Ты (СИ)
— А разве отец знает? — Мда, час от часу не легче.
— Нет, но узнает, — заявила Светлана. — Потому что лучше я ему скажу, чем кто-то чужой... А это возможно, потому как вы с этой своей... с позволения сказать, подругой не особо скрываетесь. Димасик сказал, что это какая-то рок-музыкантша... она, наверно, и наркотиками балуется? И тебе пробовать даёт? Смотри, дорогая, доиграешься!
Какое она имела право, не зная тебя, не имея понятия о том, какая ты и что ты делаешь, говорить о тебе в таком тоне?!
— Идите, Светлана Викторовна, к такой-то матери, — сказала я тихо, но отчётливо и жёстко. — И Димасика вашего засуньте себе... сами знаете, куда. Всего доброго и спокойной ночи.
Я положила трубку и соскользнула по стене на корточки, обхватив себя руками. Меня била неукротимая дрожь.
Ты с Александрой сидела на кухне и пила чай. Обводя взглядом прихожую твоей квартиры — просторную, с красиво отделанными терракотовой плиткой стенами, огромным зеркалом со светильниками и большим стенным гарнитуром, — я чувствовала себя здесь дома, как ни странно. Здесь была очень уютная и хорошая атмосфера, какая-то спокойная и мягкая... не то, что у меня. Мне просто до тоски, до воя и крика хотелось здесь остаться. Если не навсегда, то хотя бы на эту ночь.
Я открыла дверь и остановилась на пороге кухни. Она была раза в два просторнее, чем в моей "хрущобе", и была оформлена и обставлена в светлых тонах — белом и кремовом. Даже на полу лежала белая плитка с кремовым узором. В этом светлом и радостном пространстве мне хотелось проводить с тобой вечера за чашкой чая или кофе, готовить тебе еду, смотреть кухонный телевизор. Это был дом, в котором мне хотелось жить.
— Ну, что? — спросила Александра. — Позвонила?
— Да, — проронила я в ответ. — Предупредила.
Видимо, вы с сестрой ничего не слышали. Ну да, говорила я довольно тихо, а вы могли быть заняты и своим разговором. Ну и ладно...
Твоя квартира была трёхкомнатной. В одной из комнат располагалась домашняя музыкальная студия — со звукоизоляцией, кучей музыкальной аппаратуры и инструментов. Был даже микшерный пульт. Как ты со всем этим справлялась вслепую, я представить себе не могла, и мне это казалось волшебством и мистическим чудом. Может, у тебя и в самом деле было какое-то альтернативное зрение — на пальцах, например. Или ты видела непосредственно мозгом...
— Спать, мои птенчики, — сказала Александра. — Сейчас отдыхайте, а утром будем узнавать, как там мама.
— Да какой уж тут сон, — проговорила ты.
— Ну, хотя бы ты ложись, Лёнь, — вздохнула твоя сестра. — Тебе завтра на работу?
— Вообще-то, да, — вспомнила я.
— Ну, вот и иди отдыхать.
Но мне было не до сна. Реальность атаковала двумя фронтами: с одной стороны, беда с твоей мамой, с другой — ситуация у меня дома. Что ж, Димасик... Устроил мне подляну, хотя, если строго разобраться, я с него обета молчания не брала. Но не за себя мне было обидно, а за тебя: чёрт со мной, но вот очернения твоего имени я вынести не могла. Всё что угодно, только не это. Они умудрились заочно записать тебя в наркоманки, хотя какие могли быть наркотики, если ты работала в школе, с детьми?! Просто дурацкий стереотип: если рок-музыка, то непременно рука об руку с наркотиками или алкоголем. А иногда с тем и другим сразу. Не спорю: такое среди музыкантов бывает, и нередко, но ты — исключение. Тебе не нужно было туманить себе мозг разными веществами, чтобы находить вдохновение или расслабляться. В тебе самой был свет.
