Ты (СИ)
Я засмеялась. Да, пожалуй, не оскудела ещё русская земля красавицами... А всё потому, что не было на Руси Инквизиции, как в Европе, и не жгли женщин, заподозренных в ведовстве лишь за их красоту. Но это — так, лирическое отступление, а между тем, Ксения со своей ослепительной улыбкой направилась ко мне.
— Надеюсь, я сегодня не схлопочу по морде от вашей супруги, Лёнечка, — пошутила она. — Уже боюсь даже смотреть на вас в её присутствии.
— Вы ведь пришли не одна, — ответила я, показывая взглядом на "Василису Прекрасную", скромно сидевшую на диване и теребившую свою потрясающую пушистую косу. — А с очаровательной девушкой. Думаю, проблем не будет.
— Хотелось бы надеяться на это, — засмеялась Ксения.
И вот, в замке наконец повернулся ключ... Колени ослабели, и я, озираясь в поисках места, куда бы присесть, не нашла такового. Церемониться было некогда, и я, подойдя к дивану, обратилась к гостям:
— Прошу прощения, кто-нибудь уступит место невесте?
Вскочили все. Весь диван мне, конечно, не требовался, но как минимум треть сиденья необъятно-облачная юбка моего подвенечного наряда заняла. Эля нагнулась ко мне и зашипела:
— Ты чего? А ну-ка, соберись, соберись, соберись! — Показывая мне, как надо собраться, она сжала кулаки.
Дверь открылась... Клик-щёлк — замок. По мановению пальца Эли все гости разом затихли. Прихожая, надо сказать, тоже была украшена шариками и плакатами, так что Александра сразу поняла, что её ждёт сюрприз.
— Лёня! — послышался её голос. — Это что за декорации? У нас какой-то праздник?
Сердце колотилось где-то в горле. Александра появилась на пороге в элегантном сером брючном костюме и белой блузке — хоть сейчас на свадьбу, даже переодеваться не надо. При виде её потрясённого лица мне хотелось и расхохотаться, и расплакаться одновременно. На миг она застыла, увидев всё учинённое нами безобразие, а потом раздался голос Эли:
— Новобрачная обалдела, отлично! Лёня, бери её, пока тёпленькая — пока не очухалась! Не теряй времени!
Я бы и рада, но встать не получалось: ноги наотрез отказались мне повиноваться.
— Это... Это что такое? — ошарашенно вопрошала Александра, обводя взглядом потешающихся гостей. — Лёнька! Что это за цирк?
— Это не цирк, дорогая Александра Евгеньевна, это ваша свадьба, — торжественно объявила Эля, подходя к ней и вкрадчиво беря под руку. — Этим ваша избранница хочет доказать истинность и глубину её чувств. Ёлы-палы, неужели вам и так не понятно?! — Отчаянно делая мне знаки и корча устрашающие гримасы, призванные привести меня в чувство, она прошипела: — Избранница!.. Твой выход!
Увы, избранница временно лишилась и дара речи, и способности двигаться. В своём сногсшибательном подвенечном наряде она сидела на диване, как вкопанная, и её, пожалуй, не сдвинули бы с места все персонажи сказки "Репка".
— Похоже, она встать не может от счастья, сами к ней идите, — шепнула Эля Александре, подталкивая её ко мне.
Александра присела рядом со мной.
— Лёнь? Что это значит?
Всё, что я смогла сделать — это обнять её и совершенно глупым образом разреветься. Хорошо, что тушь была водостойкая.
— Лёнька... Ну ничего себе, — бормотала Александра, осторожно и восхищённо трогая локоны в моей причёске и сжимая мои обтянутые белым атласом пальцы. — Ты просто офигенная сегодня...
— Саш... Ты — мой ангел-хранитель... Всегда им была, — всхлипывала я ей на ухо. — Скажи, ты согласна?..
