Наперегонки с Саванной (ЛП)
— Колесо обозрения является отличным местом для поцелуев, — говорит Алекс, когда Ванесса и Рори начинают лапать друг друга.
— Ага.
— Хочешь? — он спрашивает, указывая на поездку.
— Целоваться? — дразню я.
Он замолкает на секунду, выглядя испуганным.
— Я имел в виду прокатиться на чертовом колесе.
— Я просто пошутила, — мое лицо горит.
Алекс подходит к контролеру, когда я пытаюсь передать свои билеты, он отмахивается.
— Я всё уладил.
— Спасибо, — говорю я.
— Но подождите. Ты достаточно высока, чтобы кататься? — Алекс спрашивает, указывая на линейку.
Я смотрю на него с поддельной злобой и сажусь. Мы хватаемся за перекладину, смотрим прямо вперед, как колесо движется назад, поднимая нас в черное небо. Отсюда можно увидеть весь центр города. Шатер театра Франклина мерцает красными и золотыми огнями. Синий свет мигает на вершине водонапорной башни.
Алекс смотрит на меня искоса.
— Откровенно говоря, я давно не был на первом свидании.
— Я помилую тебя, — говорю я со смехом. Он не часто встречается? В это трудно поверить. Ветер дует мне в лицо, когда колесо обозрения снова тянется к звездам.
— Значит, ты жокей? — спрашивает он, приподнимая бровь. — Это довольно сексуально.
Я по-дружески его толкаю и начинаю рассказывать ему о гонке на прошлой неделе и о моих надеждах на эти выходные в Кинленде, и предстоящем дерби «Диксиана». Алекс смотрит мне в глаза и задает вопросы о верховой езде, и вскоре уже я расспрашиваю его.
— Я изучаю биологию в штате Теннесси, — говорит он. Оказывается, он любит скалолазание и большую часть выходных проводит в лесу.
Когда мы сходим с колеса обозрения, Ванесса и Рори говорят, что хотят прокатиться на нем снова, что является кодом для желания поцеловаться еще немного, поэтому Алекс покупает нам муравейник, и мы ходим, болтая и слизывая сахарную пудру с наших пальцев. Я замечаю много людей из школы. Колтон Брэдфорд и Келси Пейнтер тусуются с командой черлидеров и парнями из футбольной команды. Они по очереди спускаются с воздушных горок, визжат и бьют друг о друга, когда приземляются на мягкое дно. Колтон и Келси машут мне, и не ускользает от моего внимания, как они оценивают Алекса.
Колтон губами произносит: "Он горячий!" и делает неуместные жесты бедрами, и я улыбаюсь ему в ответ. Какой извращенец. Меня удивляет, что Джек сегодня не с ними. И еще больше удивляет, что Келси помахала мне.
— Пойдем в комнату смеха? — спрашивает Алекс и мы проводим несколько минут, хихикая, пока смотрим в зеркало, которое прибавляет нам пару десятков килограммов.
— Тебе нужно сесть на диету, — поддразниваю я.
— Я передумал, ты не в моем вкусе, — Алекс хихикает, когда я трясу бедрами, заставляя мою тысячу фунтов танцевать в зеркале.
Его телефон звонит, он вытаскивает его из кармана и смотрит на экран.
— Мне нужно ответить на звонок.
— Давай.
Мы выходим из комнаты смеха, и пока он болтает по телефону, я иду на игру "Бросок копейки", где покупаю три билета, чтобы бросить пять копеек в маленькие стеклянные чаши, наполненные водой. Я промазываю все пять раз.
Именно тогда я их и вижу. Джек и Шелби Гудвин. Одна его рука обернута вокруг ее плеч, когда они выходят из павильона искусства. Конечно, Алекс все еще ходит и разговаривает по телефону. Он забыл, что он был на свидании со мной? Чувствую себя очень неловко.
Я покупаю еще три билета и концентрируюсь на игре. Я снова промазываю все пять раз.
— Вау, у тебя ужасно получается.
Я поворачиваюсь к Джеку лицом.
Шелби бьет локтем в ребра брату.
— С таким ртом неудивительно, что у тебя нет девушки. Привет, Саванна.
— Привет, — говорю я и покупаю еще три билета, чтобы снова сыграть.
— Ты здесь одна? — Джек спрашивает, оглядываясь вокруг.
— Нет. Я на свидании, — я указываю на Алекса, который засунул палец в ухо, чтобы лучше слышать человека на другом конце линии. Лучше бы это было важно, потому что он говорил по телефону по крайней мере пять минут.
