"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Через полчаса лес наполнился нашими кавалеристами, пехота должна была подтянуться в течение часа, но ее ждать никто не собирался. Мое предложение дождаться, когда туман доберется до нашего укрытия, тоже было проигнорировано – у народа уже адреналин бурлил в крови и ноздри раздувались в охотничьем азарте.
И вот наступил тот волнующий миг, когда красовавшийся в уланской форме царевич Алексей срывающимся голосом скомандовал:
– Пошли!
Зашуршали отодвигаемые с пути ветви деревьев и кустарников, захрустела под копытами сотен лошадей сухая хвоя. Бурлящим потоком мы выметнулись из леса и, преодолев несколько десятков метров открытого пространства, занырнули в туман. Звуки сразу стали приглушенными, но несколько выстрелов, раздавшихся со стороны крепости, всё же удалось различить. Заметили нас тимланцы, не могли не заметить. Эх, а ведь через какой-то час можно было бы всю дистанцию пройти в тумане! Ну к чему такая спешка? Ребячество, которое наверняка обойдется нам в какое-то количество человеческих жизней.
Через пару минут под лошадиными копытами захлюпала вода. Моя лошадка, повинуясь стадному инстинкту, вместе со всеми бесстрашно вошла в реку и, проплыв несколько метров, выбралась на противоположный берег.
Дальше конная лавина вырвалась из тумана к стенам форпоста, обтекла его со всех сторон, взяв в плотное кольцо. В нескольких местах стены были еще не достроены, и особенно ловкие всадники заставляли своих коней перепрыгивать их, попадая напрямую внутрь маленькой крепости. В основном же драгуны забирались на верх стен с крупов своих лошадей. Тимландцы в ужасе что-то кричали, палили из ружей и пистолетов, пытались сбрасывать нападающих со стен, но всё было тщетно. Уже спустя пару минут ворота недостроенной твердыни распахнулись и конная лавина смела всякие попытки сопротивления. Дело было сделано, над единственной смотровой вышкой крепости взвился лазурно-черный стяг Таридийского царства.
– Миха! Миха! Что скажешь? – радостно-возбужденный царевич встретил меня в центре крепости. Рядом с ним крутился Воронцов с несколькими драгунскими офицерами и оба уланских ротмистра.
– Поздравляю, ваше высочество! Отличная работа!
Всё, что пришлось сделать мне во время захвата вражеского форпоста, это протрястись в седле несколько сотен метров да окунуться вместе с лошадью в ледяные воды Солянки. Полгода активных тренировок позволяли мне более-менее прилично держаться в седле, но на равных с местными участвовать в кавалерийских атаках я даже не пытался и вперед не лез. Потому и на место главных событий попал только к шапочному разбору.
– А ты сомневался! Полчаса всего потратили! Эй, на вышке, что видно? – задрав голову, Алешка обратился к драгунам, занимавшимся сменой флага.
– Пехота на подходе!
– И сколько же здесь было тимландцев? – я с интересом осмотрелся по сторонам, в маленькой деревянной крепости просто физически не могло поместиться больше сотни человек.
– Еще не знаю, человек семьдесят – восемьдесят. Три десятка пленных взяли, распоряжусь отправить их Веремееву, так сказать, соблюдем субординацию! – Алексей весело рассмеялся.
А я всё искал и не мог найти смысл существования именно в этом месте именно такого форпоста. Было абсолютно понятно, что задержать на сколько-нибудь серьезное время большой вражеский отряд он не сможет. Место для наблюдательного пункта тоже было весьма сомнительным. Неужели крепость ставили с одной-единственной целью – охранять мост и правый берег реки от местных жителей? А для чего нужно, чтобы местные жители не могли ходить на захваченную территорию? Ну, то, что каждый таридиец потенциально является врагом Тимланда – это понятно, но в данном случае не очень убедительно. А вот если предположить, что местным крестьянам нечего шляться на правом берегу, потому что они могут увидеть что-то такое, что им видеть не нужно? Ведь в этом случае они бы нас предупредили так же, как предупредили о ловушке на мосту. Нужно бы предостеречь царевича от дальнейшего продвижения в глубь Бобровской области до подхода основных сил. Или я опять перестраховываюсь?
