Высокие горы и бегущая вода* (СИ)

-Эй, с тобой все в порядке? - спрашивает кедди Гао, поправляя сумку на плече, - Выглядишь бледным, будто тебе плохо…
-Да, не очень хорошо себя чувствую, - цедит сквозь зубы Ибо.
-Так, ладно, насчет нас с тобой я понял, - Гао перекидывает клюшку за спину и держится руками с двух концов, - Но зачем ты припер сюда этого мальчишку?
Сяо Чжань вновь скромно улыбается:
-Большой эксперимент с целью самопознания.
-Хочешь что-то понять про себя?
-Нет. Хочу, чтобы он кое-что про себя понял, - Сяо Чжань останавливается у мяча и оглядывается на Ибо, волосы которого золотятся на солнце, - Хочу, чтобы он понял, что на самом деле ему нужно.
Гао становится в стойку, но не бьет, распрямляется:
-Подожди-ка, - хмурится он, - Хочешь сказать, что мы, два миллионера, бегаем сейчас по полю, и устраиваем представление перед каким-то малолетним водителем?
Сяо Чжань от души смеется:
-Прости, Гао. Воспринимай это просто как дружеский матч в гольф.
-Ну спасибо, в таком спектакле я еще не участвовал, - усмехается Гао, снова готовясь к удару, - Наверное, поэтому ты мне и понравился, поэтому мне показалось, что ты выдержишь меня. Ты такой же подонок.
Он бьет, но не идет за мячом вслед:
-И чего ты от него ждешь? Какого-нибудь красивого и глупого поступка, как в плохой дораме?
-А почему нет? - пожимает плечами Сяо Чжань, - Вот у тебя в жизни было что-нибудь, как в плохой дораме?
Гао усмехается, и они идут вперед, он помахивает клюшкой и говорит почти мечтательно:
-Я даже завидую тебе. В моей жизни никогда такого не было. И, наверное, никогда уже не будет.
-А я завидую тебе, - печально улыбается Сяо Чжань, - Раньше моя жизнь была намного спокойнее…
Ладно, Ибо, а почему, черт побери, ты вообще должен ждать сигнала от Сяо Чжаня? Да, у них мирный разговор, и вроде никто не переступает границ, но ты знаешь, что он за подонок, он просто по определению не должен находится рядом с твоим омегой. Ты этого не хочешь, да! У тебя, в конце-концов, тоже есть чувства! Все это время они задвигались на задний план, но всему есть предел. Может, пора уже о своих желаниях заявить? И плевать, как на самом деле к тебе относится Сяо Чжань, дело сейчас вообще не в нем, а в тебе! В твоем сердце, твоих эмоциях, в твоих потребностях. А хочешь ты простого и банального - просто увести его с этого чертового поля. И не важно, что ты обычный водитель, маленький человек, не значащий ничего в их огромном мире большого бизнеса и денег. Ты не можешь дать ему ничего, кроме себя и, кажется, весь прошедший год Сяо Чжаня это устраивало. Так какого хрена ты сейчас мнешься и чего-то выжидаешь? Просто пойди и сделай это!
-И долго ты будешь таскать его за собой? - Гао бьет себя по икрам клюшкой на ходу, - А если он ничего не сделает? Мы доиграем, а он останется всего лишь послушным кедди?
-Тогда значит, я ошибся в нем, - отвечает Чжань. Они у следующего мяча, - Или таков его выбор.
-А может, не будем рассусоливать и добавим драмы? - спрашивает Гао и, прежде чем Сяо Чжань что-либо успевает понять, он притягивает его к себе и целует в губы.
Ван Ибо порывисто вдыхает, чуть ли не спотыкаясь, сумка падает с его плеча.
Гао отстраняется и смотрит на него внимательно и немного выжидательно. Сяо Чжань в шоке и кладет тому руку на грудь, немного отодвигая от себя:
-Гао Гуаньсюй, подожди, ты…
-Я тебе сейчас еще и язык в рот засуну, - рычит он и снова тянется к нему, но в этот момент между ними уже был Ван Ибо.
-Не трогай его, - рычит юноша, и они с Гао сверлят друг друга взглядом. Ван Ибо еще помнит свою разбитую губу, но ему не страшно. Страх давно отступил под гнетом ненависти, ярости и ревности. Он был всего лишь молодым и горячим альфой, Гао - почти в два раза старше, уже поспокойнее, поэтому тот всего лишь усмехается, глядя Ибо в глаза:
 
-А вот и наш рыцарь-спаситель! Сяо Чжань, сердечко трепещет?
