"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Поскольку новый тракт Ивангород – Корбин был еще далек от завершения, на выбор у меня было два пути: заложить приличный крюк по тракту Усолье – Корбин и потом свернуть на Ивангород, либо добираться до столицы по старинке – напрямую, но по старому бездорожью. Я выбрал второе. Погода установилась сухая и солнечная, потому перспектива увязнуть в грязи нам не грозила, и можно было надеяться на солидный выигрыш во времени.
Природа меня не подвела, и утром шестого дня я уже стоял на пороге дома Григорянского. Переодевшись там в мундир поручика Зеленодольского пехотного полка, я затесался в ряды сопровождающих князя и в полдень вместе с ними проник в царский дворец, где временно укрылся в покоях младшего царевича.
Алешка наконец-то повзрослел. То ли женитьба со всеми последующими приключениями на родине жены и рождение дочери поспособствовали этому, то ли просто время пришло, но от взбалмошного, бесшабашного гуляки, живущего одним днем, ныне почти не осталось следа. Блестящим умом или практической хваткой старшего брата он не обладал, потому благоразумно не стремился на первые роли, зато постоянно старался доказать свою состоятельность. Оставалось только направлять это стремление в нужное русло, и тогда мы получали надежного помощника и верного последователя.
– Миха!
– Алешка!
– Ну ты дал в этот раз! Ты просто волшебник!
– Не преувеличивай, основное волшебство еще впереди. И то если только вы с Федором преуспеете.
– Не волнуйся, – усмехнулся царевич, – у меня могло бы не получиться, но против нас с Федей у отца нет шансов!
– Дай-то бог!
– Слушай, а как ты попал на фрадштадтский корабль? – в глазах Алексея зажглись жадные огоньки интереса. – Правда, что ли, воду заморозил?
– На тебя Григорянский дурно влияет, – отмахнулся я.
– Все равно расскажешь потом! – погрозил пальцем царевич, направляясь к выходу. – Минут через двадцать можешь выходить!
– Удачи!
Не то чтобы я все поставил на результат этого разговора троих Соболевых между собой, но лучше все-таки было убедить государя в нашей правоте. Если же царь-батюшка проявит твердость в своем доверии к противоположной партии, я тоже не умру от расстройства. Либо уеду в Новый Свет, как и планировалось ранее, либо плюну на все, брошу службу и поселюсь в Холодном Уделе или в Корбине. По крайней мере, это я себя так успокаиваю. А на самом деле при худшем раскладе лучшим выходом будет временно скрыться где-нибудь на краю света и посмотреть, как тут без меня дела будут идти. Жалко будет бросать все начинания, но лучше так, чем снова попасть в подземелье Сыскного приказа.
В общем, против государя не пойду, но и жертвовать собой за идею не собираюсь. Сейчас вот пойду на заседание Большого совета и проясню кое-какие вопросы с людьми, вздумавшими поиграть со мной в аппаратные игры. Я в принципе не люблю такого, потому что тружусь, так сказать, на благо страны, а не ради карьерного роста или каких-то иных персональных «плюшек». Но особое раздражение у меня вызывает выбранный этими господами момент для своих действий. Неправильно это – заниматься внутренними разборками, когда нужно сплотиться и дать обнаглевшему внешнему врагу адекватный и быстрый ответ.
Я выудил из кармана часы – когда уже здесь прогресс дойдет до наручных? Непривычно и неудобно, жуть! Пора!
Я вышел из покоев Алексея, на ходу срывая с верхней губы бутафорские усы. Теперь уже нечего опасаться разоблачения, весть о моем появлении во дворце распространится не раньше, чем я войду в зал Большого совета.
В коридоре ко мне присоединились офицеры Зеленодольского пехотного полка, а на лестничном марше еще и десяток дворцовой гвардии. В это самое время белогорцы под предводительством Торна должны блокировать работу Сыскного приказа. Ни один красномундирник не будет болтаться по царскому дворцу, пока не прояснится ситуация с их начальником. Все, жребий брошен, мяч в игре.
– День добрый, господа, рад видеть вас всех в добром здравии! – громко заявил я, врываясь в помещение, заполненное высшими сановниками Таридии.
