Моя жена – ведьма. Дилогия (СИ)
— Не надо, успокойся.
— Нет, нет… все в порядке. — Она взяла чашку обеими руками, но пить не стала. — Когда ты сжег шерсть, меня вновь выбросило в Темные миры. Я была ужасно зла на тебя! А потом в Городе мы встретились со старым Сычом. Он подошел ко мне в кафе, представился, долго распинался о том, какая я замечательная, как он меня искал… Все это было ложью, я видела его насквозь. Но вдруг он сказал, что знает, где ты, и даже готов меня проводить. Вот тут-то я купилась, как последняя дура! Он заколдовал мой томатный сок…
— Мерзавец! — невольно вырвалось у меня.
— Подлец! — воодушевленно поддержала Наташа. — Таким образом, он поразил меня в самое слабое место. Отставив стакан, я уже смутно понимала, куда и зачем мы идем. Он открыл портал и привел меня в какой-то заштатный монастырь, где должна была состояться казнь. Я же тебя не узнала! Если бы ты не назвал меня по имени… тебя бы сожгли на моих глазах, а я… и пальцем бы не пошевелила.
По ее щеке покатилась слеза. Я почувствовал, что мой счет к этому маньяку неуклонно увеличивается. Он хотел, чтобы она видела мою смерть! Он обманул, опоил, заколдовал мою любимую женщину! Завтра же я возьмусь за дело и заставлю злобного психопата ответить за все.
— Теперь послушай меня. Анцифер и Фармазон вычитали мне основные методы борьбы с оборотнями. Я хочу узнать, где находится логово Сыча, пойти туда и дать ему бой! Больше мы не будем от него убегать. Я никогда никому не позволю даже косой взгляд в твою сторону…
— Я пойду с тобой.
— Нет.
— Не спорь!
— Я сказал — нет! Это ты не спорь. Есть вещи, которые мужчина обязан делать сам, если он мужчина, конечно. Один на один я буду беспокоиться лишь о себе, а если рядом будешь ты, то мне придется волноваться уже за двоих. Поверь, одному мне будет легче…
— Любимый, я… я же испереживаюсь тут за тебя.
— И все-таки мне будет спокойнее, зная, что ты в безопасности. Ангел и черт меня не бросят, а уж против нас троих не устоит ни один оборотень. Так что жди меня дома. Обещаешь?
— Что? — сощурилась она.
— Что будешь сидеть дома и не будешь вмешиваться в наши мужские разборки.
— Я постараюсь… — Наташа чарующе улыбнулась и обняла меня за шею. — Раз уж ты так все решил, то завтра у тебя будет очень напряженный день. Нужно хоть немного поспать. Пойдем, я уложу тебя…
Короче, чай мы так и не допили. Прежде чем отправиться в спальню, я отключил телефон. Если Сыч еще раз захочет нам позвонить, у него ничего не выйдет. Итак, все должно решиться завтра. Одно меня беспокоило… Уж слишком легко моя дражайшая супруга пообещала не вмешиваться в это дело. Подобные уступки не в ее характере. Пожалуй, утром надо будет напомнить об этом построже… А, слова! Все равно ведь будет так, как она захочет. Что бы я ни делал, как бы ни возмущался, чем бы ни грозил — лишь распахнет свои бездонные глаза, хлопнет пару раз ресницами — и все. Куда девался мой праведный гнев? Я люблю ее…
* * *Утром на кухонном столе меня ждала записка: «Солнце мое, завтракай сам. Я побежала по магазинам, у нас почти кончились продукты. На обратном пути зайду к парикмахеру, ну и еще кое-куда по мелочи. К обеду вернусь. Пожалуйста, никуда не ходи без меня. Целую. Твоя лучшая в мире жена».
Пока яичница шипела на сковороде, я успел умыться, почистить зубы и достать из холодильника масло и сыр. Все-таки хорошо, что теперь Наташа не «договаривается» с посудой и все можно делать самому, не опасаясь «вынужденного» травматизма. Как только я перешел к чаю, на кухню торжественно прошествовали Анцифер и Фармазон. Оба присели на табуреточки, но от завтрака отказались. Невероятный случай…
— Сергей Александрович, мы трудились всю ночь, но приготовили необходимое вам снаряжение. Вот, — ангел развязал принесенный мешок, — настоящая монашеская ряса образца конца шестого — начала седьмого века бенедиктинского фасона с капюшоном. Цвет коричневый, немаркий, подпоясывается грубой веревкой. Вот еще сандалии, очень простые, надежные, точно ваш размер. Плюс, естественно, молитвенник для обращения оборотня, с закладками на нужных страницах.