В моей руке был зажат алый бархатный футлярчик с кольцами — судорожно, до боли. Слегка онемевшая ладонь разжалась и протянула его Александре. У неё вздрогнули брови, будто она не могла решить, то ли ей нахмуриться, то ли рассмеяться. Взяв меня за подбородок и легонько, нежно чмокнув в губы, она сказала:
— Ну, разве можно отказаться от такой красивой невесты? Ничего не поделаешь, придётся брать.
А Эля, не теряя времени, уже прикалывала к лацкану её жакета белую бутоньерку, сразу сделавшую её костюм свадебным:
— Вот и всё! Удобно с вами: финтифлюшку прицепили — и готово, а невесту уж мы одевали-наряжали, красили-завивали... Ох! Но зато глядите, какая красота вышла!
— Это называется "без меня меня женили", ну да ладно. — Александра заметила приближающихся к нам Ксению с Аней, нахмурилась, процедила: — Надо же, и тут без этой особы не обошлось... Хм, а что это с ней за Варвара-краса — длинная коса?
Узнав, что Анечка — подруга Ксении, Александра смягчилась, если не сказать больше. Слушая вполуха поздравления, она не сводила восхищённого взгляда с былинной красавицы, так что мне стало впору самой ревновать. Аня под её взглядом очаровательно порозовела, смущённо улыбаясь и опуская пушистые метёлочки ресниц.
— Хватит пялиться-то, вон — засмущали девку совсем, — бесцеремонно вклинилась Эля, насмешив всех. — Лёнечка, принести тебе скалку? А то Александра Евгеньевна изволит на чужих девушек заглядываться!
— Ох, Эля, ну ты и кадр, — рассмеялась Ксения. — А ну-ка, музыку!
Кто-то нажал на кнопку музыкального центра, и зазвучало "At Last" Этты Джеймс. Мои ноги всё ещё дрожали и плохо слушались, и я, поднявшись, зашаталась, как новорождённый жеребёнок. Но Александра вышла из положения: подхватив меня на руки, она вышла на середину комнаты и стала покачивать меня, переступая ногами в ритме медленного танца.
Вот так и получилось, что на каждой руке у меня теперь было по кольцу. Первое напоминало мне о тебе, а второе — о том, что у меня есть земной ангел-хранитель, родной и любимый.
— Ох, ну и денёк... Ой, Лёнька, устроила же ты сюрпризик. — Александра стряхнула с плеч жакет с бутоньеркой и бросила его на пуфик перед кроватью.
На тумбочке горели три больших фигурных свечи, отражаясь в зеркале. Я сидела на кровати, ожидая, когда мне помогут снять платье и расшнуровать корсет. Чувствовала я себя — хоть в гроб ложись: слабость, дурнота, головная боль. Подташнивало.
— Саш, помоги мне раздеться, — простонала я.
Александра, улыбаясь, присела на край кровати, потрогала краешек моего подола.
— Подожди, дай на тебя полюбоваться, — проговорила она, касаясь пальцами моей ноги и скользя по ней вверх, под платье. — Какая же ты красивая... Принцесса прямо.
Хмель затуманил её взгляд, сделав его пристально-ласковым, редко мигающим — даже мурашки бежали от него по телу. В темноте её зрачков плясали огненные драконы, и их танец меня одновременно завораживал и пугал. Но я всё-таки осмелилась протянуть руку и поймать одного из них за хвост, сконцентрировавшись на нём, как на медитативном образе. Хвост, пасть, глаза. Шершавость чешуи, трепыхание крыльев.
Дракон влетел мне в грудь и разорвался там на миллионы алых искр. Пальцы Александры расшнуровали корсет, дышать стало легче, я легла и раскрылась ей навстречу. Её руки на моей груди, губы — возле моих, горячее дыхание, соприкосновение, влажное проникновение...
Хвост другого дракона проник в меня, пронзая стрелами безумного наслаждения. Моя пятерня — на спине Александры; что-то горячее влажно прикоснулось к шее — её язык. Мои пальцы — в её волосах, её дыхание обжигало мне ухо. Дракончики в глазах, безумная пляска огня, сплетение пальцев, сплетение ног, сплетение душ.