"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Как на вещь, — гневно буркнул брат Рэтара.
— А ты не смотришь на меня как на вещь, Тёрк? — взвился Верлеас. — Маг для тебя не инструмент? Перестань, друг, вы не тащите из нас всё, что мы умеем, на грани возможного, не требуете спасать вас переступая через нашу жизнь? Никто не видит во мне человека, Тёрк — я вещь, инструмент, оружие! И от ведьмы меня отличает лишь то, что я в нашем мире свободный человек, а она призыв и до конца своих дней им останется. У меня есть выбор, а у неё только его видимость, а порой и того нет.
Тёрк стал суровым, но ничего не ответил.
— Она особенная, — проговорил маг, мягче, — я впервые лечил ведьму и она отдавала мне силу, что я тратил, назад. Боятся её стоит только глупцам и… скорее это ей нужно опасаться мира. И мне надо понять, как это произошло.
— Верлес, слушай, — устало рыкнул старший мужчина.
— Меч, Тёрк, — перебил маг внезапно.
— Что меч? — нахмурился тот не понимая.
— Представьте. Меч, твой, Рэтар, — Верлеас кивнул в сторону ферана Изарии. — У тебя же не простой меч? Его создал один из лучших мастеров Сцирцы? Эарган Горан заказал несколько.
Рэтар согласно кивнул.
— Одинаково хорош, чтобы рубить людей или деревья. С ним ничего не случится, — заметил маг. — Знаток за такой руки оторвёт, заплатит сколько попросишь. Будет любоваться. Мальчишка глупый пораниться, или убьётся, или деревья рубить будет. Такой мечник, как ты, воспринимает его, как лучшее оружее, что у него есть. И этот меч несёт смерть и в этом прекрасен. И ты ухаживаешь за ним, потому что без ухода он изойдёт, истлеет…
— Ты к чему нам воду эту льёшь? — не выдержал Тёрк.
— Хэла, как этот меч. И отвечая на твой вопрос, Рэтар, — маг перевёл взгляд на ферана, — вы уничтожите её, потому что не знаете, как с ней обращаться. Она истлеет без должной заботы. Ты прекрасный мечник и меч в твоих ножнах в идеальном состоянии, но ведьма всё-таки не меч. И, наконец, как только о ней узнают, её все захотят себе получить. И если это будет первый маг Кармии, то её просто заберут у тебя, потому что так прикажет великий. А если это будет, например, корта тёмных магов Фары, то её заберут силой, попутно народу положат невесть сколько.
Тёрк не сдержался и фыркнул, предполагая, что Хэла сильна и значит сладить с ней любым магам будет не под силу. Но Рэтар понимал, что эта надежда призрачна. Он знал, что его ведьма уязвима, знал, что несмотря на силу, что в ней бурлила, её можно сломить, она не всесильна, она хрупкая, слабая, она человек и, боги, женщина, которую он любит, и он не может позволить себе её потерять.
Верлеас сейчас говорил всё это и каждое слово резало, рвало ферана на части. Он силился не подавать вида, но понимал, понимал и эти слова мага о заботе, потому что однажды он её уже чуть вот так не потерял, как и Тёрк, не замечая хрупкости силы, не замечая граней возможностей. Понимал слова о желании владеть силой, потому что сам чувствовал в себе этот ураган триумфа обладания, когда Хэла убила тех наёмников в лесу.
— И если первый маг Кармии ещё может попытается с ней договорится как-нибудь, — продолжил Верлеас, — то тёмные маги уговаривать не будут. Да и не из тех она, кого можно сломать легко, поэтому они просто возьмут сосуд Варха, поместят её внутрь и будут тянуть из неё силу, беспощадно и безжалостно. А вы не представляете сколько её в ней. Её хватит не на несколько дней, не на лунь-два, и даже не на тир. Это будут десятки тиров, — сказал страшные слова маг и встретился взглядом с фераном Изарии. — Десятки тиров полных невыносимой боли и страдания. И она иссохнет, она обратится в прах. Но пока она будет сопротивляться и будет жива — тёмные маги будут сильнейшими магами Сцирцы. Этого времени им будет достаточно, чтобы захватить не только элаты, входящие в обороты Ваясты, но и наши.
Верлеас замолчал, словно прислушиваясь к чему-то. Рэтар подумал, что полез к ним в головы, потому что сам феран изо всех сил не показывать, что происходит внутри. А там была пропасть из страха, боли и бессилия.
