Няня для волшебника (СИ)

— Именно так, милорд, — с презрением ответил господин Энцо и почтительно протянул Мартину тонкие брюки. — Так она и сказала королю. Его величество пытался ее образумить, но она была настроена решительно.
— А где кольцо?
— Я счел нужным снять его, милорд. Оно сейчас в отдельной шкатулке в вашем сейфе
Силы Мартина окончательно иссякли после того, как он застегнул брюки — Мартин снова опустился на кровать и еле слышно сказал:
— Это было правильное решение.
Из-под острых ресниц выкатилась слеза, пробежала по правой щеке. Господин Энцо подошел ближе и произнес:
— Я немедленно вызову врачей и магов из академии чародейства и волшебства. А вам сейчас нужно немного поесть и отдыхать, милорд.
Мартин криво усмехнулся. На его высоком лбу проступили капли пота.
— Не хочется мне есть. Потом, — он посмотрел в мою сторону и спросил: — Что это за девушка? Не помню ее среди слуг.
Это было сказано таким тоном, что я похолодела. Мартин говорил так, словно я была не человеком, а его вещью — игрушкой, которая вдруг появилась среди остальных его игрушек. Конечно, я понимала, что меня купили на невольничьем рынке, но…
— Это Дора, милорд, — ответил господин Энцо так, что для толкований не оставалось возможности: он относится ко мне с искренним уважением, и для этого есть все основания. — Ваша сиделка и няня. Господа из академии чародейства и волшебства недавно посоветовали мне найти невинную деву для ухода за вами. Ее жизненная сила должна была помочь вам проснуться, — домоправитель развел руками и сказал: — Как видите, так и вышло.
Темные глаза одарили меня пронизывающим пристальным взглядом, и на мгновение я ощутила себя раздетой. Руки невольно дрогнули и потянулись вверх, прикрыть грудь.
— Действительно, невинная дева, — равнодушно заметил Мартин. Я вдруг подумала, что когда он спал, то выглядел намного приятнее. Можно было смотреть на него и представлять, что милорд Цетше — добрый и сердечный человек. А теперь на месте моих представлений появился не самый приятный тип…
Мне почему-то подумалось, что домой я попаду не скоро. Такие люди нелегко расстаются со своими законными покупками.
— Где же вы ее выкопали? — продолжал Мартин, не глядя в мою сторону. Вещь никуда от него не денется, так что и рассматривать ее незачем. Будет нужно — рассмотрят.
— На невольничьем рынке, — ответил домоправитель. — Дора — иномирянка, и я обещал, что когда вы проснетесь, она получит награду и вернется домой, в свой мир.
— Награду? — устало усмехнулся Мартин. — Бога ради. А для переброски живого существа между мирами я еще слишком слаб.
Я прекрасно понимала, что не вернусь домой прямо сегодня — но обида все равно царапнула меня остреньким коготком, возможно, от того, каким тоном это все было сказано.
— Отдыхайте, милорд, — сказал господин Энцо и едва заметно качнул головой в сторону двери. — Мы вернемся позже.
— Да, я должен прийти в себя, — угрюмо сказал Мартин и снова тоскливо посмотрел на свою руку, которая лишилась обручального кольца.
Мы вышли в коридор, и господин Энцо провел ладонью по лбу. Он выглядел невероятно потрясенным и счастливым.
— Вы не представляете, Дора, насколько я вам признателен, — произнес он. — Откровенно говоря, я уже перестал надеяться, что милорд когда-нибудь придет в себя. А он очнулся.
Мы медленно побрели по коридору в сторону лестницы. Откуда-то снизу доносилось пение и запах глинтвейна. Обитатели замка праздновали выздоровление милорда Цетше — его здесь любили.
А мне было грустно.
— Поскольку я являюсь вашим покупателем и непосредственным владельцем, Дора, — продолжал господин Энцо, — то вы немедленно получаете полную свободу. И я предлагаю вам работу сиделки при милорде Мартине. Хотя он и проснулся, но ему еще долгое время понадобится помощь. Разумеется, ваша служба будет оплачена, а в замке вы найдете и стол, и квартиру. Вы согласны?
Я улыбнулась и благодарным порывистым движением обняла доброго старика. Что ж, как бы ни смотрел на меня Мартин, теперь я не была рабыней. Я не ошиблась, когда решила, что господин Энцо — порядочный человек.
 
