Ты (СИ)
Я всеми силами пыталась загрузить себя работой по максимуму, и Александра одобряла такой поход к борьбе с горем. Она сама пользовалась тем же методом, приходя домой, только чтобы поужинать и лечь спать. Но как бы ни была твоя сестра занята, в своём плотном графике она изыскивала время на фитнес и айкидо — по два занятия того и другого в неделю. Этой привычки она придерживалась железно и говорила, что без этого уже просто не может. Она и меня пыталась увлечь, чтоб я укрепляла свой организм, но тщетно: у меня катастрофически не получалось упорядочить свой режим работы и отдыха. Да собственно, отдыха как такового и не получалось: в выходные я двигалась по траекториям "компьютер — магазин", "компьютер — кухня", "компьютер — стиральная машина", "компьютер — пылесос". Уж не знаю, как Александра справлялась с домашними делами раньше, но теперь она весьма охотно позволяла заниматься ими мне. Честно говоря, никто меня не просил об этом, я сама их на себя и навьючила безропотно, по умолчанию считая твою сестру гораздо более занятой. Да и работа у неё была посерьёзнее моей... Управлять собственным бизнесом — это тебе не книжки покупателям отпускать. Я в полной мере начала осознавать эту разницу, когда отправилась в свободное фрилансерское плавание — тоже своего рода частное предпринимательство, хотя и помельче масштабом, и со своими нюансами, но тоже требовавшее и риска, и инициативы, а не только исполнительности. И если себя я ассоциировала с маленькой лодочкой в бурном море жизни, то Александра казалась мне большим кораблём.
Спали мы в разных комнатах. В плане личной неприкосновенности Александра относилась ко мне уважительно и бережно, не позволяя себе ничего, кроме чмока в щёку по утрам перед отбытием на работу и в макушку по вечерам — быстро, невесомо, почти как формальность. А однажды, заглянув через моё плечо в монитор, она спросила:
— Слушай, а если честно, зачем тебе эта подработка? Она же вообще твоё время полностью съедает. Тебе что, на основной работе мало платят?
Она не дотронулась до меня и пальцем, но воздух между её щекой и моей наполнился волнующим теплом, по моим лопаткам и плечам словно пробежал маленький зверёк с пушистыми лапками. Так происходило всегда, когда Александра пересекала границу моего интимного пространства, и я, сколько ни корила себя, всё же ничего не могла с этим поделать.
— Нет, платят нормально, — пробормотала я. — Я просто специально себя загружаю под завязку... чтобы не тосковать.
— Думаешь, я не слышу, как ты по ночам в подушку всхлипываешь? — с ласковым и грустным укором сказала Александра.
Если бы я могла работать круглые сутки без отдыха, я бы делала это. Увы, простой смертный человек на такое неспособен, а потому эти ничем не заполненные двадцать-тридцать минут до погружения в сон я была беззащитна перед болью.
Прошло несколько дней после этого разговора. Я сутулилась на стуле за прилавком с ноутбуком на коленях и занималась переводом, когда сверху вдруг раздался строгий голос:
— Это что такое? Чем это вы занимаетесь на рабочем месте, милая барышня? Куда только ваше начальство смотрит!
Вся обледенев от неожиданности, я так вздрогнула, что ноут чуть не полетел на пол. Надо мной грозно возвышалась, как башня, фигура в чёрном двубортном полупальто в стиле милитари. Рукой в тугой кожаной перчатке она положила на книжные корешки плитку дорогого шоколада.
— Ой, солнышко, прости, ради Бога! Не хотела тебя так пугать. Вот, это тебе к чаю.
— Саш? Ты... какими судьбами тут? — изумилась я.
Александра окинула оценивающим взглядом помещение магазинчика, прошлась вдоль стеллажей, сверкая высокими голенищами сапог.
— Мда... Ну и дыра. Вряд ли тебе здесь платят, как ты говоришь, "нормально", — проговорила она. — Что, ничего получше не нашлось?
Я молчала, чувствуя себя так, будто меня уличили в чём-то постыдном. Александра, рассматривая стенд с открытками, повторила вопрос:
— Лёнь, ну так что? Поприличнее места не было?
Я не отвечала, ощущая себя как на допросе. Дурацкие слёзы выступили на глазах — ни к селу ни к городу. Не дождавшись ответа, Александра посмотрела на меня. Её брови дрогнули... В три широких шага она оказалась передо мной, перегнулась через прилавок и крепко поцеловала в щёку.
— Ну, а реветь-то зачем? — защекотал моё ухо её полушёпот. — Глупенькая.
Пришлось поведать ей историю моего трудоустройства. Узнав, что меня не взяли в "книжный дворец", Александра вздохнула и покачала головой.
— И чего промолчала? Я знаю директора, мы с ней на одном курсе учились. Один звонок — и сейчас ты бы работала не здесь, а там... Лёнь, меня огорчает, что ты мне ничего не рассказываешь о своих проблемах, не хочешь принимать мою помощь. Это даже не гордость, солнышко, а гордыня... Разница есть. Ну, что ты всё молчишь?
— Не знаю, что сказать, — пробормотала я, готовая разреветься.
— Ладно. — Александра взяла со стенда открытку, протянула мне её вместе с пятидесятирублёвой купюрой. — Возьми-ка себя в руки и обслужи меня. И ручку ещё дай вон ту, чёрную, гелевую. Самую простую.
Выполнение рабочих обязанностей помогло мне успокоиться. На только что купленной открытке Александра что-то написала, сунула её между корешками книг и улыбнулась:
— Это тебе. Потом посмотришь, когда я уйду. Не расстраивайся... Вечером увидимся.
Легонько дотронувшись до моего плеча, она пошла к выходу, а я снова как заворожённая смотрела ей вслед — на её невыразимо потрясающие ноги. Когда дверь за ней закрылась, я схватила открытку и развернула.
"Ты — мой ангел. Всё будет хорошо", — было написано там. Мне захотелось рвануть следом за Александрой, догнать, обнять и уткнуться в чёрную ткань её полупальто, но на улице хлопнула дверца машины, а в окно я успела увидеть, как отъехал знакомый джип...
Я открыла форточку, впуская дождь:
— Заходи, гость дорогой...
В этот раз я решила день рождения особо не отмечать. Честно говоря, я думала, что все обо мне забудут, но ошиблась: сначала позвонили и поздравили девчонки с прежней работы, потом — Денис.
А ещё позвонила Ксения.
— Лёнечка, с днём рождения вас! — весенней капелью прозвенел её бодрый и весёлый голос. — Вам удобно говорить? Вы дома или на работе сейчас?
— Здравствуйте... Спасибо большое за поздравление. Я дома, — ответила я, вновь невольно заулыбавшись: даже по телефону Ксения оказывала на меня своё очаровывающее и живительное воздействие.
— Это замечательно. Вы не против, если я сейчас заскочу к вам? У меня есть для вас подарок.
Я взглянула на часы. Александра обычно возвращалась домой около восьми, а сегодня собиралась задержаться. Может быть, они с Ксенией и не пересекутся, если та не слишком засидится у меня в гостях.
— Хорошо, я вас жду. Очень интересно, что за подарок!
Вскоре Ксения перешагнула порог — с белой розой в руке и чем-то громоздким и прямоугольным под мышкой, обёрнутым серой грубой бумагой. Поставив этот плоский предмет на пол и прислонив его к стене прихожей, она протянула мне цветок со своей, как всегда, ослепительной улыбкой:
— Ещё раз поздравляю!
— Ой, спасибо... — Я приняла розу с подобием книксена.
Ксения тем временем, снимая куртку, заметила: