”.
Она пожала плечами.
– Скорее да, чем нет. Ты для меня наилучший вариант. Я не совсем хочу обременять себя отношениями, но понимаю, что тянуть с созданием семьи не стоит. Женский организм слишком быстро увядает.
Ее прямолинейность начала меня коробить. Не в тему вспомнилось, как покоробила и смутила Витьку моя собственная прямота, когда я сказал, что у нас Кирой возможен регулярный секс. Пожалуй, я мог бы об этом сказать и самой Кире. Зачем я столько времени ходил вокруг да около? Надо было сразу выкладывать все, что думаю. Вот так с бабами всегда – строишь из себя сраного рыцаря, а они ждут прямолинейного дикаря.
Впрочем, с Кирой одно неверное движение или слово может привести к потере существенных частей тела.
– Ты хочешь детей? – спросил я.
– Помнишь, я говорила, что вижу смысл своей жизни в служении другим?
Да, верно, она такое говорила. Мне не требовался СКН, чтобы восстановить в памяти весь диалог.
“– У Решетникова есть мотивация, – говорил я. – Он ждет, когда Поганое поле поглотит Вечную Сиберию.
– Чтобы что? – резко спрашивала Кира. – Чтобы прожить в одиночестве остаток жизни и упиваться гибелью врага? Это бессмысленно. 
– А что не бессмысленно? 
– Служение другим. 
– А кому ты служишь, Кира? – встревал Витька. – Никого нет, а домой ты не хочешь. 
– Будущим поколениям, – с достоинством ответила Кира. – Я храню знания, читаю книги. Придет время, и я обучу учеников. 
– Откуда ты их возьмешь? 
– Придет время – появятся. В крайнем случае нарожаю.”
– Да, помню, – сказал я.
– Слушать будущим поколениям – это хорошо. А если будущее поколение – твои родные потомки, думаю, это еще лучше.
Я перевел дух.
– Получается, мне теперь надо доказать тебе, что я не чокнутый. А для этого мне надо решить, искать Витьку дальше или забить на это.