 
В любом случае, ничего сказать Алексею я не успел, потому что с западной стороны послышались частые выстрелы. Вся наша конная масса встревоженно засуетилась и принялась спешно покидать тесный крепостной дворик. Я пристроился в хвосте свиты царевича, поэтому сумел расслышать доклад примчавшегося со стороны степи драгуна:
– Тимландские драгуны, ваше высочество! Два-три эскадрона, не больше!
– Вперед! – вновь азартно скомандовал второй наследник трона.
– Вперед! В атаку! – подхватили младшие командиры.
Я понимал, что присутствуя здесь, верхом, в отрыве от своего пехотного полка, нахожусь в весьма дурацком положении. Здесь мне не место, я всего лишь отправился вперед для осмотра будущего театра боевых действий и не должен участвовать в кавалерийских сражениях. Но, оставаясь здесь в ожидании подхода своей пехоты, я рискую прослыть чрезмерно осторожным офицером, а это уже равносильно обвинению в трусости.
В этот момент мимо меня промчался Григорянский, командир Зеленодольского пехотного полка, находящийся точно в таком же положении, как и я. И что-то не заметил я в его действиях никаких сомнений. Да и моя лошадка, увлеченная общим потоком, уже мчалась в сторону разгорающегося боя. Эх, была, не была!
Какой-то из эскадронов сумел сохранить порядок и дал дружный залп, но сразу вслед за ним всё слилось в беспорядочную трескотню пистолетных выстрелов. По всей видимости, тимландцы слишком спешили на помощь к подвергшемуся нападению форпосту и не сумели вовремя оценить численный состав нашего отряда, потому и ввязались в бой. Когда же поняли свою ошибку, спастись было уже очень сложно.
Если бы с нашей стороны в столкновении участвовала пехота, тимландские драгуны могли бы спешиться и ввязаться в активную перестрелку, но, столкнувшись нос к носу с родственным, но многократно превосходящим их численно родом войск, вынуждены были палить с седла и, спешно разворачиваясь, спасаться бегством. Не всем это удалось, и наша набравшая ход конная лавина быстро настигла и уничтожила наиболее нерасторопных и невезучих. После чего началась бешеная гонка преследования – видя перед собой спины удирающих врагов, таридийцы мчались всё дальше и дальше, стреляли, кололи, рубили, всё больше распаляясь и входя в раж.
Набравшись смелости, я осторожно приподнялся на стременах в попытке разглядеть происходящее впереди, но увидел лишь сплошную массу всадников, в которой с ходу нельзя было даже отличить своих от чужих. Впрочем, уже в следующий момент я сумел различить выделяющиеся на общем фоне головные уборы улан. А кому, как не им, имеющим под седлом лучших в сравнении с драгунами лошадей и вооруженным легкими пиками, быть в первых рядах преследования?
Слева от нас чуть ли не от самой крепости тянулась отвесная скала, справа виднелся заросший камышом берег то ли реки, то ли озера, а может, и вовсе край болота. И в голову мою одновременно пришли две мысли, на первый взгляд, совершенно не связанные между собой. Во-первых, мне подумалось, что происходи эти события в летнюю жару, я бы ни черта не смог разглядеть из-за поднявшейся пыли. А во-вторых, мы мчались в заданном направлении по местности, весьма ограниченной для маневра, и это не могло не настораживать.
Словно в подтверждение моих мыслей где-то впереди раздался пушечный залп. Черт возьми, нас же навели на засаду! Причем так дешево и примитивно, а мы всё равно купились, как последние дураки! Что же делать? Что в таких случаях делать? Срочно разворачиваться, пытаясь выйти из-под обстрела или, напротив, навалиться всей массой, ворваться на батарею и перебить всю прислугу? Да кто ж его знает? Мне отсюда не видно ничего, и оценить обстановку на переднем крае я не могу, так же как и повлиять на принимаемые там решения.
Между тем мы всё еще продолжали двигаться вперед – слишком увлечены были люди погоней, слишком велика инерционность мышления. Только метров через сто пятьдесят – двести скорость стала снижаться. Можно было предположить, что первые ряды понесли потери и попытались остановиться, но сзади напирали вторые, третьи, четвертые и так далее, спотыкались об упавших и тоже падали, пытались объехать завалы и тоже падали. Постепенно всё же удалось притормозить, конный поток максимально сжался, и тут раздался второй залп. Пушки били сбоку, с небольшого пригорка, по пристрелянным заранее участкам, дождавшись, когда их минуют свои драгуны. А потом остатки тимландских драгун прыснули в стороны, освобождая дорогу тяжелой кавалерии.