Доктор-хулиган (ЛП)

— Так было необходимо.
Господи, как же давно это было.
— И все же мне захотелось тебя наказать.
У нее перехватывает дыхание.
— Я не знала, что это ты. Клянусь. Я получила твои документы только перед встречей, и…
Я ей верю. Она умна и способна, но не прирожденная актриса. Она слишком хороша, слишком чиста, чтобы так убедительно врать.
— Тогда я буду снисходителен.
Она льнет ко мне.
— Но ты по-прежнему…
Это опасно. Если мы играем, нам нужно сначала поговорить. Если здесь что-то другое, то это полный пи*дец.
Мой член болезненно пульсирует, и я не уверен, какая мысль заводит меня больше.
Я наклоняюсь к ней, прижимая ее спиной к двери квартиры. Костяшками пальцев касаюсь ее живота, двигаюсь вверх, к груди и между нами. Она судорожно вздыхает, когда я веду рукой дальше, еле касаясь, пока пальцы не достигают обнаженной кожи чуть ниже ключицы.
Мы оба вздрагиваем, когда я обнимаю ее за плечи, а затем запускаю пальцы в ее густые, блестящие волосы.
Воспоминания вспыхивают мгновенно. Ее волосы, мокрые и гладкие после душа. После того, как я трахал ее рот.
Меня пронзает дикое желание, я запутываюсь пальцами в ее локоны, грубая хватка лишена всякого притворства утонченности.
— Тебе бы этого хотелось? — рычу я.
— Чтобы ты меня наказал?
— Сделал тебе больно. Наказание — всего лишь предлог.
— Да, — выдыхает она.
— Да, что?
— Я бы хотела, чтобы ты причинил мне боль.
Меня охватывает удовольствие.
— Хорошо. Честность вознаграждается, котенок. Запомни это. Это будет одним из наших правил.
Свободной рукой я проникаю ей под юбку. И с такой силой сжимаю бедро, что она охает.
Достаточно сильно, чтобы она стала влажной.
— Однако, прежде чем я вознагражу тебя, нужно разобраться с остальными нашими правилами.
Она неуверенно кивает.
— Ладно.
— И сегодняшняя ночь для этого не годится. — Слова меня убивают, но я, наконец, снова мыслю здраво, и это часть ответственности, которая приходит вместе со всем остальным, что я хочу.
Я могу причинить ей боль. Моя эрекция напрягается от обещания того, что я могу сделать с ней все, о чем фантазировал. Но сначала мне нужно ее восторженное согласие, а сегодня она не в том состоянии, чтобы его дать.
— Ты мог бы просто войти… — Она замолкает и прикусывает нижнюю губу.
Если я последую за ней внутрь, она окажется на коленях, давясь моим членом, прежде чем я пойму, что делаю.
— Не сегодня. Что ты делаешь завтра? Я играю в хоккей, так как сегодня пропустил командную тренировку, но других планов у меня нет. Я подстроюсь под твой график.
Она отрицательно качает головой.
— Я абсолютно свободна.
— Хочешь, я приеду, и мы сможем поговорить?
Нетерпеливый кивок — все, что мне нужно. Я обрушиваюсь на ее рот, хочу ощутить ее вкус, языком обвожу ее нижнюю губу, затем ловлю ее зубами. На вкус как сладкое вино и теплая кожа, и она мягкая и податливая.
Я отпускаю ее плоть и проникаю внутрь. Она открывается мне, жадно касаясь меня языком, всего на секунду, прежде чем отдаться моему натиску.
Послушная с самого начала.
Как же нам будет весело. Завтра.
Приказываю себе перестать вкушать ее, перестать трахать языком ее рот, но пока не могу. Ее рот горячий и влажный, и этот тихий звук, который доносится из глубины ее горла, заставляет меня хотеть тереться о нее.
Подталкивать до тех пор, пока этот звук не вырвется наружу, и ей придется сильно прикусить губу, чтобы удержать его внутри.
Я хочу целовать ее шею, накрыть губами ее рот и прижать к двери, когда она кончит.
Хочу столько грязных сценариев, ни один из которых не приемлем для разыгрывания в ее коридоре, потому что я ее клиент.
Что бы мы ни делали дальше, это должно быть в квартире.
И завтра.
Я отстраняюсь от нее на достаточное расстояние, чтобы увидеть, как ее глаза блестят в замешательстве, затем снова придвигаюсь ближе, запуская пальцы в ее волосы.
— Переспи с этой мыслью, — тихо говорю я, мое дыхание прерывается, когда я нависаю над ней. — Удостоверься в том, чего хочешь. Потому что я хочу всего.
 