 
За длинным столом в ожидании государя тихонько переговаривались друг с другом начальники основных приказов, некоторые с заместителями, столичный губернатор, канцлер и генерал-прокурор. При моем появлении все разговоры мигом стихли и в зале возникла классическая немая сцена с замершими в движении руками, раскрытыми ртами и удивленными глазами.
– Вижу, что и вы рады меня видеть. Особенно некоторые! – обогнув угол стола, я бесцеремонно приземлился на свободное место начальника Воинского приказа, поскольку мое, к которому я уже успел привыкнуть, оказалось занято каким-то малознакомым франтом. Кажется, я видел его среди толпы придворных, но поручиться не могу.
– День добрый, Михаил Васильевич! – радостно откликнулся Арбенин, начальник Посольского приказа. Видно, что Иван Иванович действительно рад, мы с ним нормально сработались, дельный мужик, сообразительный.
– Надеюсь, никто не возражает, если в отсутствие государя я возьму на себя функцию председателя на этом заседании? Если кто против, может встать и выйти, правда, недалеко, дальше приемной охрана не выпустит. Начну, пожалуй, с введения вас в курс некоторых событий последнего месяца.
– Никита Андреевич, а что происходит? – подал голос генерал-прокурор Свитов. – Почему этот человек здесь?
– Сам в недоумении, Александр Николаевич, – настороженно глядя на меня, отозвался главный разыскник. – Князь сейчас должен быть где-то на полпути к Рунгазее.
– И именно отсюда вытекает первый номер нашей сегодняшней программы! – торжественно заявил я, не позволяя перехватить инициативу оппонентам. – Согласно царскому приказу, я сел на корабль и отправился в Новый Свет, но господин Свитов передал информацию о времени моего отправления островитянам, благодаря чему меня перехватила небольшая фрадштадтская эскадра.
– Что за чушь вы несете, князь? – презрительно скривив губы, откликнулся генерал-прокурор.
– Вот, – я бросил на стол перед ним стопку исписанных аккуратным почерком листов бумаги, – копии допросов двух ваших секретарей и курьера, подтверждающих ваше живейшее участие в этом деле!
По залу прокатился возбужденный ропот. Публика явно была заинтригована происходящим и приготовилась к жирной порции бесплатных развлечений, которыми так скудна придворная жизнь в отсутствие Интернета и телевидения.
– И что же? Ужель я фрадштадтцам что-то передавал? – усмехнулся генерал-прокурор, небрежно сдвигая листы в сторону. – Ребячество какое-то, ей-богу!
Что ж, номер не прошел. Действительно, прямых свидетельств против него не было, официальное обвинение не предъявишь. Я это прекрасно понимал, но слабенькая надежда на то, что Свитов «поплывет», все-таки имелась. По крайней мере, попробовать я должен был.
– Вы меня неправильно поняли, господин Свитов, – я попытался произнести фразу спокойно, несмотря на захлестнувшую меня волну ненависти, – предъявлять вам обвинения я не собираюсь. Просто ставлю в известность, что покушение на жизнь и свободу моей семьи не останется безнаказанным.
– Вы что же, угрожаете мне? – на этот раз ухмылка генерал-прокурора вышла настолько наглой, что у меня возникло желание немедленно стереть ее ударом кулака. Сдержаться-то я сдержался, но отразившиеся на моем лице эмоции заставили его отшатнуться.
– В этом нет необходимости!
– Михаил Васильевич! – поспешил вклиниться в разговор Глазков. – Надеюсь, вы отдаете себе отчет, что в данный момент нарушаете приказ государя?
– А где бы мы все были, если бы я не нарушил приказ? – повернулся я к начальнику сыска. – Напомнить вам, что натворил рекомендованный вами главнокомандующий?
– Ваше сиятельство, – елейным голосом вновь возразил генерал-прокурор, – потерпеть поражение от короля Яноша может каждый. Вы ведь тоже не избежали этой участи, причем не единожды!
Смотри-ка, как быстро он оправился от неожиданности! Решил, что данная тема для него благодатная и здесь можно отыграться на мне? Сейчас посмотрим, как у нас подготовлены сторонники вольных трактовок событий. Быстро же пошли у нас в ход двойные стандарты. Можно ведь классифицировать мои операции при Славице и Малоозерске и как поражения, но было-то все по-другому. Уж мне ли этого не знать?