"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Филипп, а не может ли это быть хорошо организованный технический трюк со стороны ваших противников? ЧВП, так ты их называешь?
— Трюк? Зачем?
— Чтобы направить тебя по ложному пути. Заставить затратить время и силы, а сами тем часом…
— Кристина, — вступает в разговор Лена, — вы просто придите к нам в Сектор и посмотрите все сами.
— Если потребуется, — добавляю я, — я готов еще к раз побывать в Синем Лесу и показать вам все это.
— Пойми, Кристина, — подхватывает Магистр, — нас опережают на целых три хода. Наш противник пользуется этими переходами вовсю, а мы еще даже не представляем себе их физическую природу.
— Хорошо, — соглашается Кристина, — вы меня почти уговорили. Тем более что вот он, — она кивает в и сторону подходящего к нам Жиля, — тоже ваш сторонник и тоже умеет уговаривать.
— С наступающим Новым годом! — приветствует нас Жиль. — Я вижу, что Филипп с Кристиной и в новогодний вечер не дают вам отдохнуть от дел. Давайте прекращать это безобразие. Предлагаю сдвинуть два наших стола в один общий, забыть на время о работе и встречать Новый год.
Предложение принимается. Мы быстро знакомимся с дочерью Жиля Жанной. Жиль предлагает тост за милых дам. Только мы его выпиваем, как слышится мощный звук гонга. Музыка смолкает, и воцаряется тишина. Я замечаю, что все смотрят в сторону обширного, невысокого помоста эллиптической формы, который возвышается в углу зала.
Свет в зале меркнет, помост же освещается. На нем с бокалом в руке стоит Председатель Совета Магов, или, как его чаще называют, Верховный Маг.
— Друзья! Я не буду многословным, с Новым годом!
Мы все встаем. Жиль подхватывает тост Верховного:
— С Новым годом!
Верховный Маг допивает вино, и бокал исчезает из его руки, как не было. Маг поднимает руки и медленно опускает их, как бы дирижируя. Откуда-то, словно с неба, начинает литься торжественная, напевная мелодия. Играет невидимый симфонический оркестр. Маг стоит, откинув голову назад и закрыв глаза. Его руки словно манипулируют невидимым оркестром. Он одновременно играет и на скрипках, и на духовых, и на ударных инструментах. А мелодия плывет, завораживает и уносит куда-то с собой.
Я закрываю глаза, и мне кажется, что я на скоростном истребителе лечу над облаками, сзади их подсвечивает восходящее солнце. Розовеющие в его лучах облака проскакивают подо мною, а вокруг лазурное небо. И я один в этом бескрайнем просторе и лечу куда-то, лечу, лечу…
Стихают последние аккорды, и я «приземляюсь» под грохот аплодисментов. Андрей толкает меня в бок:
— Впечатляет!
Я только качаю головой в ответ, а Магистр задумчиво говорит:
— Да, Верховный — выдающийся композитор. Мне до него далеко.
Как позднее выяснилось, Магистр скромничал. А Верховный, благодарно поклонившись, сходит с помоста и тут же возвращается назад, ведя под руку молодую женщину. Он помогает ей подняться на помост и возвращается к своему месту.
Женщина, как и Верховный Маг, поднимает руки и медленно опускает их. Слышится музыка, и женщина запевает низким сильным голосом. Это ария из какой-то незнакомой мне оперы. Женщина поет о том, как безжалостно неумолимое Время, как жестоко оно ставит предел нашему существованию, разлучает любящие сердца и не дает нам познать Бесконечность. Она славит тех, кто до последнего мгновения работает на своем посту, тех, кто любит так, словно впереди у них бессмертие.
— Это Бланка, — поясняет мне Лена, — лучший голос Монастыря.
Бланку на сцене сменяют другие исполнители, и концерт продолжается. Закончивший свой номер берет за руку первого попавшегося и ведет к сцене. Похоже, что в Монастыре все имеют какой-либо талант. Магистр удивляет нас непревзойденной джазовой композицией, а потом берет под руку Лену и ведет ее к сцене. А Лена, как и ее предшественники, поднимает руки, и начинает литься какая-то очень знакомая мелодия в быстром темпе. Никак не могу узнать ее, но знаю, это точно. Но вот Лена своим неожиданно высоким и сильным голосом включается в мелодию, и я слышу:
— Всегда быть вместе не могут люди,
 
Всегда быть рядом не могут люди!
