"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Возвращаюсь к своему столу, когда эта пара уже начала свой номер. Что они там делают, я не вижу. В горле у меня пересохло, руки от волнения немного дрожат. Андрей, понимая мое состояние, протягивает бокал вина. Выпиваю залпом.
— Ничего, Андрэ, ничего, — хлопает меня по плечу Магистр, — это было здорово! Здесь еще ничего подобного не слыхали.
— Нет, так дело не пойдет! — протестует Жиль. — Пить после такого выступления в одиночку никуда не годится!
Он разливает по бокалам вино и предлагает:
— Давайте выпьем за наших артистов: за Андрея, за Елену, за Филиппа. Я не могу никому из них отдать предпочтение, поэтому предлагаю выпить за них всех вместе. Они заслуживают самых высоких почестей.
Мы выпиваем, и я протестую:
— Но я-то здесь совсем ни при чем. Песни-то не мои, а Высоцкого…
— Но спел-то нам их все равно ты! — не соглашается Кристина. — Скажи лучше, а там, где ты был, в Синем Лесу, действительно живут кикиморы и шастают лешие?
— Там живут хуры, а шастают ларки и Черные Всадники, — мрачно отвечаю я.
— Хуры! Ларки! А кто это такие?
— Хуры — вампиры в облике прекрасных юных девушек. А ларки — жуткие твари с пастью крокодила, пожирающие вас живьем. Причем до самого конца вы чувствуете, что вас едят, — еще более мрачно поясняю я.
— Какой ужас! А Черные Всадники?
— Эти страшнее всех. Это погибшие души, попавшие под власть Синего Флинна. Все они — искусные воины, хорошо вооружены, неуязвимы для обычного оружия и служат Синему Флинну для охраны его владений. Если хуру можно игнорировать, от ларки — убежать, то встреча с Черным Всадником означает неминуемую гибель.
Тут я замечаю, что все еще держу в руках гитару, и вешаю ее на спинку стула. А Кристина никак не может прийти в себя от изумления.
— И часто вам приходится бывать в таких местах? Как же вы там работаете?
Магистр начинает ей что-то объяснять, а я поворачиваюсь к Лене и наливаю две рюмки коньяка. Беру ее руку в голубой перчатке и целую нежным долгим поцелуем, в который стараюсь вложить всю свою любовь и всю преданность своей повелительнице. Лена прижимается лбом к моему плечу и шепчет:
— Я люблю тебя.
Я молча кладу руку ей на горячее плечо, и мы выпиваем коньяк. На закуску припадаю губами к этому прекрасному плечу.
Еще долго мы сидим с Леной, взявшись за руки, глядя друг на друга, время от времени отвлекаясь на тосты. Концерт между тем кончился, и вновь свободное пространство заполнилось танцующими парами. Танцует Леночка так же превосходно, как и все, что она делает. Движения ее легки и грациозны, как у кошки. Иногда я танцую с Катрин, Кристиной или Жанной, но чаще, конечно, с Леной.
Возвращаясь после танцев на место, мы с Леной быстро находим руки друг друга, и они замирают где-нибудь у меня или у нее на колене. Мы молча смотрим друг на друга и разговариваем без слов. Это то редкое состояние, когда так легко и четко читаются мысли.
Приходим мы в себя, когда замечаем, что остались за столом одни.
— А где все? — спрашиваю я.
— Пойдем, поищем, — предлагает Лена, — не забудь гитару.
На выходе из зала нас останавливает мужчина лет сорока.
— Лена, будь добра, представь нас друг другу.
Лена улыбается.
— С удовольствием. Андрей, это Олег Никитин, ведущий специалист Технического Сектора. Именно он а сделал Золотой Меч. Олег, это Андрей Коршунов, хроноагент экстра-класса, мой лучший друг. Именно для него ты делал копию Золотого Меча, оригинал которого он добыл в бою.
— Знаешь, Андрей, я знал, что вы существуете, что вы — один из двух суперагентов, что, невзирая на короткий срок пребывания в Монастыре, вы успели уже и совершить несколько подвигов в реальных фазах, но я не знал о вас всего…
— Чего же вы не знали?
— А того, что я узнал только сегодня. Оказывается, мы с вами — современники, то есть выходцы из одной фазы.
— В самом деле?
— Да! В этом меня убедили песни Высоцкого. Ни в одной другой фазе он не написал «Спасите наши души» и «Песню о тревожном времени». Я сразу хотел подойти к вам, но побоялся помешать вам с Леной.
