Дети в сети. Шлем безопасности ребенку в Интернете

– Эля всегда так рассуждала, видите, она иронизирует, на ее фотографии нет никакой порванной кожи, это рисунок, – говорит Ирина. – Если вы посмотрите руки да и ноги школьников, они очень у многих сегодня разрисованы шрамами – мода такая. Так и мне казалось, так и все родители считали… Мне директор школы потом говорит, что Эля у вас давно хотела умереть, и в лагере уже травилась, и руки резала. Но в лагере Эля не была! А если бы действительно порезала руки, как бы мы этого могли не заметить? Ничего подобного не было. Объясняю ей это, а она мне: «Я все равно в управлении образования так скажу». Ей надо прикрыть себя, но зачем наговаривать на ребенка?
Надписи на стене в подъезде дома, где ребенок выбросился из окна. Фото: Галина Мурсалиева / «Новая газета»
В феврале в город приехали журналисты из Москвы снимать сюжет, и вместе с ними Ирина пришла к классной руководительнице. Спросила у нее прямо под камеру: «Скажите, зачем вы меня вызывали и сказали, что мы ребенка теряем?» В передаче вырезали ее ответ: «Я не буду давать вам никакой информации», – показали только, как она возмущалась тем, что ее не предупредили о съемке, что она «в полудомашней одежде».
– Представляете, о чем ее мысли, когда в классе, которым она руководит, погиб ребенок?! Дети из класса Эли почти все «висели» в этих страшных группах «ВКонтакте» и вели разговоры в чатах по ночам, когда родители спят, – говорит Ирина.
– Вы все ходите-ходите, а помочь ничем не можете, – произнес кто-то в этот момент откуда-то из-за наших спин.
Мы оглянулись, это была бабушка Эли. Неизвестно, как долго она стояла в дверях и прислушивалась. Мы беспомощно покивали ей, и Ирина продолжила:
– О том, что Эля собирается что-то с собой сделать, знали многие в классе. И классный руководитель, должно быть, знала, кто-то из девочек, видимо, что-то ей сказал, и она, возможно, хотела мне это донести: «Мы ее теряем!» И не договорила…
Мы слушаем Ирину очень внимательно, но дальше уже мучительно пытаемся понять, что она имеет в виду. А она теперь говорит о характеристике на Элю, которую классная руководительница могла испортить, «притом, что Эля же даже написала стихотворение, к юбилею города. Классная и не могла иначе – дала в итоге хорошую характеристику, написала, что девочка училась на пятерки…»
– Куда характеристику? – недоумеваем мы.
– В следственный отдел, – поясняет Ирина.
Посмертную? Поняв, что все именно так, что уже и за это тоже переживала мать, мы сидим совершенно подавленные – потеряли нить разговора. В наступившей тишине снова заговорила бабушка:
– Вот вы сидите, вам тяжело, да? А как нам тяжело? Мы только плачем каждый день, плачем и плачем.
Сказав это, бабушка постояла в дверях и медленно-медленно стала уходить. Страшный день ее согнул, ударил по ногам, она почти перестала их чувствовать. Передвигается из комнаты в комнату чуть не по четверть часа. Но пока мы здесь сидим, она еще придет несколько раз. Ее так же, как и малышку, тянет и к Ирине, и в комнату Эли. Пусть даже и нет девочки, но здесь хоть что-то происходит, связанное с ней. Малышку перехватывает папа, веселит, занимает игрой, и уже буквально через минуту доносится ее веселый смех. Бабушка тем временем все еще бредет в свою комнату, молча…
Ня.Пока
«Минус один, ты следующая» – такое личное сообщение в «ВКонтакте» пришло в день похорон Эли ее ровеснице и соседке Наташе. Такие слова именно в такой день воспринять как юмор, пусть даже и черный, сложно. Перепуганная девочка показала это маме. Мама – близкая подруга Ирины и довольно-таки продвинутый компьютерный пользователь – тут же взялась исследовать, кто прислал. Выяснила в течение пары часов – старшеклассник той же школы, в которой учится Наташа. «Шуточка» удалась, благодаря ей мать девочки с Того дня практически не выходит из огромного множества групп «ВКонтакте», так или иначе призывающих детей к суициду. Их не меньше полутора тысяч.
