"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Терн! — хрипло произнес парень. — Вам знакомо имя?..
— Мой племянник, — эхом отозвался шаман. — Один из тех, кто принял первый путь. И отверг второй, когда узнал, что придется умереть… Уходите. Я не смогу долго держать тоннель. Уходите же!..
Лицо Остролиста скривилось, глаза утонули в тени. Тело побледнело и истончилось, стало полупрозрачным. Земля начала подрагивать, обратилась туманом. Издалека долетел раскат грома, деревья покачнулись. По пальцам шамана пробежали яркие синеватые искры. Сыпанули вниз, снова обратили мглу в почву. Но стало понятно — хозяин держится из последних сил.
Птиц застыл, не в силах разорвать покров онемения. Изумление, страх, мистический ужас и сотни противоречивых мыслей заполнили душу. Но нищий крепко ухватил Ирна за плечо. Развернул, задал направление. Парень буквально влетел в эфемерную занавесь. Ощутил чудовищный холод, закричал от боли. Случайно оглянулся и поперхнулся воплем…
Поляна осталась где-то в невообразимой дали. Тусклое окошко, проблеск света в вечной ночи. Могучие деревья, покосившаяся изба… А из зарослей с обнаженным мечом в руке бежал Вард де Гирео. Доспехи измяты и исцарапаны, лицо густо покрыто кровью и ссадинами. Глаза люто сверкали, рот оскален. Позади посланника иерархов из-под сени леса выбегали воины, бледной тенью парил Безликий. Слышались далекий смутный говор, удары, топот. Но с каждой секундой звуки становились тише, отдалялись. Поляна подернулась серой рябью. Превратилась в махонькое пятнышко, затем в точку. Тьма окутала послушника и нищего, качнула в невидимых ладонях. Возник гул, студеный ветер ударил по беглецам. И за мгновением абсолютного мрака последовала белая вспышка….
Парень рухнул в глубокий сугроб. Вскрикнул от неожиданности, забарахтался как утопающий щенок. С изумлением огляделся, ошеломленно захрипел. Над головой серая пелена облаков. Вокруг заснеженные поля и холмы. Ветер гонял ледяную пыль, словно пес, бегал по просторам. Посвистывал, порой завывал, сбивал сосульки с кустов. Слева темная полоска леса, за спиной тоже. А далеко впереди виднелась высокая городская стена. Из-за каменных зубцов выглядывали крыши башен, высоких домов, шпили и флагштоки.
— Выбрались! — воскликнул нищий. Упал в сугроб, взбил снежную пыль и безумно захохотал. — Королевство Морленд, сердце Аримиона!..
  
ГЛАВА 5
 
Над землями графства Геранг медленно занимался рассвет. Бледные солнечные лучи пробивались сквозь плотную пелену облаков. Серость властвовала повсюду: в покрытых инеем лесах, на обширных заснеженных полях и высоких холмах. Ветер гонял ледяную пыль. Завывал, как зверь, с яростью налетал на сугробы. Порой затихал, исчезал. И тогда мир показывался в своем суровом великолепии. Темное пятно на вершине ближайшего холма становилось большим замком, смазанная извилистая лента — широким торговым трактом.
Обычно в зимнюю пору жители городов и сел путешествовать не рисковали. Слишком велик был шанс потерять коня или погибнуть самому. И только в самые погожие деньки на дороге возникало движение. Торговцы спешили перевезти товар, селяне отправлялись за припасами. Появлялись гонцы, бродячие проповедники, наряды стражи. Жизнь кипела и бурлила. Тракт наполнялся разноголосым говором, скрипом тележных колес и полозьев саней. Мелькали раскрасневшиеся на морозе лица, разнообразная одежда… Но сегодня власть зимы оказалась чересчур сильна. В мире должны властвовать ветер и трескучий мороз. Однако кое-кто так не считал…
В один из периодов затишья на дороге показалась длинная колонна. На первый взгляд — около трех сотен людей. Не ратники и не торговый караван. Обыкновенные сыны человечьи, обряженные в рваное тряпье. Полуголые и босые, с обмороженными телами и синюшными ногами. В колонне мелькали женщины и старики, сильные мужчины, дети. Никто не замечал страшной стужи, не гнулся под ударами ветра. Над трактом разносилось пение. Не заунывное, как при похоронных процессиях, но торжественное и грозное.
Во главе колонны шествовал высокий худощавый мужчина в рваном грязном балахоне. Сероватый свет обрисовывал удлиненное лицо, впалые щеки и лошадиную челюсть. Бледная кожа, казалось, источала золотистое сияние. Легкое и почти невидимое, но достаточно явное. Глаза чародея были закрыты, руки молитвенно сложены на груди. Служитель шагал на удивление ровно. Спокойно выдерживал удары разбушевавшейся стихии, кротко улыбался… Люди старались не смотреть на предводителя. Но любой посторонний сразу почувствовал бы, что помыслами спутники витают рядом с магом.
 
