"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

- Кто такие «амазонки»? – Юта не донесла ложку до рта.
- Это племена, в которых правят женщины. А здесь, похоже, так оно и есть.
- Народ, которым правят женщины, долго не проживет, - Бор усмехнулся, жуя.
- Может, тогда ты сам поговоришь с ними, и мы пойдем домой, подождем, когда они все тут сами умрут?
- Ты весь разговор ведешь к тому, что женщины все могут сами, и могут даже построить город? – он снова усмехался, и теперь я видела, как закипает Юта, косясь на отца.
- Если не жалеть твоего самолюбия, Бор, и говорить честно, то, когда я к вам пришла, вы жили в похожих домах! – я начинала заводиться из-за его шовинизма. Я долго сдерживалась, когда эта тема возникала, благо, Драс был гибким, умным.
- «Пришла»? – он посмотрел на меня исподлобья, и я поняла, что не подумала.
- Когда вышла замуж за Брана…
- Но вы тоже жили в таких, Сири. Твои родители, их родители.
- А почему? Ты не думал? Сейчас лучше?
- Лучше, - он ответил, как отрезал.
- Знаешь почему? Потому что иногда стоит слушать, что говорят женщины. Хотя бы слушать! – этот разговор нужно было заканчивать. – Бор, они пока говорят со мной, ну и пусть говорят. Нам нужно быстрее выпутаться из этого, потому что мы не знаем что с Драсом, Браном и Гором. Мы все волнуемся, и мы нужны им. Ругань сейчас нас не спасет, прошу тебя, только не начинай здесь бунтовать против их строя. Просто смотри и слушай. И относись уважительно к ним – так у нас больше шансов быть понятыми, - я доскребла ложкой дно миски, поставила посуду на стол и вышла из дома.
  
Глава 42
 
Бора поселили в другой хижине, мы не знали где и с кем, просто вечером пришла девушка и увела его, сказав, что спать он будет не здесь. Вечером к нам пришла женщина, что говорила с нами по приходу. Она пришла одна:
- Я Манура. Я правлю этим станом, Сири. Я осталась вместо моего мужа, который погиб несколько холодов назад. Его убили васары, которых стало очень много – они приходили и приходили ночами, и поджигали наши дома. Они хотели, чтобы мы отдавали им еду, отдавали лодки. Я всегда была с ним. И когда его убили, не кому было взять на себя слово, - она подозвала меня за стол.
- Мне жаль, Манура. Ваши мужчины погибли от васаров? А дети? Почему в поселке совсем нет детей? Когда нас привели, я не видела ни одного. Видела детей лет двенадцати, а младшие где? – я знала, что здесь что-то не так, и боялась этого ответа. Я не хотела узнать, что они продавали или отдавали их васарам.
- Давно не рождаются дети. Женщины начинают носить дитя, но быстро скидывают. Мы пробовали держать женщин в постели, но ничего не помогало. Это проклятие, Сири. Наш стан становился все меньше и меньше – мужчины уходили и не возвращались от васаров. Девушки у нас всегда учились охоте, и как только у нас не стало воинов, мы с женщинами взяли луки в свои руки. И мы не подвергнем опасности наш стан. Мы больше не нападаем, но мы защищаем свои земли. Мы надеемся, что проклятие закончится, и мы должны быть сильными, - она встала, но не торопилась уходить.
- Манура, я не думаю, что это проклятие. Думаю, есть какая-то причина, и, скорее всего, она лежит наверху, - я встала и подошла к ней.
- С чем вы пришли к нам? Как я поняла, вы сильные люди и вас много. Мы не должны позволить вашим людям узнать о нашем стане…
- Манура, мы мирно живем с соседями, и я хочу доказать это. В нашем стане множество здоровых детей, и как только мы встретим моего мужа, мы может показать наши земли, и вместе мы попробуем найти причину вашей болезни, - я попыталась взять ее за руку, но она отдернула ее и резко вышла.
- Сири, на стане есть проклятие, и мы тоже можем оказаться под ним. Нам нужно бежать, - Юта, которая молча сидела на кровати в углу до этого момента, вскочила и схватила меня обеими руками за плечи.
- Юта, мне нравится, что ты не дикарка, что умеешь здраво рассуждать, и это не может быть проклятием. Есть причина, и нужно найти ее. Они несчастны, девочка моя, они потеряли мужей, сыновей, и сейчас их женщины не могут родить детей. Они не злы, они просто несчастны, и они боятся всего, что может уничтожить их, - я отстранилась и вышла на улицу.
 
