"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Однощитовые рыцари порой непереносимы. Не так ли, сэр Птиц? — послышался знакомый вкрадчивый голос.
— Вы правы, барон, — пробормотал Ирн. Мысленно выругался: «Вот гад! Подкрался совершенно незаметно!» Но парень скрыл раздражение, преувеличенно медленно повернулся. — Таких нельзя пускать ни в одно приличное общество.
— О да! — с жаром подхватил Ирис, тонко улыбнувшись. — Отсутствие благородных предков есть изъян. Ни воспитания, ни привитых с детства манер и принципов.
— Хотя многие простые рыцари становятся основателями родов, — максимально вежливо сказал Птиц. — Взять хотя бы Ховарда Мерга, первого герцога Мгевора. Ведь согласно истории долгое время его сиятельство ходил в наемниках, был ландскнехтом графа Герангского. Но постепенно разбогател, собрал лучших воинов. И буквально за неделю подчинил десяток баронств.
— Вы правы, — улыбнулся Лекс. — Я сам видел, как вырождаются благородные фамилии. Отпрыски мельчают, становятся хилыми и слабыми. Но все-таки склонен не согласиться. Рыцарство — не только грубая сила, а еще и мысли, поступки. Варвар, что вчера надел шпоры и пояс, никогда не поймет, почему нельзя предавать сюзерена и зачем защищать простолюдинов. Не поймет, что быть рыцарем и господином — не привилегия, а долг и обязанность… Скажите, как получилось, что благородный рыцарь путешествует со столь неотесанным мужиком? Я слышал, вы прибыли вместе.
Барон Брешский вопросительно приподнял бровь, шаркнул ножкой. Послушник чуть заметно поморщился. Ну и что прикажете делать? Видно же — от чрезмерно услужливого и велеречивого хлыща так просто не избавиться. Прилип, как репей. Грубить? Нельзя. Надо найти повод, спровадить. Иначе планы пойдут псу под хвост, шут сумеет сбежать.
— Я имел неосторожность быть спасенным сэром Лохматым, — сухо ответил Ирн.
— О-о-о… — протянул Ирис. — Благодарность — худшая в мире вещь. Крючок, на который ловятся даже прожженные и циничные. Долг, честь, совесть — то, что делает нас уязвимыми.
— Вы сами сказали, что это присуще рыцарям, — буркнул послушник.
— Конечно, — ничуть не смутился барон. — Но честь — признак силы. Лишь слабые могут позволить себе быть обманщиками и предателями. Рыцари действуют так, потому что сильны духом.
— Противоречите себе, — хмыкнул Птиц.
— Отнюдь, — произнес Лекс. Самодовольно пригладил волосы, стряхнул невидимую пылинку с ворота рубашки. — Любая слабость есть сила. Разница в том, как этим оружием пользоваться. Вот женщины… по определению — хрупкие и нежные существа. А как крутят нами, мужчинами. Кое-кто вообще попадает под каблук…
На губах хлыща вновь появилась заученная улыбка. Но послушника видимое благодушие не обмануло. Интуиция подсказала, что барон чего-то добивается. Ненавязчиво следит, подталкивает. Но к чему?..
Зал потрясли жуткий грохот, пьяный хохот и грубые крики. Бродяга успел напиться до такой степени, что опрокинул кресло и рухнул на пол. Попытался ухватиться за столешницу, но соскользнул и ударился лбом. Глупо захихикал, откинулся на спину. Морда красная, глаза блуждающие и глупые… Аристократы вышли из транса, посмотрели с осуждением и презрением. Белобрысая девица, изрядно напуганная приставаниями и громкими звуками, практически запрыгнула на колени вельможе-соседу. Тот схватился за рукоять кинжала, привстал. Но пока колебался — бить гостя короля вроде бы неправильно.
Взгляды присутствующих обратились на бродягу. Откуда-то сбоку налетел сквозняк, колыхнул занавески. Светильники мигнули, тьма поглотила пространство. За окном показались море тумана и кусочек неба: алое зарево, краешек солнечного диска. Мокрая холодная лапка коснулась живота послушника. Сердце сбилось с ритма, пугливо затесалось в щель между ребрами. Придворные показались безликими гомункулусами, злобными тварями из мира Теней. Помещение — глубокой пещерой, логовом демонов, а светило за окном — оком злобного чудовища… Но страх отступил, кусок льда в груди растаял. Опять загорелся свет. Зал наполнился шелестом одежды, скрипами и вздохами…
Конфликт разрешил монарх. Бернард скривился, будто проглотил нечто кислое. Поколебался, сделал небрежный жест. Прибежали трое слуг. С трудом приподняли тяжеленного нищего, взвалили на плечи и потащили вон из зала. Лохматый зарычал и отмахнулся. Но голова упала на грудь, волосы скрыли лицо. Послышались невнятное бормотание, возмутительно громкий храп.