— О, — отвечает Джек, нахмурив лоб.
— Выиграй мне что-нибудь, — требует Шелби от Джека, поэтому он платит за три билета, чтобы сыграть. Он бросает четыре раза и выигрывает Шелби коричневое чучело лошади.
— Я сыграю снова, — говорит Джек, передавая билеты. Когда Шелби начинает говорить с другом, сплетничая о каком-то мальчике в восьмом классе, Джек закидывает со второй попытки монетку в емкость, выигрывая еще одну плюшевую игрушку.
— Я возьму ту, — говорит он. Он указывает на маленького розового единорога. Рабочий срывает его с призовой стены, и Джек вручает мне. — Для твоей комнаты. Оно подойдет к твоему клубничному покрывалу.
Я хмуро смотрю на него, а затем беру плюшевую игрушку, просовывая ее под руку.
— Я назову его Сухарь [27].
Джек бросает на меня уничтожающий взгляд.
— Серьезно? Сухарь? Вы знаете, что лучшие лошади на нашей ферме родом от Насруллы и Секретариата.
— Отлично. Я назову его Боевой конь [28].
— О Господи.
Джек смеется и качает головой.
— Я предсказуема, да?
— Ни в моем уме, нет, — тихо говорит он, потирая затылок. Он поглядывает на Алекса. — Какая твоя любимая часть ярмарки?
— Скачки мулов.
— Да? Моя — собачья выставка.
Я смеюсь, и мы смотрим друг другу в глаза. Он молчал долго.
— С нетерпением жду субботы. Я думаю, вы со Звездой можете выиграть.
Мы участвуем в гонках в Кинилэнде в Кентукки в эти выходные. Джек заявил Звезду на гонки с призом в $150,000.
— Я тоже в предвкушении этой субботы, — говорю я, не в состоянии удержать волнение в голосе. — Я знаю, что мы победим в этот раз.
Джек усмехается. Затем качает головой и фокусируется на колесе обозрения. Оно делает два оборота, пока мы стоим молча. Когда я была маленькой девочкой и смотрела, как старшие девочки гуляют со своими парнями на ярмарке, я не могла дождаться дня, когда сделаю это сама. И вот я здесь: практически одна с тех пор, как Алекс бросил меня ради телефонного звонка. Одна, когда рядом со мной парень, которого я действительно хочу.
— Саванна, — говорит Джек, глядя на свою сестру, которая все еще занята разговором с другом. — Я знаю, я не был добр к тебе, но я хочу найти способ…
И тут Алекс подходит и кладет руку мне на плечо.
— Извини за это. У друга были проблемы с выяснением отношений.
— Я Джек, — он протягивает руку, чтобы пожать руку Алекса. Алекс представляется, затем спрашивает, хочу ли я прокатиться на чашках [29]. Я киваю.
— Пока, Джек, — говорю я, паническое выражение появляется на его лице, когда я отворачиваюсь и ухожу с Алексом. Но я оставляю его позади.
— Кто был этот парень? — спрашивает Алекс.
— Мой босс.
— Ого. Он довольно молодой.
Я оглядываюсь назад, чтобы увидеть, как Джек обнимает свою младшую сестру и направляет ее к колесу обозрения.
Мы с Алексом садимся в чашки, он уютно устраивается рядом со мной — здесь становится холодно. Остаток ночи проходит гладко: Гудвины больше не появляются, Алекс больше не получает телефонных звонков, а когда мы покидаем ярмарку, он быстро чмокает меня в щеку и спрашивает, может ли он позвонить мне в субботу, так что, может быть, мы перекусим или займемся чем-то подобным в тот вечер.
— Да, это было бы здорово, — я улыбаюсь. Ночь не была полной победой, но я хорошо провела время и хотела бы увидеть его снова. Он милый, поцеловал меня в щеку и хорошо ко мне относился. О чем еще я могу просить? Но позже той ночью, вопреки моему здравому смыслу, я свернулась калачиком с розовым единорогом и уставилась в мое маленькое прямоугольное окно на звезды, представляя руки Джека вокруг меня.
***
Благодаря скверному дождю в пятницу, трасса в Кинленде — это одна большая грязевая яма. Лошади должны затрачивать вдвое больше времени, чтобы сделать круг во время тренировки. Это, как когда люди пытаются бегать по пляжу. Во время тренировки я вывожу Звезду на разминку, он резко останавливается, и я падаю. Я сваливаюсь плечом в большую лужу. Грязь смягчает падение, но я вся в грязи.