Нельзя любви, земной любви, пылать без конца…
Я немею. Откуда она знает эту песню? Я слышал ее один, от силы два раза, и забыл напрочь и текст, и мелодию. А Лена, порывисто передвигаясь по сцене и неотрывно глядя на меня, продолжает:
— Скажи, мы сможем узнать откуда,
Что ты моя, а я твоя любовь и судьба?
Да, это она действительно поет для меня и про нас. Голос Лены звенит, и вдруг мне слышится в нем боль.
— Одной найти, любовь найти, всегда нелегко!
И вновь тебя я ищу по свету,
Опять тебя я ищу по свету,
Ищу тебя, среди чужих пространств и веков!
Стихают последние аккорды. Лена кланяется, виновато улыбается и отрицательно машет рукой на гром аплодисментов. Она легко соскакивает со сцены и направляется к нам. Приблизившись, она неожиданно берет меня за руку. Машинально встаю и, ничего не соображая, иду за Леной. Она подводит меня к помосту и возвращается назад. Хоть бы слово сказала, что я должен делать.
Стою на сцене дурак дураком. Отступать поздно, но что я могу сделать, чего от меня ждут? Чем я могу поразить это общество после такого фейерверка талантов? В руках у меня неведомо откуда появляется гитара. Я должен что-то спеть, но что?
Вопросительно смотрю на Лену. Она улыбается и ободряюще кивает мне. Неожиданно до меня доходит, что именно я должен спеть. Перебираю струны, проверяя строй гитары (он превосходный), и, глядя на Лену, запеваю:
— Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно.
Живешь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно…
Замечаю, как удивленно поднимаются у Лены брови, и внутренне усмехаюсь. Значит, и я могу ее сегодня чем-то удивить. Но тут приходит очередь удивиться мне самому. Невидимые инструменты подхватывают мелодию. Я было опешил, но быстро справился с собой.
— Твой мир колдунами на тысячу лет
Укрыт от меня и от света…
Лена опирается подбородком на руки, задумчиво смотрит на меня, не слушая, что шепчет ей Магистр, а я пою:
— В какой день недели, в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно,
Когда я тебя на руках отнесу туда,
Где найти невозможно…
Поклонившись на аплодисменты, хочу сойти со сцены, но меня не отпускают. Требуют еще. Я поражен. Неужели в Монастыре еще не слышали Высоцкого? Но что мне спеть еще? Что они смогут понять из творчества Владимира Семеновича? Ведь он весь в шестидесятых, семидесятых годах двадцатого века!
Видя мое замешательство, Лена кричит:
— Андрей! Из военного репертуара!
И я выдаю сразу несколько песен: «Их — восемь, нас — двое», «Я — „Як“, истребитель», «Братские могилы», «Спасите наши души!» и несколько других. Зал гремит аплодисментами. Под конец, решив разрядить атмосферу в зале, я говорю:
— В завершение я спою вам шуточную песню, которая как нельзя лучше отражает обстановку в той фазе, где я побывал совсем недавно.
Перебираю струны и начинаю:
— В заповедных и дремучих
Страшных Муромских лесах
Всяка нечисть бродит тучей…
После каждого рефрена "Страшно, аж жуть! " зал награждает меня взрывом хохота. Когда я заканчиваю, кланяюсь и схожу, наконец, с помоста, меня провожает гром аплодисментов.
По общему замыслу, я должен пригласить на сцену следующего, но я не знаю, кого, и поначалу теряюсь. Но потом вспоминаю, что и меня-то ведь никто не предупреждал. Лена просто подошла, взяла меня за руку и отвела на сцену. Положусь на интуицию, она редко подводит. Я направляюсь к столику, соседнему с нашим, за которым сидит молодая брюнетка в зеленом костюме. Она с улыбкой протягивает мне правую руку, а левой подхватывает своего соседа, и мы втроем идем к сцене.