Закрывшись в своей студии, ты что-то наигрывала на гитаре: ты часто так делала, когда тебе было плохо или грустно. Мне было постелено на раздвинутом диване, но я ворочалась с боку на бок, глядя на полоску света из кухни, где бодрствовала Александра.
Стоя у форточки, она курила тонкую сигарету. Жакет висел на спинке стула, рукава её белой блузки были закатаны до локтей, две верхние пуговицы расстёгнуты.
— Ты чего? — спросила она, когда я подошла к окну.
— Не спится... — Я вздохнула, обхватив себя руками.
— Тебе свет мешает? Или музыка? — Александра стряхнула пепел, выпустила в форточку дым.
Я отрицательно качнула головой.
— Да так... Свалилось просто всё разом. Наталья Борисовна... и дома вот теперь...
Я осеклась и умолкла, а твоя сестра нахмурилась:
— Что у тебя дома? Договаривай, раз уж начала.
Пришлось признаться:
— Там узнали, что я... В общем, про нас с Яной. Мой сводный братец сдал меня.
— Мда, — Александра потёрла подбородок. — Послал же тебе Бог родственничков... Слушай... Пока мама болеет, с Яськой некому остаться. Она, конечно, у нас самостоятельная очень, но покушать приготовить, постирать, убрать... Да мало ли, что ещё. Всё это кому-то надо делать. Перебирайся-ка ты на время сюда, м? Пусть семья там поостынет малость. И тебе спокойнее: на мозги капать не будут.
Это была хорошая идея. Да что там хорошая — просто замечательная. Жить с тобой? Я обеими руками была за. Пусть и временно, но... хотя бы так. Тем более, что дома меня не ждало ничего хорошего.
— Давай, сходи завтра за вещами, — убеждала меня Александра. — Могу с тобой съездить, помочь их перевезти. Ну, и для моральной поддержки. Если будут на тебя наезжать, я им быстро рот-то закрою.
В том, что Александра могла закрыть рот кому угодно, я не сомневалась. Она за словом в карман не полезет, не будет стесняться и отмалчиваться, как я. Да и вообще... Рядом с ней я ощущала себя, как под крылышком у ангела-хранителя.
Но был ещё один вопрос:
— А мой компьютер?
Своего железного друга я не могла бросить: на его жёстком диске была вся моя писанина.
— Не проблема, — сказала Александра. — Заберём и твой комп. Интернет здесь есть, если что, вторую машину подключить — запросто. Ну, решено?
Я кивнула. Александра улыбнулась и шутливо ущипнула меня за нос.
— Вот и хорошо. А теперь — спать.
После этого разговора у меня немного посветлело на душе, беды немного отдалились, и стало казаться, что я со всем справлюсь... если не одной левой, то как минимум без кровавых потерь. Выпив налитый мне Александрой стакан кефира, я снова улеглась. Тёплая дрёма уже начала ко мне подкрадываться, когда кто-то забрался под одеяло, прижался сзади и обнял меня. Нащупав рукой стриженую ёжиком голову, я повернулась к тебе лицом и встретилась с твоими губами.
Утром нас поднял будильник на мобильном Александры, поставленный на семь часов. Его хозяйка была уже на ногах и одета, как будто и вовсе не ложилась. На кухне нас уже ждал завтрак — кофе и бутерброды с паштетом. Плеснув воды в слипающиеся глаза, я утёрлась приятно пахнущим свежестью полотенцем и села к столу.
Мы успели позавтракать. Я мыла посуду, пробуя себя в роли твоей временной помощницы по хозяйству, когда зазвонил телефон.
Трубку сняла Александра, а мы с тобой напряжённо вслушивались. Стоя у дверного косяка, я видела, как лицо твоей сестры стало бледнее мрамора, даже губы посерели.
— Да. Да, я её дочь... Слушаю.
Беда словно нарочно дала нам время и поспать, и выпить кофе. Будто позволила немного вздохнуть перед новым ударом. Положив трубку, Александра закрыла глаза на пару секунд, потом медленно подошла к тебе, присела на корточки и сжала твои руки. Её голос звучал глухо и хрипловато.