 
Рэтар не был глупцом, он знал, что с магами, и уж тем более тёмными, сражаться нельзя. Можно сразить одного, двух, но не десяток, а в башне Хангыри или в той же корте тёмных магов Фары было магов намного больше, чем десяток. И последних не сдерживает вообще ничего — они предали высшие законы магии и отдали себя службе тьме и смерти.
Даже представить Хэлу внутри сосуда Варха для Рэтара было физически больно, невыносимо страшно. Кажется он ничего не боялся так, как этого.
— Но радует, — отозвался хозяин, возвращая внимание к себе, — что первый маг Хангыри о ней не знает. Хорошо, что Зеур, если понимает хоть что-то, не доложил. И вам очень повезло, что первого не было с великим эла.
— Он был в Клесте, нет? — спросил Тёрк.
— И это не совпадение, скорее всего. Хотя там было жарковато. Но, думаю, дело в попытке, — Верлеас напрягся подбирая слова, — устранения великого. Дело в том, что советники, охрана — все они люди и связаны клятвой первой святости, и вам известно, что через неё можно переступить, если очень захотеть. Но вот первый маг — он связан клятвой, закреплённой магией. И он просто не смог бы сидеть и смотреть, как великого убивают. Он должен был бы вмешаться. Понимаете? И остальных магов башни туда заслали, чтобы, если не получится сразу убрать, магическое лечения великий получил бы не сразу.
— Допустим, — согласился Рэтар.
— Это значит, что время есть, — пояснил маг, но на деле не было понятно ничего.
— Время на что? — нахмурился феран.
— На какие-то действия, — ответил Верлеас.
— Что ты предлагаешь? — глухо спросил Рэтар, каждое слово давалось с неимоверным трудом. Слишком много всего сейчас было внутри.
— Самое простое, — начал маг, — ограничить ведьму…
— Нет, — прервал его феран и встал. — Ни ошейника, и магический изворотов, ни уж тем более клейма.
Верлеас мотнул головой, тоже вставая.
— Дай мне с ней поговорить?
— Нет. Наедине не дам, — феран развернулся уходить.
— Ладно с тобой, хорошо, — согласился маг. — Только это важно, всесила! Рэтар!
Дрожь в руках уже было не унять, феран зашёл в портал.
— Хотя бы сделайте повязь кровью. Тогда, если что случится, она не протянет долго без вас. Меньше будет мучится, — прокричал маг Рэтару и от сказанного стало совсем не по себе.
Пройдя через портал, на выходе феран зло посмотрел на привратника и тот в это мгновение хотел бы стать единым со стеной. В коридоре Рэтар наткнулся на Брока. Сын нахмурился, встретившись с отцом взглядами, но спрашивать ничего не стал.
Идя до своих покоев мужчина постарался успокоится, потому что таким взвинченным к Хэле было идти нельзя. Она почувствует, а может, что ещё хуже, он своим состоянием сделает ей больно.
Но в постели ведьмы не было. Прислушавшись, он услышал тихое пение из чистой и мгновенно стало легче.
— Рэтар? — спросила она, ещё до того как туда зашёл. — Ты вернулся?
— Да, — отозвался он, глядя на её.
Ведьма развернулась к нему лицом и улыбнулась. Положила голову на руки сложенные вдоль кромки кадки с водой.
— Ты быстро, я даже согреться не успела толком, — проговорила Хэла. — Не нравится мне ваша весна — холодно так же, как и зимой.
Рэтар рассмеялся. Это была её главная сила — успокаивать его.
— Ты выглядишь ещё более озабоченным, чем когда уходил, — заметила она, немного хмурясь, когда он подошёл и присел на корточки рядом с ней.
— Наверное, — не стал сопротивляться Рэтар. — Я был у мага.
— У Зеура? — спросила Хэла.
— Нет, — ответил феран. — У Верлеаса.
— У того, что убирал мне шрамы? — уточнила ведьма и он кивнул, соглашаясь. — Пришлось за меня платить?
— Нет, Хэла, не пришлось, — вздохнул Рэтар и погладил её по щеке. Эта женщина и её смущение, боги! — Он хочет с тобой поговорить.
— Маг? — нахмурилась Хэла.
— Да, — и феран не хотел говорить об этом, но беспокойство мага отозвалось в нём.
— О чём? — ведьма стала обеспокоенной, прикусила губу. — А это очень надо? Можно я не буду, ну, точнее, если надо, то… но мне бы не хотелось.