Никто, кроме тебя

Это заметили и Маура, и красавчик Родриго Тонелли, которого Маура привела с собой в ресторан, наверное, чтобы вызвать ревность Антонио. Но номер не прошел, он и внимания никакого не обратил, с кем была его бывшая пассия. А Тонелли жена Ломбардо понравилась, хотя Маура, он видел, придиралась ко всему, что касалось девушки: и танцует-то не слишком хорошо, и туалет не тот, и держится не так… словом – заурядна… Ну, это и понятно – оскорбленное самолюбие говорит в его приятельнице…
Однако утром на следующий день всем обитателям дома Ломбарде стало известно, что Антонио уехал с Маурой на яхте и вернется только к вечеру…
Вот уже несколько дней Луис Трехо ловил себя на мыслях о Марте Саманьего. Однажды он застал ее очень расстроенной – оказалось, ее не взяли в ресторан. Он, конечно, предложил ей прогуляться и развеять печаль, но девушка отказалась.
Другой раз он встретил ее на берегу. Она сидела одна, перебирая влажные блестящие камешки после прилива. Она снова в одиночестве, вслух удивился Луис. Да нет, только что ушел отец. А он, Луис, что – шофер Максимилиано? И шофер тоже, пошутил Луис: он работает на него и выполняет поручения хозяина… И тут же, неожиданно для самого себя, предложил Марте покататься на лодке. Поблагодарив, девушка согласилась, заметив, что и в самом деле скучает. Практики вождения катера, правда, у него маловато – все больше автомобиля, пошутил Луис. Марта тут же, ухватившись за эту мысль, спросила, не научит ли он и ее водить машину, это, оказывается, ее мечта. – Конечно, насколько сможет, пообещал он.
Откуда ни возьмись, именно в этот момент на пляже появился Максимилиано. Увидев Луиса в обществе Марты, напомнил, что она сестра Ракель, и прогулку пришлось отложить. Хозяин, бросив подозрительный взгляд на удаляющуюся Марту, как бы продолжил начатый разговор: еще одна авария может показаться подозрительной. Луис, поразмыслив над словами хозяина, не разжимая губ, предложил:
– Надо сделать так, чтобы вина пала на другого.
– На кого же? – оживился Альбенис. – Я придумал: на старика! Созрел тут у меня один план. Нужно напоить этого Даниэля как следует. А потом… Потом прикончим Антонио и всю вину свалим на него!
– Всем будем говорить, что он это сделал из страха перед разоблачением: ведь у нас в руках все доказательства, что старик скупал краденое…
Луис считал, что его хозяин близок к умопомрачению, потому что последнее время у них только и было разговоров, что об Антонио, о том, как избавиться от него.
– И вы отправите в тюрьму отца девушек? – в тоне Луиса сквозило сомнение.
И Макс уверенно пообещал:
– Конечно, нет, но ведь это единственный способ оказать давление на Ракель.
– Чтобы она вернулась к вам? – в голосе шофера звучало мало уверенности в успехе этого предприятия. Но Максимилиано самоуверенно отчеканил:
– Да, а то этот негодяй уже заморочил ей голову.
– И вы собираетесь убедить сеньору Ракель, что ее отец убийца? – еле слышно спросил Луис, и тут же добавил. – Но ведь старик не способен и мухи обидеть…
– Ладно, Луис, не слишком-то задумывайся над всем этим. Поверит Ракель – хорошо, не поверит – не так уж и важно! Пьяный человек никогда не помнит, что делает…
Чучо Акунья решил, что ему сможет помочь только сам сеньор Ломбарде Часы, которые оказались у него как плата за спасение, не удалось превратить в песо. В какой бы магазин, какую бы лавочку бедняк ни обращался, никто не хотел купить их, всюду его спрашивали одно и то же, где взял такие дорогие часы, сохранилась ли квитанция, выданная при покупке… Он говорил, что часы подарены, и все начинали смотреть на него с подозрением: не украл ли? Когда же Чучо проявлял нетерпение, говоря, что бедняку не нужна такая роскошная вещь, грозились вызвать полицию. И он пошел к сеньору Ломбарде, чтобы вернуть эти часы и получить вместо них денежное вознаграждение.
