Никто, кроме тебя
– Но зачем же вы переехали сюда, без денег?
– Ракель думала, что Умберто, сын доктора, ты помнишь? – одолжит ей денег, а он, оказывается, уехал в Мехико.
– Я вам могу одолжить, – охотно предложила Алехандра.
Марта горячо поблагодарила ее.
За этим душещипательным разговором их и застала Ракель. Она тоже была счастлива видеть Алехандру, – ее лицо, до этого усталое и печальное, оживилось. Подхватив Алехандру под руку, Ракель потянула ее в номер, где Алехандра ей поведала о своих трудностях и сомнениях.
Ракель с грустью ее выслушала, но совет дать не торопилась, – она только раз видела Рафаэля, и совсем не знает, что он за человек.
– Иногда мы ошибаемся в тех, кого любим, – многозначительно сказала она. – И мне не слишком нравится то, что он тебе предлагает. Он должен поговорить с твоими родителями, заставить их поверить в свою порядочность, в искренность чувства к тебе. И попытаться доказать свою правоту…
Алехандра сдвинула брови.
– Послушай, Ракель, ты знаешь, как много о тебе говорят разного. Я в это не верю, а другие верят. Почему же ты ничего не докажешь, если это так просто?!
Ракель не нашлась, что ответить подруге.
«Все-таки голова у меня на месте», – думал Макс, пока Памела догладывала ему по телефону последние новости: брат разыскивает некоего Кота.
– Спасибо, красавица. Благодарю тебя. Значит, до встречи, в пять, – он был нежен с ней, хотя и торопился закончить разговор: в баре его ждала Карла.
Он не слышал, как вошла Виктория, и заметил ее только тогда, когда повернулся от телефона, чтобы выйти, наконец, из дома. Ну вот, еще и это, подумал он.
– С кем ты говорил? С Ракель? – не здороваясь, спросила она. – Что с тобой происходит, Максимилиано? Зачем ты разыскивал эту женщину? Не пытайся этого отрицать, – заметила она, увидев его негодующий жест. – Антонио сказал мне. – Голос Виктории дрожал от волнения.
– Я хотел узнать, почему она ушла из дома.
– Тебе-то что за дело? – удивилась Виктория. И, стараясь уловить его ускользающий взгляд, твердо сказала. – Я хочу знать правду, Максимилиано.
– Ты ее уже знаешь, мама! – раздраженно сказал он.
– Нет, я ничего не знаю. Столько всего наворочено, что не знаешь, за что ухватиться! Она говорит, что это ты все задумал и даже пытался убить Антонио! Как же ты после этого можешь искать с ней встречи? Или то, что говорит Ракель, правда?
– Ну конечно, нет, мама! Ладно, скажу тебе все. Ракель была обманута неким типом по имени Роберто Агирре. Она познакомилась с ним в Гвадалахаре, и он представился ей как Антонио Ломбарде. А когда она все поняла, то рассказала мне, и я посоветовал ей сказать, что это был я, потому что знал, что тогда Антонио не выдаст ее полиции.
Виктория слушала это объяснение, не сводя с него глаз.
– Я тебе не верю, – сказала она, выслушав его рассказ. – Не верю! Даже если бы это было и так, зачем ты ей помогал? Какое тебе было до нее дело? Отвечай! – потребовала она.
– Мама, ради Бога, хватит уже. Ты хочешь, чтобы я объяснил тебе зачем? Так вот: Ракель мне нравится, очень нравится, и она меня тоже любит!
Ее глаза широко раскрылись от удивления.
– Как можно любить такую женщину? Потом, это неправда, она любит Антонио. Она сама мне сказала.
– Она обманула тебя, мама! – Максимилиано почти кричал. – Он угрожал ей и только угрозами добился от нее того, что хотел! Мне все равно, веришь ты мне или нет, мама. Прости, но у меня много дел. Ты понимаешь?
И, побледнев, от ярости, он выбежал из комнаты.
Глава 41
Клаудио с интересом продолжал следить, как развивались события вокруг него. И когда он увидел Чучо, который нес его жене халат, держа его высоко перед собой, он опять остановил его.
– Ты друг этой женщины?
– Какой женщины? – Чучо недовольно смотрел на него.
– Ну, Мерседес, что ли?
– Да, сеньор.
Клаудио, не спеша и подробно расспрашивал слугу о Габриэле, его самочувствии и вдруг неожиданно вспомнил:
– Кстати, Макс просил кое-что передать этой… Мерседес, – он испытующе посмотрел на Чучо.
– Сеньор Максимилиано? Что он сказал? – живо заинтересовался тот.
