Доктор-хулиган (ЛП)

Держа одну руку на ее заднице, другой — собственнически обхватываю ее бедро, и беру сильнее. Кружу в ней с каждым резким ударом, касаясь ее точки G. Она трет маленький клитор так быстро, как только может, и ее ноги, обернутые вокруг меня, дрожат.
— Ты сейчас кончишь? Кончи на меня, котенок. Я хочу почувствовать такой сладкий, такой горячий спазм твоей маленькой киски, ты слышишь меня?
— Да… — Теперь ее всю трясет.
Я шлепаю ее снова, на этот раз по заднице, и она кричит. Ударяю сильнее, и она взрывается, ее кульминация мощная, безжалостная, пронизывающая до самых глубин. Ее внутренние мышцы сжимаются вокруг моего члена, и я схожу с ума. Не желая причинить ей боль, резко выхожу из нее, срываю презерватив, чтобы рукой довершить начатое. Достаточно два диких рывка, и я жестко кончаю. От охватившего оргазма зрение затуманивается. Я падаю вперед, нависая над ней, забрызгивая спермой ее живот, киску, между ног, когда она извивается подо мной.
По-прежнему ласкает себя.
Я, блядь, сейчас отключусь, а она растирает мою сперму по клитору, все еще переживая оргазм.
Это самая горячая вещь, которую я когда-либо видел за всю свою жизнь. В мозгу, словно происходит короткое замыкание, когда она ведет руками вверх по телу, влажным, липким скольжением стирая немного синих чернил с волка и размазывает их между грудями.
Я тереблю липучку на ее запястьях, отрывая ее, и мы целуемся. Ее ноги все еще привязаны, но каким-то образом я переворачиваю ее на бок и поднимаю одну, затем другую, освобождая.
Это безумие.
Как я продержусь неделю, прежде чем мы сможем сделать это снова?
Глава 23
ВАЙОЛЕТ
На следующий день я одеваюсь более тщательно. Черный бюстгальтер и трусики. Черные брюки с высокой талией и темно-синяя блузка под черным блейзером.
Я все еще чувствую на себе его имя.
Мы вместе приняли душ, и Макс смыл все эти удивительные рисунки. Однако его имя лишь поблекло.
— Перманентный маркер, — сказал он. К концу недели должно сойти.
Вернувшись домой вчера вечером, я встала перед зеркалом в спальне и провела по буквам его имени на животе.
Макс.
Каким неожиданным был этот уик-энд.
А теперь реальность требует нашего возвращения.
В понедельник я не перестаю о нем думать. По возвращении домой, раздеваюсь догола и растягиваюсь на кровати.
Рассматриваю фотографии в телефоне и посылаю ему одну. Глаз дракона. Он прекрасен.
В: Спасибо за невероятный уик-энд.
М: Спасибо за фотографию. И что была моим холстом.
В: В любое время.
М: В ближайшие выходные?
В: Безусловно.
М: У меня дома, в пятницу вечером. Планируй остаться на выходные.
В: В воскресенье в полдень мне придется уйти.
Он отвечает не сразу. Затем…
М: Пришли мне еще одну фотографию.
В: А волшебное слово?
М: Немедленно.
Я хихикаю. Затем посылаю ему георгин. На фото можно увидеть изгиб моей груди. Я поглаживаю это место, наблюдая за загрузкой файла, а затем появляется маленькая галочка «доставлено». Когда я представляю, как он открывает фото, видит изгиб плоти, между ног становится влажно. Над самым верхним лепестком виднеется намек на бороду.
В: Я рассматриваю их с тех пор, как вернулась домой.
В: Они сексуальные.
Я посылаю двумя отдельными сообщениями. В нижней части экрана появляются точки, а затем исчезают. Потом появляются снова.
М: Ты трогала себя?
В: Только грудь… пока что.
М: Могу я тебе позвонить?
Вместо этого я звоню ему. Он отвечает после первого же гудка.
— Вайолет.
Его хриплый голос снимает с меня невозмутимый образ, который я носила весь день, и я закрываю глаза, погружаясь в тепло его слов.
— Расскажи, что ты хочешь сделать, котенок.
Легким, как перышко, касанием я провожу пальцами по животу.
— Я думаю о твоем имени на моей коже. Это очень, очень горячо.
— Для меня тоже.
— От этого я становлюсь мокрой.
 