 
Она позвала на помощь еще одну общую с Ириной подругу, тоже маму школьника. Засели вместе, пытались и Ирине рассказать о том, что им уже удалось выяснить. Но Ирина на тот момент не была еще в состоянии воспринимать какую-либо информацию. Ничего не видела и не слышала. Сознание было непроницаемым.
Услышала подруг под Новый год, 31 декабря. Первое, что услышала, было имя – Рина. Оно проникло в сознание сразу – она слышала это имя от Эли. Это началось в начале декабря и повторялось несколько раз:
– Мам, когда у меня будет дочка, я хочу назвать ее Риной, правда, красивое имя?
– Ну, хорошее, да. А почему именно так? – улыбалась мама.
– Просто нравится…
…23 ноября 2015 года в одном из сибирских городов 16-летняя Рина [4] легла на железнодорожное полотно. Она это сделала буквально в нескольких метрах от движущегося в ее направлении грузового поезда. Машинист предпринял экстренное торможение, но остановить состав не смог.
Фото искромсанного тела девочки было выложено в Интернет почти мгновенно. Социальные сети взорвались, школьники из групп «с китами» совсем перестали спать по ночам. На ее страницу в «ВКонтакте» пришли тысячи детей. Записи «Рина, ты лучшая! Как жаль, что я тебя не знала, ты мой герой, я тебя люблю, у тебя такие глаза, ты как будто сошла к нам с аниме» множились и множились. Фотография Рины – озорной девчонки в малиновой шапочке, шарф закрывает ей пол-лица, рот и даже половину носа, – превратилась для детей в «икону». А сама она и ее прощальное «Ня.Пока», опубликованное на страничке в сети [5], – стало безусловным мемом.
Творчество подростков из многочисленных групп для «китов»
«Ня» в Японии звучит как русское «мяу», часто используется в аниме у персонажей с «кошачьим» игривым поведением. Дети любят аниме и грустные песни, например такие: «Ня.Пока. Летит голова от любви моей… Возможно, ты узнаешь, как я умру». С ноября дети любят Рину – они слушают и выкладывают на своих страничках те песни, которые слушала она. Они рисуют Рину вместе с китами. Пишут ее имя и ее слова в школьных тетрадках и на стенах домов. Мы видели это на стенах той самой высотки, откуда ушла из жизни Эля. И в ее школьных тетрадках.
Суициды несовершеннолетних были и до того, как случилась трагедия с Риной. Почему именно она превратилась в символ? Если посвятить теме много времени, можно увидеть, как тщательно спланирована была «раскрутка» смерти Рины. За перепосты о ней платили, на многочисленных клонах ее страниц в Интернете администраторы сетевых групп приглашали: «Хотите купить – регистрируйтесь». И предложено и востребовано было все: видео и фото с могилы, кусочки шарфа с кровью, скрины ее переписок.
Мне удалось разыскать телефон мамы Рины, я позвонила ей. Она как будто этого и ждала, говорила, не переставая, плача, сплошным монологом:
– Конечно, то, что случилось, невыносимо. А то, что из этого сделали в Интернете, уже просто убивает. Рина – обычная девочка, у нее не было никакой такой славы. Кто-то делает ее смерть популярной, превратили наше горе в какое-то шоу. Ставят ее фото, где у нее вместо головы – поезд, что-то кричат, снимают видео на ее могиле! Я ничего не понимаю… Еще теперь много пишут и говорят, что история выдуманная, что Рина жива. Ах, если бы это было так, я не шла бы теперь после капельницы из психиатрической больницы… Не жила бы только на одних антидепрессантах. Рина погибла. И фотографию, где ее тело отдельно, а голова в стороне на рельсах, выложил в Интернет следователь. Сразу, как только все случилось. Даже я еще не знала, что с моей дочкой, а все уже обсуждали это в сетях… Следователя, фотографирующего из машины мою истерзанную девочку, снимали на айфон другие люди. Я считаю преступлением то, что он сделал, и хочу подать на него в суд [6].