Моя жена – ведьма. Дилогия (СИ)
— М-м… не уверен, что я настолько праведен. Конечно, надо взять на вооружение и этот метод, но… Что у нас на второе?
— Циля, дай я ему расскажу! — снова влез неугомонный черт. — Не спорь, другой способ явно по моей части, и для тебя он все равно недопустим по целому ряду не зависящих от тебя же причин… Уф! Какая длинная фраза получилась. Ну, ты меня понял, да? Значит, так, Серега, вторым, и самым действенным, способом борьбы с оборотнями является серебряная пуля! Именно такой был застрелен огромный волк, поедавший детей. Его убил охотник из Шато-Лэрмитаж, отлив три серебряные пули и начертав на них крест, да еще и освятив у настоятеля монастыря. Хотя сам храбрец впоследствии умер от нервного потрясения… Мрачная история, по-моему, ее изрядно подредактировали святоши, но это сейчас не важно, главное — принцип! Причем не каждого оборотня было так легко поймать. На отлов знаменитого Жеводанского Людоеда король Людовик XV снарядил целый отряд драгун, а епископ Мандский презентовал десять тысяч ливров тому, кто убьет хищника. В конце концов зверя буквально изрешетили серебряными пулями, и его огромная шкура украшала королевские покои. Но сколько народу он перед этим угробил — страшно сказать… Так что, по идее, нет ни малейшей гарантии, что Сыч добровольно встанет на задние лапки и даст себя убить. Тут, кстати, есть еще один пунктик, который тебе как будущему охотничку не грех бы знать… Обрати внимание, Циля, на твоих глазах совершаю хороший поступок.
— Премного благодарен, — язвительно поклонился ангел. — Так я и поверил.
— Нет, вы слышали?! Какая наглость, а? Я тут в лепешку расшибаюсь, хозяина от верной смерти спасаю, свою голову забубенную сую прямо в петлю, можно сказать… А он мне не верит! Он нос воротит, благополучненький наш! Да ты хоть знаешь, какое у меня было тяжелое детство?! Родителей не помню, всю жизнь на побегушках, витаминов не хватало, на хлеб только своим горбом зарабатывал, игрушки — и те деревянные… Эх, Циля! Собака ты после этого, вот ты кто…
— Фармазон! — Я потянулся и отобрал у черта жалкие остатки орехового ликера. Разобиженный нечистый пустил пьяную слезу, и мне стало его жалко. — Не пейте больше. На сегодня уж точно хватит. Давайте я сделаю вам кофе покрепче, и мы спокойно договорим. Что там по поводу одного пунктика?
— Серега, ты вот мне… по-человечески… объясни, че он так на меня взъелся? — все еще всхлипывая, забормотал несчастный. Недопитая бутылка сама собой перебежала с моего края стола на его. — Я ведь с ним… по-хорошему! От души, от сердца… от чистого сердца, а он?
— Ладно, извините, — примирительно вздохнул ангел и собственноручно вылил остатки «Амаретто» в Фармазонову рюмку. — Теперь говори.
— Теперь… скажу! Вот вам самая секретная информация: если только старый Сыч хотя бы один раз укусит хозяина до крови — все! Хана… Наш поэт начнет мутировать в оборотня, и одним волкодлаком на земле станет больше. Это старый закон сохранения магической энергии. Короче, вы представляете себе, чего способен натворить волк-оборотень, с выражением читающий взрывоопасные стихи? Он же станет подлинным проклятием человечества во всех Темных мирах! Вот… все сказал. Ну че, Серега, тебе решать…
* * *Как видите, вопрос был более чем интересный. Конечно, я ни на грамм не надеялся убедить старого Сыча отказаться от преследований моей супруги одним Христовым именем. То есть произнести-то такую фразу я произнесу, но вот результат… Заранее ясно, что никакого результата от этого не будет. Ну разве что он съест меня, предварительно выслушав. Почему бы оборотню и в самом деле сначала не насладиться проповедью, а уж потом и пообедать? Вполне допускаю, что у людей, ведущих праведный образ жизни и посвятивших себя служению Христу, получались и не такие чудеса. Однако моей кустарной самодеятельности явно будет недостаточно. Хотя… Анцифер активно убеждал меня, что это самый-пресамый «христианский» способ обращения врага в друга. Он даже обещал подсказывать мне текст на ушко… Значит, полностью отказываться от этой идеи не стоит.