Его долго не пускали у ворот, пока он смущенно, переминаясь с ноги на ногу, не объяснил стражу, что он тот самый человек, который нашел сеньора Ломбардо после аварии самолета и вместе с племянником доставил в больницу. Для пущей убедительности добавил: «Если бы не я, он бы, наверное, умер…» Довод подействовал, и Марселино открыл ворота усадьбы, подумав про себя: «Экий нескладный тип. Коротышка, квадратный весь какой-то… Сеньор может быть недоволен, что я пропустил его… Хотя глаза у него очень добрые, такой вряд ли солжет. Да и простоват слишком, чтобы придумать такое…»
 
Рамон не терпел посторонних в доме, и, когда Чучо Появился на кухне, – сеньора Ломбардо распорядилась покормить толстяка, – дворецкий всячески старался подчеркнуть свое презрение к чумазому коротышке, пристающему к нему с недостойными вопросами. Но тот, видя, что Рамон остался к нему равнодушен, переключился на служанок: Рехину и Анхелу, с любопытством расспрашивая про двух хорошеньких сеньорит, попавшихся ему по дороге в дом, и про крепкого невысокого парня с рассерженным, злым лицом, который рявкнул на Чучо, когда тот спросил его, как найти сеньора Антонио…
– Какая вам разница, кто есть кто? – на выдержал рассвирепевший дворецкий, выходя из кухни. – Не ваше это дело! Вам нужен хозяин? Он вернулся…
Но Чучо трудно было остановить. Похоже, ему очень приглянулся дом Ломбардо, и недовольство этого «главного над прислугой» – как он мысленно определил должность Рамона – он оставил без внимания.
Ракель весь день, не выходя, просидела у себя в комнате, только утром искупалась в бассейне – по дороге оттуда с нею и Мартой и столкнулся неуклюжий Чучо, едва не сбив их с ног. Ракель даже себе боялась признаться, как задела ее эта морская прогулка Антонио вдвоем с Маурой. Он появился под вечер и, как ни в чем не бывало, заглянул к ней и пригласил спуститься в столовую ужинать, она отказалась.
– Ты хорошо провел время? – грустно спросила она, не глядя на Ломбардо.
– Нет, прости меня, неважно. Я не знал… не думал, что это тебя так расстроит. Поскольку наше вчерашнее свидание после ресторана… ты была со мной… холодна… – он не договорил.
– Я не расстроена, нет, – возразила Ракель. – Но ты же сам не раз утверждал, что мы женаты… Что в доме обо мне подумают?.. Камила, Виктория, отец?..
– Это единственная причина? – разочарованно констатировал Антонио. – Или есть что-то еще? Тебе и в самом деле все равно? Я это спрашиваю не из любопытства, а потому что мне небезразлично, если бы… если бы… ты с кем-то каталась на яхте… Ракель! – вдруг потянулся он к ней. – Ракель, я люблю тебя. Разве ты этого все еще не понимаешь?
Ракель больше не могла и не хотела сопротивляться. Антонио прижал девушку к себе.
…Придя после ужина в гостиную и удобно расположившись в креслах, Камила и Клаудио выразили Виктории недоумение: за ужином не появились ни Ракель, ни Антонио. Рамон доложил, что сеньор Ломбарде просил подал ужин на двоих к себе в комнату.
Положительно, он не в себе: целый день в обществе другой женщины, теперь они вместе ужинали… Виктория терялась в догадках. А может быть, он хотел заставить ее ревновать?.. После того, как она сбежала с Максом!.. Как бы там ни было, все это неприятно. Антонио так изменился, говорил ужасные вещи о Максе… о других… Если ее сын и помог Ракель, то только потому, что она сама просила об этом. Виктория уверена, она с самого своего приезда провоцировала Макса, поощряла его ухаживания… Вот только для чего?..
Не в силах справиться со своими сомнениями, сеньора Ломбардо открылась дочери и зятю. И хоть предполагала, что ничего путного из этого не выйдет, все же это близкие ей люди, ее семья. Камила, конечно, не преминула напомнить Виктории о своих предупреждениях, ведь с первого дня появления здесь этой женщины она требовала не допустить, чтобы она осталась в их доме. Они должны приложить к этому все усилия. Виктория надеялась на разговор Оскара с Антонио. Нет, Оскар не думает, что нынешнее поведение Ломбардо как-то связано с аварией самолета… Эта потеря памяти… Виктория склоняется к мысли, что тут еще есть какая-то причина. Потеря памяти? – ухватилась за эти слова Камила. – Но им с Клаудио никто ничего не говорил… Как же так? Почему Виктория скрыла от них? Ведь речь идет о ее брате, и она имеет право знать правду…