— Большое спасибо, Анцифер. Позвольте взглянуть поближе…
— Я тут сделал закладочки, в каком порядке читать. Не перепутайте! Сначала вот здесь, на странице двести сорок, со слов: «Прииде ко мне…», потом страница четырнадцать в конце, затем триста двадцать три, «Слово о неверующих», дальше сто тридцать пять, выдержка из Послания к Филистимлянам, она коротенькая… Ну и уже триста семьдесят, четыреста двенадцать, восемь, двести двадцать один — это даст возможность развить мысль и привести факты, а заканчиваете на четыреста пятидесятой странице псалмом «Славим Господа мы днесь…». Как видите, ничего сложного, главное, не перепутать.
— З-з-м-чательно! — Я едва не поперхнулся чаем. Если он и вправду надеется, что волк-оборотень будет так долго слушать мое выразительное чтение… Либо Анцифер надо мной издевается, либо у меня катастрофический недостаток веры в Слово Божие. Посмотрим, что предложит нам лукавый бес…
— Сергунь, ты глянь, че я тебе притаранил. Во! — Фармазон с гордостью выудил из складок балахона огромный кремневый пистолет с двумя стволами. — Надежнейшая вещь. Тульская работа, отечественного производства. Вот в мешочке порох и пули. Не сомневайся, пули из настоящего серебра, освящены крестом и благословлены профессиональным батюшкой. Циля лично проверял, так что все без обмана. Если молитва не сработает, взводи курки и пали навскидку!
— Да он… тяжелый, как бабушкин утюг! — охнул я, пытаясь прицелиться из врученной мне «гаубицы». — Посовременнее ничего не нашлось?
— Ага. На оборотней, знаешь ли, с автоматом Калашникова еще никто не ходил! Надо следовать традициям.
— Ладно… как хоть он заряжается?
— Демонстрирую. Вот сюда, в дырочку, сыплешь порох, потом кладешь тряпочку, забиваешь палочкой, шомпол называется. Теперь бросаешь пулю, затем опять тряпочку и снова шомполом. С другим стволом поступаешь аналогично. Курок большим пальцем отжимаешь на себя, на эту вот полочку добавляешь еще щепотку пороха, и все! Увидишь террориста — целься в живот. Как нажмешь на спусковой крючок, «собачка» щелкнет кремнем, искры подожгут порох на полке, он в свою очередь — порох в стволе, и серебряная пуля навсегда избавит тебя от пушистого приставалы! Убойная сила — за пятьдесят метров. Быстро, удобно, практично. Вопросы есть?
— Есть! — уже с изрядной долей раздражения начал я. — Одна инструкция по зарядке этого допотопного «смит-вессона» заняла добрых пять минут. На деле я буду возиться все двадцать. По-вашему, Сыч, скрестив лапки, будет терпеливо ждать, пока я еще и выстрелю?!
— Ну, знаешь, — развел руками Фармазон, — нельзя требовать от жизни всего сразу! Никто и не говорил, что победить оборотня так просто.
— Поэтому вы решили максимально усложнить мне задачу?
— Че ты взъелся? Ну не будет Сыч тебя ждать, дураку понятно. Так отвлеки его чем-нибудь.
— Анекдот рассказать или песенку спеть?
— Зачем? Молитву ему прочти, пусть призадумается. Вон Циля тебе сколько закладок напихал…
Я отодвинул чашку и, задумчиво качая головой, отправился в комнату переодеваться. В прихожей раздался звонок.
— Анцифер, взгляните, пожалуйста, кто там.
— Крысюк! — раздалось через минуту. — Сергей Александрович, похоже, к вам выбрался героический разведчик с депешей от генерала. Впустить?
— Естественно!
Крысюк серым призраком проскользнул в дверь. Для маскировки на нем был длинный плащ, широкополая шляпа и темные очки. Видимо, в таком «сумрачном» костюме он надеялся затеряться в толпе разнаряженной нечисти. Впрочем, чего гадать? Главное, что парень дошел.
— Письмос для шпионуса! Личнос в рукис! — по-военному отчеканил он.
— Я шпионус.
В продолговатом конверте оказалась небольшая карта Города и адрес, дом Сыча был обведен красным фломастером. Еще там была короткая записка от Кошкострахуса Пятого: «Мой дорогойс шпионус! Я верюс в тебяс… Мыс готовыс оказатьс любуюс помощьс. Удачис и полнойс победыс над нашимс общимс врагомс!»