Предложения Фармазона насчет стрельбы серебряными пулями тоже довольно интересны. Стрелять я выучился в армии, с десяти шагов попадаю в горящую спичку. Если взять двустволку, со второго раза уж точно не промахнусь. Правда, есть загвоздка… Я никогда в жизни не стрелял в живое существо. По движущейся мишени — пожалуйста, а вот в настоящего зайчика или белочку, не говоря уж о человеке, — не приходилось. Получается, стрелок из меня, может, и неплохой, но вот охотник — бездарный. Если речь пойдет о том, чтобы выследить волка в густом лесу, взять на мушку и застрелить в прыжке… Боюсь, мои шансы совсем невелики.
— Ну и как?
— Что как? — не сразу сообразил я, Фармазон самым бессовестным образом отвлек меня от серьезных раздумий.
— Я имею в виду твоего пожилого конкурента, так мы его будем гасить или молитвами зубы заговаривать?
— Не юродствуй, нечистый дух!
— Ша, Циля… Я никого не хочу обидеть, я всех люблю и потому забочусь, не жалея издерганных нервов. Но он таки имеет что-либо нам сказать или мы тут застрянем, как Лаперуз в одноименном проливе, а?
— Не торопи хозяина, — наставительно ответил ангел. — Видишь, Сергей Александрович обдумывает, как и какими святыми словами лучше начать обращение оборотня в истинную веру.
— Интере-е-есно карга пляшет… — возмущенно перебил меня черт, когда я попытался только открыть рот. — А с чего это ты взял, суслик-альбинос, что он пойдет твоим путем?! Я сам ему скажу, какими словами надо обращаться к похитителю его жены: «ВДОХНИ ПОГЛУБЖЕ, ГНИДА, СВОЙ СЕРОВОДОРОД!» — и пулю промеж глаз.
Анцифер побагровел, сжал кулаки, но я успел вмешаться. Судя по тому, как часто за последнее время здесь затеваются драки, истинный зачинщик найден… Анцифер! Фармазон, конечно, его изо всех сил провоцирует, но уж если ты ангел — то терпи. Видимо, и ангельское терпение не безгранично…
— А ну, прекратите бардак, господа-товарищи! Я внимательно вас выслушал и принял к сведению оба предложения. Думаю, имеет смысл опробовать и то и это. Что-нибудь в конце концов сработает. А сейчас…
Меня прервала мягкая трель телефонного звонка. Это в час ночи?! Либо сэр Мэлори (если случилось что-то экстраординарное!), либо…
— Да?
— Ты — покойник, поэт. Я вырву твое сердце и сожру на глазах твоей жены. Ты захлебнешься собственной кровью!
Я бросил трубку. Руки дрожали от ярости. Анцифер и Фармазон попритихли, они поняли, кто звонил. Скрипнула дальняя дверь… Наташа стояла у косяка в пестрой шелковой пижамке, — видимо, ее разбудил телефон.
— Кто-то звонил?
— Да…
— Он… уже здесь? — догадалась она.
Я шагнул вперед и обнял ее за плечи.
— Не волнуйся, любимый… Я ничего не боюсь. Просто… не ожидала этого так скоро. Вернее, ожидала, но почему-то надеялась, обманывала сама себя. Что он сказал?
— Так… еще раз пообещал меня убить.
— А ты?
— А я ничего не ответил, повесил трубку, и все. Я займусь им завтра. Иди ложись…
— Не хочу. Пожалуйста, поставь чайник. Наверное, нам стоит поговорить.
— Садись.
Я пропустил жену на кухню и выразительно зыркнул на близнецов. Ангел и черт исчезли в мгновение ока. Правда, Фармазон почти в ту же секунду вновь материализовался в уголке у холодильника, видимо собираясь нас подслушивать. Но твердая рука Анцифера, появившись из ниоткуда, цапнула его за шиворот и уволокла в никуда. Сначала Наташа долго молчала, отвлеченно ковыряя ложечкой засахарившееся варенье, потом повернулась ко мне:
— Спрашивай. Ты ведь давно хотел об этом спросить?
— Да, наверное. Как получилось, что Сыч стал к тебе приставать? Где вы вообще познакомились?
— Он никогда не приставал ко мне. По крайней мере, не делал этого явно. Помнишь, когда я впервые показала тебе, как превращаюсь в волчицу, ты расспрашивал меня о других мирах? Мы называем их Темными. Потому что только там магия победила науку. Мы бегали в стае. Сыч был волком-одиночкой, он не уходил далеко, но не подчинялся вожаку и не пытался дружить с остальными. Каким-то образом он вычислил, что я — ведьма. В ту ночь… ну, когда у меня была кровь на губах… Наверное, ему удалось достать меня заклинанием. Я же ничего не помнила! Я до сих пор не могу поверить в то, что убила эту девочку… Этого не может быть!