Очень скоро процессия поравнялась с холмом, начала огибать земляную громаду. Облака расступились, прямые солнечные лучи водопадом хлынули на равнину. На лицах людей сразу же появились счастливые улыбки, пение стало громче. Дети и женщины поднимали руки, тянулись пальцами к далекому светилу…
Прозвучали дробный стук копыт, лихие крики и свист. По извилистой тропе спустился небольшой отряд. На ветру дрожали разноцветные флаги, развевались плащи. Пятнадцать копейщиков, четыре рыцаря. А впереди на мускулистом вороном жеребце скакал статный старик. По плечам рассыпаны длинные седые волосы, на голове небольшая золотая корона. Подбородок старца гордо вздернут, рука лениво ласкала крестовину огромного меча. В движениях и позе — властность, привычка повелевать.
Отряд спустился на тракт немного позади колонны. Но сразу набрал скорость, обогнал на добрую сотню шагов. Старик выехал немного вперед, с брезгливостью осмотрел потрепанных, изможденных людей. Дождался, пока толпа приблизится, поднял руку.
— Кто вы такие? — низким, хорошо поставленным голосом крикнул старик.
— Мы — воинство Алара, — проскрежетал служитель. — Путешествуем по городам и селам, спасаем души верных Светозарному людей.
— Воинство Алара? — изумился старик. — Вы?..
— Мы, — с улыбкой подтвердил маг.
Предводитель потерял дар речи. Что-что, а воинов люди напоминали меньше всего. Оборванные и грязные, исцарапанные и худые. В переднем ряду мелкий заморенный мужичок. Лицо в красных пятнах обморожений, губы в корке крови. В спутанных волосах и клочковатой бороде застряли комья снега. Глаза навыкате, дикие и бессмысленные… Рядом с мужиком стояла одетая в рваное тряпье женщина. Заморенная и иссушенная. Приоткрытый рот выглядел рваной раной. Десны кровоточили, язык распух. Чуть поодаль, рядом с полумертвыми стариками, переминался с ноги на ногу худой как спичка мальчишка, одетый в меховой полушубок и шерстяные порты. Но настолько худой, что одежда болталась на теле, как на вешалке… Люди казались восставшими из могил зомби. Одни пытались петь молитвы. Другие стояли на коленях в снегу и били поклоны. Большинство же едва держались на ногах.
— Я граф Готлиб Герангский, — с нажимом произнес старик. Оглянулся на замок, сделал широкий жест рукой. — Мои земли.
— Рабы божьи благодарны земному владыке за то, что позволил топтать твердь и дышать воздухом Геранга, — с нарочитым простодушием сказал служитель. — Сие угодно Светозарному…
— Я не позволял! — резко перебил предводитель.
Маг посмотрел в лицо лорду, со светлой добродушной улыбкой произнес:
— Дети солнца должны помогать друг другу. Грядет Судный день. Мы должны покаяться, попросить прощения у Всевышнего. Жить по заповедям, укрепиться душами и отринуть тварное. Тогда Алар осенит благодатью, заберет верных слуг в Поднебесное. А души злобные и черные достанутся Мрону на вечные муки в Преисподней!.. Так ответь, чадо, истово ли ты веруешь в силу Алара?
Властитель моргнул, словно хотел убедиться — а не сон ли это? Осторожно потрогал рукоять меча, успокоил жеребца… За долгую жизнь, полную тревог и забот, Готлиб видывал множество разных людей. Отчаянных смельчаков, трусов, обманщиков и коварных злодеев. Но еще ни один не вел себя в присутствии графа столь нахально. Те же иерархи Алара старались решать дела мирно. И если давили, никогда не перешагивали определенной черты. Потому что знали: с Готлибом ссориться не с руки. Лорд заслужил любовь и уважение подданных, слыл справедливым и жестким правителем. В Геранге больше верили расчетливому и ершистому старику, чем сладкоголосым служителям. Но этот маг будто не замечал, перед кем стоит. Граф прекрасно видел: в служителе нет ни трепета, ни уважения. Да что говорить, оборванец смотрел на Готлиба свысока — как на бродячую кошку или собаку. И потому старика-лорда обуяла гордыня, а в груди начала закипать вязкая злость.