Ко мне тут же подошла одна из девушек. Она не трогала меня, но я поняла, что она собирается идти следом за мной. Я хотела осмотреть деревню. Уже начало смеркаться. Домики в лесу были почти незаметны. В них не горели свечи, на улице не было факелов. За лесом горел небольшой костер, и к нему вела тропинка. Там, возле костра сидели женщины и мужчины. Мужчин было шестеро. Женщин – больше двадцати. Это были как молодые девушки, так и женщины в возрасте, среди них были три старухи.
Все были чем-то заняты, они сидели группками, и негромко говорили между собой. Старушки перебирали и перематывали пучки травы стеблями травы, которую сначала отбивали камнем. Пучки складывали в корзину. Девушки лет пятнадцати забирали их и относили к хижинам, где развешивали их под навесом.
- Наши дома были на берегу раньше, их было много, и они были крепкие и теплые. Сейчас мы прячемся как крысы среди деревьев, - она из старушек, начала говорить, не поднимая головы, будто бы ее слова были адресованы вовсе не мне. – Трое моих сыновей погибли, и я даже не видела их мертвыми, поэтому я не верю в их смерть. Мои внучки взяли в руки луки, и сейчас я не сплю, когда они уходят дежурить на границы земель.
- Границы очень далеко отсюда, зачем так много земли? – я говорила, как и она – себе под нос, даже повернулась к ней боком, я стояла и смотрела на молодых девушек с карэ, видимо, те, кто сейчас заменяет воинов стригут волосы, у молодых девушек и женщин за пятьдесят волосы были длинными.
- Эти границы всегда были нашими, и если мы отступим хоть на шаг, это будет означать только одно – мы сдались, мы предали наших умерших мужчин. Сейчас с нами двое стариков, и четверо мужчин, один из которых почти не ходит. Наши женщины смирились с тем, что им приходится делиться этими мужчинами, мы забыли о том, что это грех, мы забыли о любви и о таинстве, лишь бы наш народ возродился. Только, что-то мы делаем не так, раз все женщины стали пустыми, - она подняла голову, и я тут же повернулась к ней.
- Как вас зовут? Я Сири. Я хочу помочь вам, - я подошла к ней, и присела на камень. Девушка, шла за мной как тень.
- Тебе ничего не скажет мое имя. И оно умрет, если у моих внучек не будет детей. Мужья двоих тоже погибли, а еще двое еще молоды, но держат в руках вместо детей оружие, Сири, - ее руки продолжали автоматично связывать пучки. – Мне нечего больше сказать тебе.
Почти неделю мы с Ютой кружили по деревне, днем мы видели Бора, что спал возле хижины в лесу, несколько раз нам удалось поговорить с ним, но у него тоже не было планов. Вечерами мы приходили к костру, где вечеровали женщины и мужчины. Я начала просыпаться рано утром, и пыталась занять себя хоть чем то, и мы с Ютой помогали готовить завтрак, ощипывать птицу, солили рыбу.
- Юта, мы должны внимательно присмотреться к тому, что мы едим и пьем. Тебе не кажется, что у воды какой-то другой вкус? Или еще что-нибудь?
- Нет, ничего особенного, Сири, только вот их чай мне не нравится.
- Да, наш чай вкуснее. Интересно, из каких трав он?
- Мне сказали, что это трава от того овоща, который тебе так нравится. Они теперь сами выращивают его, как мы выращиваем ол.
- Кто тебе сказал?
- Со мной везде ходит девушка, и она разговаривает со мной, мы даже смеемся.
- Давай выйдем, Юта, найди мне эту девушку, - я могла ошибаться, но, скорее всего, это было именно то, что я думаю.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ За нами сейчас шли другие девушки, и когда мы спросили где прежняя охранница Юты, нам ответили, что она ушла сменить других девушек в лагере в дне ходьбы от сюда.
 - Мне срочно нужно поговорить с Манурой, - обратилась я к одной из них.