– Что очень рассержен…
– Это мы на него рассержены! – выпалил Чучо.
– Почему? – быстро спросил Клаудио.
– А, да нет, просто так, – забормотал Чучо. – Простите, но меня ждут. С вашего позволения, сеньор Клаудио.
Клаудио больше не задерживал Чучо, он и так был доволен эффектом от своей выдумки.
За долгие годы работы в этом достойном доме Рамон впервые испытал нечто подобное. Даже страшно было подумать, но у хозяина дома сеньора Ломбардо пропала чековая книжка. Рамон сразу же собрал всех слуг и объявил о пропаже. Но они клялись, что ничего не знают. Тут-то он и обнаружил исчезновение Чучо и, возмущенный, отправился с докладом к Антонио. Рамон сообщил ему, что поговорил со всеми, кроме Чучо, который, ничего не сказав, ушел куда-то вместе с Алехандрой.
– И простите, что говорю об этом, сеньор, – добавил Рамон – но Чучо не только никудышний работник, он еще и делает все, что ему вздумается. Может в любую минуту уйти и не только днем, но и вечером. Вот сегодня с утра, ничего не сказал, а взял и просто ушел с сеньоритой Алехандрой. Я… я ничуть не удивлюсь, если именно он виноват в этой пропаже, сеньор.
А Чучо, забыв обо всем на свете, потягивал пиво в компании своего закадычного друга, дона Даниэля. Сеньорита Алехандра отправилась домой, и он, попросив девушку не выдавать его, задержался еще с сеньором Саманьего.
Но, когда под вечер Чучо, еле держась на ногах и бормоча себе под нос что-то мелодичное, появился на кухне, Рамон остолбенел.
– Что вы себе позволяете?
– Ладно, выгоните меня и все! – махнул рукой Чучо.
– Выгнать! Как удобно! Нет, сеньор, отсюда вы направитесь прямиком за решетку. Там самое место таким ворам, как вы!
– Что? Ты обозвал меня вором? – вскипел Чучо, мгновенно отрешившись от своего благодушия.
– Да, я назвал вас вором! Где чековая книжка, которую вы украли?
– Что я украл? – переспросил Чучо.
– Чековую книжку дона Антонио!
Они уже вступили в давно назревавшую схватку: оскорбленная добродетель в облике белоснежного Района и попранная честь в виде взъерошенного Чучо. Но к счастью добродетельного дворецкого на кухне появился хозяин.
– Э! Э! Довольно! – Антонио встал между ними. – Что тут происходит? – спросил он, оглядывая обоих. И, обращаясь к возмущенному Чучо, произнес. – Пойдем со мной.
Придя в кабинет и усевшись за стол, Антонио строго сказал:
– Я был к тебе очень терпим, Чучо. Даже слишком. Но всему есть границы.
– Я же ничего у вас не крал, хозяин! – с негодованием воскликнул Чучо. – Зачем мне чековая книжка?
Антонио помолчал, испытующе глядя на Чучо.
– Ты умеешь писать?
– Немножко. Послушайте, просто этот Рамон ко мне придирается. Наверное, это он украл, чтобы свалить всю вину на меня.
– Куда ты ходил сегодня утром? – Не обращая внимания на его слова, спросил Антонио. – И не думай врать, а то… Алехандра мне все сказала.
– Но если она вам сказала… – начал Чучо.
– Я хочу, чтобы ты повторил… – прервал его Антонио.
– Мы ездили к сеньоре Ракель и ее отцу. Потому что я их не видел с тех пор, как они уехали. И очень хотел увидеть… Вы же знаете, дон Даниэль – мой приятель.
– А зачем с тобой ездила Алехандра?
– Она сама меня об этом попросила.
– Гм…
– Сеньор, им очень плохо. – Чучо горестно закачал головой, замахал руками. – У них совсем нет денег… И сеньора заболела…
– Что с ней?
– Ну это… Ребенок.
Антонио не поверил своим ушам.
– Ракель ждет ребенка? – переспросил он.
– Да. Только она не хочет, чтоб вы знали.
Родриго все хорошо продумал. Если Ракель вернется в Гвадалахару и Антонио с ней разведется, то Максу, хочешь не хочешь, придется поделиться с ним, когда он станет единственным наследником огромного состояния Ломбарде – а уж он, Родриго Тонелли, поможет Максу отделаться от Антонио, и осечки на этот раз не будет. Поэтому он решил навестить Ракель в гостинице, чтобы решить окончательно, как ему поступить, и по возможности ускорить ее отъезд из Акапулько. А там уже, подумал он, и за разводом дело не станет.