Глава 13
ВАЙОЛЕТ
Удостовериться в том, чего хочу.
Что это вообще значит, когда я почти уверена, Макс может придумать целую кучу извращенных шалостей, которые я даже не могу назвать?
Я не знаю, чего хочу, кроме…
Я хочу его.
Я не хочу потерять работу.
Но он говорит не об этом, и я это понимаю.
Он говорит о пределах. Жестких и мягких.
Я вздрагиваю, когда представляю себе больше Макса, без жестких рамок анонимного секса на одну ночь.
Макса, приготовившего список Дом-штучек, которые подтолкнут меня к краю моей зоны комфорта.
Следующее утро провожу, составляя, зачеркивая и переписывая в уме воображаемый перечень.
«Да» порке — на самом деле «да, пожалуйста», — а также любой игре с подобным воздействием. «Нет» острым предметам и кровопусканию. Темные уголки сознания задаются вопросом, как далеко заходят кинк-пристрастия Макса, и как я могу относиться к играм с дыханием, настоящему наказанию, полной передачи власти…
Стук в дверь отрывает меня от мыслей. Я бросаю взгляд на часы. Если только Макс не решил снова пропустить хоккей, это не он.
Стук раздается снова, на этот раз за ним следует игривая барабанная дробь, смутно напоминающая мелодию.
Я закатываю глаза. Мэтью.
Открыв дверь, жестом приглашаю соседа войти и чувствовать себя как дома. Но он все равно это сделает.
Мы подружились с того дня, как я переехала, и он принес мне печенье, которое испек для него парень, с которым он в то время встречался. Тогда Мэтью готовился к соревнованиям по тяжелой атлетике. Они провстречались не так долго.
Сейчас я скучаю по тем печенькам. Они были почти так же хороши, как шоколад, который принес мне Макс.
И вот, под бдительным взглядом Мэтью, я снова думаю о Максе, и когда это моя жизнь стала такой сложной?
— Что с тобой? — сразу переходит он к делу. Полицейский до мозга костей.
— Привет, сосед, я тоже рада тебя видеть. Как прошла твоя неделя? Чаю? Да? Сейчас принесу.
Пытаюсь убежать на кухню, но он следует за мной.
— Был занят. Позапрошлой ночью работал сверхурочно и вернулся домой только к середине дня. Потом вырубился на несколько часов, а когда проснулся от голода и захотел отправиться за едой, обнаружил, что моя соседка целуется со странным мужиком возле своей квартиры. А поскольку я парень порядочный, то не стал им мешать, так что чуть не умер с голоду.
Я краснею.
— Ой. — Потом хмурюсь. — Мы пробыли там не так уж долго.
— Я умирал с голоду. Казалось, прошла вечность. Хотя у него отличная задница. Она несколько компенсировала мою голодную смерть.
— Как мы тебя не услышали?
— Я не открывал дверь. Просто смотрел в глазок.
Я стону.
— Это так жутко.
— Сколько раз я говорил тебе смотреть в глазок, прежде чем выйти из квартиры?
Я закатываю глаза.
— Ладно.
— Это я и делал. — Он одаривает меня глуповатой ухмылкой. — И пялился на задницу твоего кавалера. Но не специально. Колись. Кто он?
Я мотаю головой.
— Никто.
— Ты не ходила на свидания после того парня, которого подцепила в «Шато Лорье». Поцелуи — это не пустяк, это очень важный шаг в правильном направлении, чтобы снова быть на коне.
— Мне и без коня неплохого.
— Конечно, милая. Но теперь, когда ты снова ходишь на свидания, мы сможем продвинуть тебя вперед, подальше от капкана моногамии.
— Разве ты не встречаешься с Гаретом уже полгода?
— Это совсем другое. Я уже нагулялся. А Гарет — само совершенство.
 
Он прав. Его парень просто идеален.
— Знаешь, ты его не заслуживаешь, — говорю, подмигивая, и это отвлекает его на рассказ о последнем милом поступке Джи.
Он не возвращается к разговору о Максе, пока мы не допиваем чай, и он, потягиваясь, встает. Парень он крупный и занимает много места на моей кухне.