— Олег, я очень рад встретить здесь земляка и современника! Пойдем с нами, мы ищем своих друзей, я представлю вас. Судя по Золотому Мечу, вы — мастер, каких мало. Как вы сюда попали?
— Куда?
— Ну, не на бал, разумеется, а в Монастырь.
— Это долгая история. Полагаю, мы еще не раз встретимся, тогда и расскажу.
Мы обнаруживаем всю компанию в небольшом зале. Они сидят за столиком, уставленным кофейниками, чайниками, тарелочками, бутылками с коньяком и рюмками. При нашем появлении все прерывают горячий спор, а Андрей восклицает:
— Ну, наконец-то! Мы вас заждались, я хотел было пойти и вывести вас из транса, да Кэт не позволила. Присаживайтесь к нам и помогите добраться до истины.
Мы втроем усаживаемся на диван. Катрин наливает нам кофе, а Фридрих, он тоже оказался здесь, подает рюмки с коньяком.
Андрей продолжает:
— Я утверждаю, что ЧВП — это всемирный носитель зла. Есть резон проверить на наличие ЧВП все фазы, где в какой-то момент истории силы зла активизируются настолько, что начинают определять направление развития общества. Примеров сколько угодно: Аттила, Чингисхан, Тамерлан, Игнатий Лойола, Кортес, Иван Грозный, Бирон, Бонапарт, Гитлер, Сталин, Мао Цзэ-дун…
— Хватит, хватит! — протестует Магистр. — Все-таки сегодня Новый год! А через три дня праздник, День нашего Сектора. До этого дня — никаких дел, кроме экстренных. Кстати, Кристина, приглашаю вас принять участие в этом празднике.
— Настоятельно советую, — поддерживает Магистра Жиль. — Это довольно интересное зрелище. Такого не увидишь нигде, ни в одном Секторе до этого просто не додумаются. Предпосылок нет, специфика работы не та… Знаете что, хватит все о работе и о работе. Новый год все-таки. Вот, Андрей пришел с гитарой. Пусть споет, а мы послушаем и подтянем, если сможем.
Общество предложение Жиля поддерживает, и я берусь за гитару. Пою «Песню о друге», «Дом хрустальный», «Я не люблю» и еще несколько.
Когда я останавливаюсь, чтобы промочить горло чашкой чая, Магистр задумчиво говорит:
— Вот это, я понимаю, поэт! Вдоль дороги — лес густой с Бабами Ягами, а в конце дороги той — плаха с топорами.
— Он как будто с вами работал, — поет Кристина своим голоском. — Ведь это про вас: вдоль дороги все не так, а в конце подавно.
— А меня больше всего поразили другие строчки, — говорит Фридрих. — Это ведь как хорошо надо знать хронофизику, это не просто поэтический образ: впервые скачет время напрямую, не по кругу.
— Кэт, — шучу я, — проанализируй, пожалуйста, мою с Олегом фазу на предмет наличия в ней ЧВП.
— Зачем это? — вскидывается Магистр.
— Ну, раз Высоцкий в числе сотрудников Монастыря не зарегистрирован, значит, он — агент ЧВП.
— У вас и без того ЧВП хватает, — ворчит Магистр.
— То есть?
— Приходи послезавтра, покажу. А что до Высоцкого, то он — гений, а гениям свойственны озарения, выходящие за рамки его эпохи. А что до вашей с Олегом фазы, то тут еще вопрос: удастся ли умыться нам не кровью, а росой? Он, похоже, и это предвидел.
— Что, неужели так серьезно?
— Серьезней некуда. Послезавтра, я сказал, послезавтра! Олег, забери у него гитару, а то он забыл о своих обязанностях.
Олег берет гитару. Его репертуар состоит в основном из песен Окуджавы. «Последний троллейбус», «Солдатик», «Баллада о закрытых дверях» словно возвращают меня домой. Ну, а «Песня Верещагина» производит на компанию убийственное впечатление.
— А вы знаете, что уже утро? — спохватывается Жиль. — Ну-ка, Андрей, спой что-нибудь в заключение такое, чтобы в душу запало.
Я молча беру гитару и задумываюсь. Надо спеть что-то особое. Вдруг решение приходит само по себе.
— Небо там, впереди, подожгли,
Там стеною закаты багровые…
Олег подхватывает:
— Там чужие слова,
Там дурная молва,