-Уйди, ты же видишь, что он оттолкнул тебя! - Ибо держится из последнего, мать его, только дай повод! Гао, дай повод!
-Ну, не знаю, малыш, - игрово вскидывает он бровями, - Омеги, знаешь ли, такие: отталкивают тебя, а на самом деле хотят, чтобы ты подошел как можно ближе. Откуда ты знаешь, может, ему понравилось?
-Сяо Чжань, - зовет Ибо, не спуская с Гао бдительного взгляда, - Ты уходишь или остаешься?
-Не знаю, Ван Ибо, - подает голос Сяо Чжань, и юноша оглядывается на него. Тот смотрит спокойно, с какой-то тихой светлой любовью, - Ты мне скажи, ты же мой… кедди.
-Я? - Он не ослышался? Сяо Чжань хочет, чтобы он решил?
Ну, Ибо, это, может быть, твой последний шанс. Если ты и сейчас облажаешься… действуй!
-Тогда мы уходим отсюда! - он хватает Сяо Чжаня за руку.
Сяо Чжань оглядывается на Гао счастливым, немного виноватым взглядом, который говорит ему «спасибо», Гао улыбается ему в ответ криво, но все же смотрит вслед какое-то время, вздыхает и отворачивается:
-Ну вот, - удрученно говорит он своей клюшке, - Мне снова не с кем играть в гольф.
-Не оборачивайся на него! - приказывает Ибо и тащит омегу за собой по полю.
Сяо Чжань не сопротивляется, послушно идет, молчит и только смотрит на золотой затылок альфы счастливым, немного пьяным взглядом.
Они проходят мимо кедди Гао, и Сяо Чжань обреченно роняет:
-Мои клюшки!
-К черту твои клюшки! - отзывается Ибо, они подходят к машине, он открывает перед Сяо Чжанем переднюю пассажирскую дверь, усаживает его, как мечтал все это время, и самолично пристегивает омеге ремень безопасности.
Тот не сопротивляется, улыбается только тихо-стеснительно.
На обратном пути они не говорят, Ибо пребывает в какой-то лихорадочной эйфории: он увел Сяо Чжаня, он сделал это! Увел его из-под носа богатенького альфача, и тот пошел за ним, он хочет быть с ним! Ван Ибо слабо представлял, что теперь ему делать, он знал только одно: тушеваться и давать задний ход нельзя, что бы он сейчас ни делал, он должен быть решителен.
Он бросил машину у дверей особняка, и, держа Чжаня за руку, повел за собой в дом.
-Господин Сяо, вы уже вернулись? - встретил их Оскар, но Ван Ибо молча вел его мимо слуги наверх, в их комнаты.
Он завел омегу внутрь и закрыл за собой дверь, прижал его к стене и наконец-то поцеловал: глубоко, страстно, забирающе. Сяо Чжань ответил на поцелуй и смотрел на него горящими глазами, ничего не произнося вслух. Как всегда. Ван Ибо скинул с плеч куртку, снял верхнюю одежду с партнера и потянул его свитер наверх, обнажая омежий торс - бледный и тонкий. Ибо припал губами к его шее, и Сяо Чжань вздрогнул, испугавшись, что альфа хочет поставить на нем метку.
-Тише, - говорил ему Ван Ибо в самое ухо, расстегивая его штаны, - не бойся. Ты меня боишься?
-Нет, - голос омеги был слабый, возбужденный, его орган тоже уже почти стоял.
Ван Ибо отвел его от стены и положил поперек кровати. Сяо Чжань был зажат, вероятно, стеснялся, возбужден, но не настолько, чтобы потерять голову. Зато Ибо распалялся все больше и больше: он также стянул с себя свитер и навис над ним сверху, снова целуя, и притираясь, и лаская его рукой сквозь трусы.
-Я так скучал по тебе, Чжань! Я так соскучился!
Сяо Чжань стонал и позволял целовать себя, мять в руках свое достоинство, облизывать соски и покусывать губы. Ибо сдернул с него штаны, вместе с трусами и снял джинсы с себя. Он снова припал к любимому телу и целовал его, облизывал, будто торопился куда-то. Наконец, он опустился ниже и взял омежий член в рот, отчего Чжань застонал громче, просто закричал, закрывая лицо руками. Ему было стыдно и хорошо одновременно. Ван Ибо вылизывал его с самоотдачей и стал опускаться ниже, когда тот дернулся и заголосил:
-Нет, пожалуйста, Ван Ибо, это невыносимо! Дай мне хотя бы сходить в душ…