 
Барон сморщил холеный нос, презрительно фыркнул:
— М-да… Все-таки однощитовых стоит держать в хлеву.
— Угу, — равнодушно подтвердил Птиц. Отвернулся, уставился на картину.
— Любите живопись? — вежливо поинтересовался Лекс. — Во дворце много старых полотен. Принцесса Жосслин большая ценительница искусства.
— Интересуюсь, — коротко ответил послушник.
— Замечательно! — воскликнул барон. — Думаю, вы сойдетесь во вкусах с госпожой. Чуть попозже можно провести экскурсию по картинной галерее. Там имеется несколько полотен знаменитого Хомы Рожского, десяток работ кисти непревзойденного Лиина Дори…
Ирис улыбался, тарахтел без перерыва. Но Птиц не слушал. Нервно помял ремень мешка, украдкой осмотрелся. И с разочарованием понял, что шут сумел сбежать во время переполоха. Портьера в углу колыхалась. А значит, там действительно располагался тайный лаз… Тьма! Опоздал. И что делать с мроновым Лексом?..
— Как вам турнир, сэр Птиц? — продолжал допытываться Ирис.
— Паршиво, — грубовато ответил послушник. Всерьез задумался: а не послать ли прямо? Но отказался от мысли. Остальные аристократы походили на кукол, а этот буквально фонтанировал энергией. Может, тот самый колдун?..
— Действительно, — согласился придворный и пожал плечами. — Погода испортила праздник. Но должен сказать, что утренние поединки выдались на славу.
— Да, — кривовато улыбнулся Птиц. — И нововведение: кто выиграл, тот проиграл. Очень оригинально и свежо!..
Послушник взбеленился: чересчур явно намекнул на странности. Но взял себя в руки, затаив дыхание, начал ждать реакции. Лекс пропустил фразу мимо ушей. Всем видом собеседник выражал дружелюбие и желание угодить зятю короля. И этим еще больше разозлил парня. Ирн почувствовал: секунда — и задушит холеного дурака голыми руками.
— А сколько гостей приехало! — с радостью произнес Ирис. — Даже вечером подоспели. Король уговорил остаться на свадьбу, поздравить… молодоженов.
— Неужели? — скучным голосом откликнулся Птиц.
— Да, — кивнул придворный, широко ухмыльнувшись. — А вот и один из почетных. Прибыл последним, уже после турнира. Но возжелал остаться на пиру, поздравить жениха и невесту…
Помимо воли Ирн повернулся, взглянул в указанном направлении. Тень у дальней стены колыхнулась. Красноватый свет фонарей отразился от исцарапанного панциря и наплечников, в полной мере охватил массивную фигуру. Волна света побежала вверх, обрисовала широкое мужественное лицо. Квадратный подбородок, покрытый неопрятной щетиной. Высокие скулы и тяжелые надбровья. Резкие, словно нарисованные углем, морщины, обилие шрамов. Короткие, темные с проседью волосы и холодные голубые глаза убийцы… Мужчина заметил Лекса и Ирна. Оскалился в многообещающей улыбке и не спеша пошел навстречу.
Дыхание вылетело из груди, будто кто-то нанес резкий удар. Птиц смертельно побледнел, втянул голову в плечи и попятился. Захотелось умыться студеной водой. И убедиться, что происходящее — обыкновенный кошмар. Потому что воин оказался не кем иным, как Вардом де Гирео!.. Ирн ахнул, повертел головой, ища пути к отступлению. Но рыцарь угадал намерение, перекрыл дорогу к дверям. Холодно улыбнулся, положил ладонь на рукоять меча.
— Позвольте представить вам сэра де Гирео, великого воина и полководца! — с пафосом сказал Лекс. Сделал изящный жест рукой, склонил голову. — Достойный муж преодолел множество опасностей, чтобы явиться на турнир. Деяние, достойное восхваления и песен…
Вард остановился невдалеке, с любопытством змеи осмотрел парня. Заметил золоченый пояс, удивленно вскинул бровь.