Он стонет мне в ухо.
— Насколько мокрой?
— Ммм… — я двигаю ногами, нежно обхватывая свой холмик. Достаточно, чтобы обнаружить каплю влаги, но, не погружая пока пальцы полностью. — Довольно мокрой. Я чувствую на бедрах влагу.
— Твои пальцы внутри?
— Пока нет.
— Ты ждешь разрешения?
— Нет, — улыбаюсь я. — А я должна?
Он глубоко дышит. Звук раздумий.
— Мне нравится мысль о том, что ты прикасаешься к себе. А еще лучше, если я буду говорить с тобой по телефону и смогу услышать, как ты кончаешь.
— Мне немного больно, — шепчу я. — Мне нужно быть нежной.
— Тебе не нравится нежность. — Он тоже понижает голос. — Если бы я был там, я бы набросился на тебя. Стал бы лизать тебя медленно, вверх и вниз, пока ты не начала бы извиваться, требуя большего.
— Звучит нежно. — И хорошо. Я двигаю бедрами, пальцы задевают клитор, затем легко скользят между складок, потому что, да, я промокла.
— Иногда неплохо начать с нежности. Разогреть, подразнить, заставить извиваться.
— Теперь я извиваюсь.
— Ты можешь остановиться?
Э-э-э…
— Возможно?
— Хочу услышать отрицательный ответ. Безусловно мне бы пришлось больше потрудиться над твоим клитором, пока он не стал бы твердым и пульсирующим, и ты не почувствовала, как все внутри напрягается. Готовясь взорваться. Я бы сосал его, водил по нему языком, втягивал в рот, а затем зацеловал всю твою великолепную, чертовски сексуальную маленькую киску.
— О боже, — выдыхаю я. Теперь я извиваюсь по-настоящему, пальцы делают именно то, что, по его словам, сделал бы его рот. Клитор, потом все остальное. Снова клитор. Сжимаю его двумя пальцами, представляя, как он его сосет.
— Как насчет сейчас, котенок? Ты можешь остановиться сейчас?
Я мотаю головой туда-сюда.
— Нет… — хнычу я.
— Хорошо. — Теперь он практически мурлычет мне в ухо. — А теперь я бы перевернул тебя и отшлепал по заднице за то, что ты прикасаешься к себе без разрешения.
— Но ты сказал…
— И за то, что отвечаешь.
Звук, который я издаю, не человеческий, и он хихикает.
— Как только твоя задница стала бы красивой и розовой, я лег бы на кровать и приказал твоей нетерпеливой маленькой киске прижаться к моему лицу.
— Ммм…
— Вот так. Ты сочишься для меня, такая мокрая, что мне хочется вылизать все до последней капли. Я сжимаю твою задницу, надавливая на самые больные места, и заставляю тебя объезжать мое лицо, пока ты не кончишь мне в рот.
Я стону, оргазм взрывается на секунду раньше, чем я могу его остановить. Термоядерная реакция внутри меня не идет ни в какое сравнение с плавящим тело ударом желания и словами Макса. Он забрал беспокойство, чертовски грязными словечками щелкнул выключателем, и теперь я дрожу от повторных толчков и замешательства.
— Ты в порядке? — мягко спрашивает он мне на ухо.
— Ммм… — Я перекатываюсь на бок. — Ага.
— У тебя есть одеяло, в которое ты могла бы завернуться?
— Ммм.
— Черт. Ты соскользнула в сабпространство? Черт возьми, я не должен был этого делать.
— Макс. — Я вдыхаю и выдыхаю, туман рассеивается. Я улыбаюсь, но он этого не видит. — Макс. Я в порядке. Все хорошо. Было очень мощно. Спасибо.
— Тебе нужно что-нибудь поесть.
— Серьезно. Из-за телефона ты путаешь посторгазмическое блаженство с сабпространством.
— Я никогда не делал такого раньше.
— Не занимался сексом по телефону?
— Ну, во всяком случае, не в качестве Дома.
— Было хорошо. Великолепно. А сейчас я встану, выпью стакан воды и съем злаковый батончик.
— Спасибо тебе за это, — вздыхает он. — Сейчас только понедельник, да?
 
— У меня впереди долгая рабочая неделя, она должна пролететь незаметно. А у тебя?
— Тоже. Завтра вечером совещание в отделении, вернусь поздно.