— Спасибо вам, господин Энцо, — искренне сказала я. — Даже не знаю, как вас и благодарить за вашу доброту.
— Что вы, — улыбнулся домоправитель, и я заметила, что он несколько смущен. Хорошие люди всегда так смущаются, когда их благодарят за сделанное добро. — Это наименьшее, что я могу сделать для вас за исцеление милорда.
— Вы очень его любите, я заметила, — сказала я. Домоправитель кивнул.
— Я был с ним рядом с самого рождения. Я не женат, у меня нет детей, и милорд Мартин для меня как сын.
«Что ж, — подумала я. — Это многое объясняет».
* * *
(Мартин)
В зеркале отражался незнакомец.
Я смотрел на него и никак не мог сопоставить с человеком, которого видел прежде. Это мог быть мой брат, например. Или кузен. Или какой-то другой родственник, благо я не испытываю в них недостатка — большое семейство Цетше очень плодовито, двое детей у пары это мало.
Детей у меня не было. Сперва Инга говорила, что хочет пожить для нас и нашей любви, потом до истерик боялась испортить свою божественную фигуру — «мои груди превратятся в уши спанельеля, представляешь!» — а потом я выполнил задание короля и уснул. И все закончилось.
— Поразительно, — сказал я вслух. Старый добрый Энцо тотчас же выступил из тени. Он всегда был именно таким: вроде бы рядом, постоянно на подхвате, и вроде бы его и вовсе нет. Ты свободен и можешь делать все, что сочтешь нужным, но тебя всегда подхватят, когда ты вдруг станешь падать. Именно эта надежность моего друга сейчас не давала мне по-бабьи разрыдаться от горя.
— Что именно, милорд?
— Поразительно, какая дрянь лезет мне в голову, — ответил я и, взъерошив волосы резким движением руки, снова посмотрел в зеркало. Незнакомец, который устало взглянул на меня, выглядел изможденным и больным. Ну и неудивительно, после такого-то сна. Еще вопрос, сколько времени займет восстановление, и кем я буду, когда болезнь окончательно уйдет.
Сейчас-то я, понятное дело, экспонат для магов из академии чародейства и волшебства. Пример того, как могут подействовать слишком сильные заклинания на своего создателя. Кто-нибудь из этих протирателей штанов на ровном месте даже диссертацию защитит на этом случае. И, конечно, заказов у меня будет мало. Даже очень мало, потому что клиентам надо быть уверенным в силе волшебника. А тут уверенности у них не будет, увы.
Вот исход Мартина Цетше, который был величайшим волшебником в этой части мира — превратиться в экспонат. В обезьянку за решеткой зоопарка.
Я передал зеркало Энцо и, опираясь на трость с собачьей головой, попробовал подняться с кровати. Получилось, но, стоило мне встать на ноги и выпрямиться, как пол заскользил куда-то в сторону, и, если б не Энцо, вовремя подхвативший меня под руку, я бы рухнул на ковер.
— Осторожно, милорд. Вот так.
Энцо усадил меня в кресло на колесиках, и, откинувшись на удобную мягкую спинку, я вдруг понял, что по мне ручьями стекает ледяной пот. Это было самым жутким и язвящим: я провалился в этот проклятый сон молодым и сильным мужчиной, а проснулся жалким калекой.
Вспомнилось, как я самоуверенно заявил, что способен справиться с собственной рубашкой, и чем это закончилось. Я устало вздохнул и закрыл глаза.
Может, и магии во мне не осталось. Я боялся проверять.
Энцо отошел к маленькому столику возле окна и вернулся, держа в руках рамку с дагерротипическим снимком. Разумеется, я узнал эту рамку, видел ее в последний раз тогда, когда у нас с Ингой все было хорошо. А теперь моя жизнь поменялась, зато дрянная бумажонка за стеклом осталась прежней. Даже не выцвела.
 
— Помните, милорд, вы умели поджигать бумагу силой мысли, — мягко, но с отчетливой внутренней силой произнес Энцо. Добрый мой Энцо, ты заменил мне и отца, и мать, ты всегда знаешь, что и как нужно сделать. — Попробуйте.